Владычица ночи

К счастью, день всё-таки тоже подошёл к концу. Я уснула и, покинув свою реальность, счастливо выдохнула, когда увидела очертания лилового будуара, в центре которого стояла Лаура. Она была рада не меньше меня. — Здравствуй, Кара. Как замечательно, что нашей первой встрече не суждено было стать единственной. — Да, это действительно чудесно… «Кара?» Ну и ну, меня ещё никто так не называл. Впрочем, не сказать, что мне не нравится такой вариант. — Что такое? Ты выглядишь немного удивлённой? — размеренно промолвила Лаура, звуча как успокаивающая песня. — Нет, ничего…Просто вы назвали меня… — Кара. Это ведь то же самое, что Карина, не так ли? Только короче. Мне это милей и потому что звучит очень похоже на имя одной моей любимой воспитанницы. Ты же не против, если я буду так тебя звать? — Нет, совсем нет. Затем Лаура пригласила меня снова сесть рядом с ней на диван, где свободно потекла наша дальнейшая беседа. Я попросила повелительницу рассказать побольше о себе. Оказывается, в своём мире она фактически занимала одновременно три «должности»: Леди ночи, правительницы и защитницы Магических земель. Быть Леди значило покровительствовать какому-либо явлению, в случае Лауры, это был контроль естественного наступления ночи и некоторых сопутствующих ей действий в природе. Долгое время все Леди жили в крайне строгих, почти отшельнических условиях по типу своеобразных монахов, исполняющих ежедневно священные ритуалы. И хотя недавно условия жизни и работы божественных дев (так их тоже называют, как главные «инструменты» Светлого Бога) несколько смягчились, роль их по-прежнему ассоциируется в народах с суровым обетом… Шаловливо посмеиваясь, Лаура сказала, что на самом деле никогда не была невинной и праведной как все остальные Леди, и не единожды нарушала всевозможные запреты. Но даже если многие и подозревали о многочисленных провинностях повелительницы, им не хватало духу вслух обвинить её в чём-либо: Лаура слишком хорошо шифровалась. Была одна несомненно положительная сторона в том, чтобы быть Леди: имя себе божественная дева выбирала сама, ведь как таковых родителей у неё не было, она, как правило, рождалась из соответствующего своей сути явления. С остальными двумя позициями история обстояла сложная: вылилось это всё из войны с демонами, которые были прокляты за порочность и стали гибнуть от солнечных лучей. Скрыться от них они могли только в своих, Тёмных землях. И Лаура, чтобы защитить родные края от ночных набегов жаждущих крови и мести демонов, должна была создавать непроходимый для них барьер. Разумеется, необходимо было войско для защиты, и множество бравых мужчин из её народа, светлых, не преминули стать добровольцами в этом деле. Почему именно Лауру решили сделать главной защитницей, да ещё и взвалить на без того не свободные от тяжёлого долга плечи бремя правительницы объяснялось лишь пророчеством. Согласно ему, таким образом, Леди ночи полностью разрывала все путы от «порочной расы» демонов (они же тёмные), с которыми имела тесную связь до войны…Отсюда Лаура и получила свою фамилию в честь приобретения крайне высокого сана. — Даже не представляю, как вы справляетесь со всем этим…— с ужасом и восхищением одновременно сказала я. — Не беспокойся, всё это не так страшно, как может показаться, — расслаблено произнесла она. — Моя жизнь перенасыщена разнородными обязанностями, тут не поспоришь, однако она всё равно не лишена многих удовольствий — никто и ничто не в силах встать у меня на пути к ним, хи-хи. Лаура просто потрясающая. При всех её невероятно тяжёлых ношах долга, от которых у многих других давно бы сдали нервы, она остаётся такой спокойной, стойкой, не только старается изо всех сил защищать свой народ, но заботиться о самой себе, наслаждаться жизнью… Неудивительно, что я чувствую себя так безмятежно и защищённо рядом с ней…И её голос…он иногда звучит как самая сладкая колыбельная…

