4 оттенков любви

Стояла глубокая тихая ночь. Было полнолуние. Луна, будучи огромным желтоватым шаром, заливала своим светом почти что всё небольшую комнату, в которой расположилась Доктор Кларк со своими книгами. Ветер колыхал прозрачно-белые шторы, и от него кожа ифритки невольно покрылась мелкими мурашками. Или не от него? В квартире был ещё один человек. Вернее, не совсем человек, а просто некое существо с очень сумасшедшей фантазией и переменчивым характером маленького ребёнка. Как можно понять, это была Лекса. И сейчас она пожирающим взглядом от чего-то зеленых, словно лес, глаз уставилась на своё спящее солнце, не мигая и не шевелясь. Она сидела в уютном кресле, чуть раздвинув ноги и положив руки на подлокотники. Между пальцами она сжимала сигарету, но была не подожжена и не испускала зловонный дом. Гривастая ведь обещала не курить. Уж тем более при детях. На них, кстати, она не обращала никакого внимания. Сон Королевы ее сердца не беспокоил шум машин, противное пиликанье сигнализации, мяукающие, недотраханные кошки. Почему? Гривастая остановила время. Это входило в её способности вампира. Она позволила жить сейчас лишь Серсее, послушно дожидаясь, когда та проснётся и снова подарит ей свою милую сонную физианомию или лёгкую улыбку. Её ноготок нервно стучал по подлокотнику креслу, а затем она, не выдержав, закурила. Вишнёвый аромат «Aroma Rich» тут же наполнил комнату. Странно, ведь раньше она курила обычный «Malboro», не позволяя себе такой роскоши. Дым поднимался к потолку, окрашивая его в жухлый серый цвет, но затем поспешно улетал в окно, подгоняемый порывом ветра. Не шевелился никто. Вампирша медленно делала затяжки, пуская изо рта кольца. Она осторожно покачивалась, стараясь не скрипеть, но взор её всё также был устремлён на любимую. Она привыкла ждать. Ждать, когда до Ивонны дойдёт осознание происходящего. Ждать, когда её тупой одноклассник спишет домашку. Ждать мышь после уроков. Ждать пробуждения своей супруги. По поводу кольца её спрашивали и не раз. Она переводила тему или шутила по поводу того, что у неё теперь есть жена. Некоторые не понимали этих шуток и крутили пальцем у виска, но она лишь фыркала, закатывая глаза. Это их дело. Не её. Была, ночь глубокая, было темно, и стало вдруг прохладно. Во сне Серсея, вздрогнула и дернулась от чего-то. Открывая глаза и повернулась на левый бок и увидела перед собой Лексу, что сидела в кресле. Да еще курила! да еще в доме, где дети были?! Ну это совсем уже перешло границы. Кларк недовольно, нахмурила свои светлые брови и села на кровати стремительно посмотрев на Лексу. Была, ночь глубокая, было темно, и стало вдруг прохладно. Во сне кларк, вздрогнула и дернулась от чего-то. Открывая глаза и повернулась на левый бок и увидела перед собой вапиршу, что сидела в кресле. Да еще курила! да еще в доме?! Ну это совсем уже перешло границы. кларк недовольно, нахмурила свои светлые брови и села на кровати стремительно посмотрев на Ры. - И ты куришь? - Щелкнув пальцами она отняла сигарету у Лексы и вдруг взяла ее себе в рот затянулась глубоко выпуская большие клубы серого пара. Эти клубы пара вдруг ожили и устремились на Лексу уплотнились кольцом обмотавшись Во круг тела Лексы, стремительно оторвал ее с кресла и переместил на кровать к ифритки. - И не кури больше, или снова хочешь рак легких себе? - Кларк строго сейчас была, и строго смотрела на свою жену. Ну и пускай она еще школьница. И пускай они женаты, так пока. Но все же, все же курить нельзя так Кларк, боялась что могла потерять ее. Да, наверно хорошо, что верховная ведьма Нью Йорка ,все убрала и память и запах и все стерла про эту ошибку не кто, и не когда не узнает. Но Кларк правда любила Лексу. А про то, что было на острове, просто в голове не укладывалось тогда. Она вообще не когда и не кому, не изменяла! Точно бес попутал. - И ты куришь? - Щелкнув пальцами она отняла сигарету у Лексы и вдруг взяла ее себе в рот затянулась глубоко выпуская большие клубы серого пара. Эти клубы пара вдруг ожили и устремились на Лексу уплотнились кольцом обмотавшись Во круг тела Лексы, стремительно оторвал ее с кресла и переместил на кровать к ифритки. Лекса не сдержала в себе сиплого смешка, что сорвался с её обветренных губ, когда кольца дыма окутали её тело, перенося на кровать. Она ничего не сказала по поводу сигареты или рака лёгких. Конечно, такая заботы со стороны