***

Наша дружба крепла с каждой минутой, и чем дольше я общалась с Лаурой, тем сильнее чувствовала, что перехожу к настоящему разговору по душам. Хотя она была явно не прочь от моей максимальной раскованности, я сохраняла некоторую долю скромности, продолжая обращаться к прекрасной женщине, которая явно старше меня, на «вы». Всё больше и больше наслаждаясь ненапряжённостью наших бесед, я, однако, старалась не слишком увлекаться разговорами о себе. — Что вам нравится? — Очень многие вещи…— с некоторой мечтательностью отвечала она. — Как и ты я имею особую страсть к чтению. Правда, не всякому. Религиозную литературу я просто не переношу. А различная мифология, древняя драматургия и поэзия, особенно идиллическая — это мои главные предметы любви. Неравнодушна я и к музыке. Самое большое очарование для меня — нежные переливы арфы. Порой я сама пытаюсь что-нибудь наиграть, и мне очень легко забыться в этом занятии… Арфа…Да, это точно подходит Лауре по духу. Я без труда могу нарисовать в уме, как её изящные руки бережно касаются струн, производя на свет такую музыку, от которой душа словно покидает тело и уносится в... Да, свою волшебную идиллию… —…ничто не сравнится с тихой уединённой прогулкой по саду, когда тебя встречают только-только пробудившиеся цветочные красавицы и красавцы. Как жаль, что я в противоположность им в это время не могу долго продолжать бодрствовать, а должна восстанавливать силы после изнурительного ночного сражения… А я не слишком люблю прогулки…Быть может, всё было бы иначе, не живи я в крайне замусоренной и шумной окружающей среде. И не переполненной людьми… — Должно быть в вашем мире необыкновенно красивая природа... — задумчиво говорю я. — О, да. Она всегда великолепна. Сколько бы лет я не прожила, мне никогда не надоест любоваться её живой красотой. Это славно. Лаура — такая романтичная душа. В хорошем смысле, конечно. — А какова природа в вашем мире, Кара? — Она…думаю, тоже очень красива местами. Особенно в далёких, необитаемых местах. Но, к сожалению, там, где живу я, природа изрядно загрязнена. Разве что, где-то далеко загородом можно погулять по боле-менее чистому лесу да полям. — Ох, как же нехорошо…— немного раздосадовано покачала головой Лаура. — Ты похоже живёшь в очень вредных для здоровья условиях. Неудивительно, что ты такая бледная, Кара, словно и тебя лишили солнечного света… — Хех, нет, бледная я скорее потому, что большую часть времени провожу дома за учебниками и горой домашнего задания. — Тебе настолько нравится заниматься учёбой? — Нет, я делаю это потому что должна. — Всё только ради успеваемости? — с жалостью спрашивает Лаура. —…Нет, не только. Это важно для моей мамы…Она считает, что достойный человек должен быть всесторонне развит… —…Знаешь, Кара, определение «достойный» очень относительно… Я озадаченно замолкла. — У меня было множество воспитанников, которые стали мне как родные дети. Хотя я не могу сказать, что освободила их от некоторых своих идеалов, хи-хи, но все они проявили себя по-разному: пускай кто-то был слаб в литературной и философской науках, зато стал превосходным воителем, иной же, не отличившийся большим рвением в физической активности, отлично показал себя в мастерстве архивариуса, а кто-то, плохо понимающий точные науки, стал замечательным культурологом, и так далее…Я любила и люблю их всех одинаково, вне зависимости от способностей, и каждый по-своему талантлив для меня. — И среди них совсем не было бесталанных? — Не знаю, я не считаю это важным. В первую очередь я хотела сделать их всех счастливыми. —…Им очень повезло с вашей заботой…

***

Кажется, с каждой новой ночью я всё больше приближалась к такому состоянию, которое можно назвать «счастливым». Получается, всё это время, мне было нужно не столь уж многое, чтобы почувствовать, что я «живу». Как бы иронично это не прозвучало в контексте всей ситуации… Наверное, это очень странно жить не в реальности, а во сне…Пробуждаться и действовать только ради того, чтобы снова заснуть… Как получить восхитительную награду где-то в ином мире за все старания и тернии на земле. Но я не считала это «неправильным». Мой мир ждал от меня результата, а Лаура встречала с любовью и без него…Это было бесценно. Кажется, я даже стала немного спокойней в своей реальности. Да уж, будь я одним из воспитанников Лауры…кто знает, может, сейчас была бы по-настоящему «достойной» личностью… — Чем это ты занимаешься? — недовольно спрашивает мама, вырывая у меня из-под рук блокнот. Вот чёрт, я так увлеклась своими мыслями, что и не заметила, как она вошла в комнату. — Это ещё что? — брезгливо говорит она, смотря на мои скромные попытки нарисовать лицо Лауры, начинающееся с глаз. — Мама, это о-очень личное! П-пожалуйста верни его! — Личное?! А что может у тебя быть такого тайного от меня? Ты что всякие мерзости малюешь? — Нет…— безнадёжно ответила я, видя, что мама бесцеремонно принялась листать мой блокнот. Чем дальше она смотрела, тем сильнее хмурилась. Особенно не понравился ей рисунок одинокого безлистого дерева, на одной ветви которого висела петля… — Если у тебя хватает времени на то, чтобы марать бумагу всякими каракулями, то найди время и на что-то полезное. Вбей что-нибудь в свою бестолковую голову. — сказав это, она швырнула блокнот обратно и обиженно вышла из комнаты.

***

Я начинала понемножку рассказывать Лауре о том, как проходили мои дни. И даже кое-что о своих переживаниях. Я поначалу не хотела этого делать, боясь утомить ничтожными в сравнении с её собственными проблемами. Но она сказала, это не ничтожно, если беспокоит меня…Помимо чудесного успокаивающего голоса, мне очень нравились её ласковые жесты: как она утешительно могла сжать мою шершавую руку в нежной своей, погладить по плечу, по голове или даже приобнять…. В моей реальности меня нечасто кто обнимает, в том числе моя мама. Даже когда я была ребёнком ей нужен был серьёзный повод для этого. Лаура, в свою очередь, слегка сетовала на различные тяготы обязанностей: как томили её постоянные требования от церкви ввести больше суровых мер для поддержания праведности, завербовать ещё воинов для защиты от демонов и отправить какие-нибудь отряды в Тёмные земли для постепенного истребления живущей там нечисти, вернуть остальных Леди в более строгие условия, воспретить всем обычным женщинам заниматься чем-либо, кроме домохозяйства — всё это Лаура, разумеется, отвергала, но делала это таким образом, чтобы избежать конфликтов. «Ах, порой, я сама себе задаю вопрос, поступаю ли правильно и не лучше бы было для моего народа, если бы я приняла те пугающие предложения церкви…»— задумчиво говорит она. «Я думаю, вы правы. Вы действуете очень справедливо...Если в нашей истории все правители были бы такими же как вы, то…случилось бы точно меньше бед», — отвечаю я с несвойственной для себя уверенностью. «Ахах, ты мне льстишь, Кара. Но спасибо за столь тёплые слова.» Помимо этого, мы разговаривали с Лаурой на очень разнообразные темы. Иногда могли долго говорить о всяких мелочах. Мой любимый цвет? Думаю, что персиковый…Самый добрый, согревающий, немножко мечтательный. «А мне очень нравится аметистовый», — сказала Лаура. — «Хи-хи, у наших с тобой любимых цветов вышло бы интересное сочетание.» Да, несомненно… Есть также цвета, которые меня пугают. Например, белый… … Ещё чёрный — непроглядная темнота, окрашенная в него, бог знает, что таящая в своих недрах, действительно страшна… Серый — как только представлю себе дом с полом такого цвета, то сразу чувствую, что под ним что-то скрывается…Что-то о чём я знать не хочу. Синий и голубой — первые мои ассоциации с ними — это бесконечное пространство где-то в глубине океана. И там, навстречу ко мне, плывёт разверзнув свою гигантскую пасть… Так, не надо думать об этом, Карина. Лаура берёт меня за руку. «Всё в порядке, Кара. Ты сейчас здесь со мной и ничто тебе не угрожает.» А иногда мы говорили прямо-таки о философских вещах. Что такое дружба? Наверное, когда просто хорошо с кем-то. Когда есть взаимная поддержка и принятие. Звучит избито. Но, по-моему, это так. «А я, кажется, невольно сближаюсь со всеми подряд…» — легонько посмеивается над собой Лаура. — «Хотя прежде всего ценю, конечно, когда мне доверяют …и позволяют заботиться о себе.» «Разве кто-то хоть раз отвергал вашу заботу?» — удивлённо спросила я. «Да, к сожалению, я порой была…навязчивой и слишком заботливой.», — Лаура смущённо помяла оборки на груди. «А я бы никогда не отказалась от вашего внимания…» «Даже, если бы я тебя начала сильно опекать?» «Да…» «Хи-хи, ты слишком добра, Кара.» Что такое любовь? Может, дополнение друг друга… Вдохновение на большее… «Как интересно… Когда я размышляю о настоящей любви, то мне кажется это своего рода трансформация…когда ты приобретаешь что-то новое, очень значимое, с чем твоя жизнь начинает играть новыми красками, как новый источник, который наполняет неведомыми тебе ранее силами, как будто твоя душа становится больше…и ты уже не можешь жить, как раньше...» «…Я и не думала об этом. Мне сложно судить, ведь я никогда всерьёз не влюблялась…» В чём, по-моему, смысл жизни? Вот уже правда озадачивающий вопрос… Принести пользу обществу, построить что-то, в переносном смысле, то, что бы стало ещё одним, пускай очень маленьким, но кирпичиком в огромном строении цивилизации… Альтруист ли я? Нет, не думаю. Слишком трусливая, чтобы им быть. «Церковь, естественно, провозглашает, что главный смысл нашего существования в том, чтобы прожить жизнь достаточно добродетельно и отправиться в рай к Светлому Богу», — говорит Лаура. — «Но у меня, конечно, более приземлённые взгляды. Для меня прекрасна сама жизнь со всеми её мирным прелестями, как бы тривиально это не звучало.» «По-моему, звучит мило.» Я старалась ответить на все вопросы Лауры, даже самые странные. И вовсе не из-за болезненной привычки, давно привитой мамой, давать ответ на всё, что спрашивают. А просто потому что мне хотелось.

***

Я стала запираться в своей комнате. Маме это, конечно, пришлось не по душе. Я чаще слышала её озлобленные крики. Но, несмотря на это, мне однажды хватило смелости и дерзости, так и не открыть ей дверь. Она рвалась ко мне как бешенный зверь… «Мама, умоляю, я просто хочу побыть одна…» Она выругала меня на чём свет стоит. «Пожалуйста, не надо оскорблять меня…» «Оскорблять?! Да нет ни одного такого слова, которым я могла бы оскорбить тебя!» Но, к счастью, я «просыпалась» от этого кошмара.