ифритки была довольно милой, но Лекса не любила, когда кто-то говорил ей, что делать. Она считала себя взрослой и самостоятельной, пусть и ныла иногда в шутку, мол, «Купите мне пони». Было забавно слышать это от неё, зная, что эти игрушки вообще ей не сдались. Кларк могла заметить, что Лекса была какой-то на удивление другой. Казалось, что-то поменялось в ней, но не было понятно что, ведь внешне она вроде выглядела точно также. Только глаза были чёрными, но такое бывало у неё в полнолуние. Правда, это не всегда был очень хороший знак, но пока что всё было более менее в порядке. Русая ловким движением отняла сигарету у ифритки и сжала её в кулаке, тем самым потушив и обратив в порошок, который посыпался безобразным образом на ковёр. Она не боялась обжечься, не боялась сделать себе больно. Казалось, она даже не чувствовала этой тупой боли от огня, просто усмехнувшись и посмотрев на набухшие на ладонях вены. время было остановлено, оставив этих двоих наедине. Для чего? Нужно ли им поговорить? Нужно ли рассказывать про пикник, про школу, про защиту идиотского проекта? Или сразу перейти к делу? Ремарх не спешила ни с тем, ни с другим. Её взор был каким-то насмешливым. Направленный на доктора, он буквально выжигал её изнутри, заставляя ёжиться, краснеть, смущаться, кусать губы. Он был каким-то похабным до неприличия, раздевающим, диким. Взгляд кота, что увидел сметану и теперь медленно начал подходить к ней. Только школьница сидела на месте, не двигаясь и по-прежнему сжимая руку в кулаке. Она ничего не говорила, не дышала, не моргала, точно статуя. Лишь ветер трепал её непослушные волосы и заставлял волоски на коже встать дыбом, ведь она была лишь в одном чёрном нижнем белье. Неожиданно она поддалась вперёд, оперевшись руками о кровать подле бедёр супруги. Её дыхание тут же обожгло кожу ифритки. Кончик её носа коснулся щеки. Сама она с жадностью вдохнула знакомый аромат, а затем, чуть отстранившись, пошло облизала пересохшие губы, закусив затем нижнюю. Что значил этот взгляд? Легко понять, легко догадаться. Вот так изменилась? Да, Кларк это поняла она это почувствовала, как ? А вот так просто почувствовала, что Лекса стала чуточку другая. И от этого в душе у Кларк стало как-то грустно. Грустно, что эти вот изменения она пропустила в девочку. А она должна была она, должна была увидеть эти изменения быть с ней рядом, в этот момент. Вот почему так вот все? Лекса , все молчала и смотрела на нее, от этого взгляда вздрогнула но взгляда своего не убрала от Лексы. Просто Кларк, не могла понять, Почему так менялась Лекса? Может она просто росла? Да, возраст она становилась взрослой, или дело совсем в другом? Что такое она пропустила? Или тут приложила руку Элоиза? Нет про нее госпожу Кларк , толком еще не знала, но догадывалась,что та тут руку приложила тоже - Лекса, начала Кларк, но так и замолчала не сказала она больше ничего. Молча посмотрев только как она пальцами сдавила в порошок сигарету. Ну да, ну конечно. Лекса большая, и ей ни кто, ни указ. А вот жена ее может сказать не курить! "ИМЕЕТ ПРАВО НА ЭТО" Вот так вот.ДА, от такого вот взгляда Кларк могла и съежиться. Но она знала Лексу , и в ответ на нее такой взгляд ифритка, обняла девушку, теплыми ладонями даря ей тепло. Она скучала за ней. Когда Лекса подалась вперед, обжигая ее кожу своим дыханием. Живот Кларк, втянула в себя. А вот сердце? А сердце сделало кульбит просто. Она тихо выдохнула, и ладони прошлись по спине жены,Лексы могла сейчас ощутить волну приятного дара, что прошлась от головы и до самых кончиков пальцев на ногах. Девушка попыталась охладить свое тело. А вот фиг. Пламя так и не желало подчиняться в этот раз ифритки. Верный знак того, что она напряжена и легко возбудима . Ры ощутила приятное тепло по всему телу, но кайфовать от этого и закрывать глаза не стала. Она даже не ответила на объятия, лишь усмехнувшись и сидя сейчас так, словно она была статуей, что не в силах даже голову на плечо положить или ответить что-то на это глухое «Ры». Что было с ней? Почему она так себя вела? Почему курила? Почему остановила время? Почему глаза чёрные? Много вопросов. Очень много. И ответ всего один. Но о нём Серсея узнает несколько позже, и он будет очень даже неприятен ей. Вернее, совсем неприятен. Но об этом позже. Вампирша с лёгкостью почувствовала, что жёнушка её сейчас легко возбудима. В одно мгновенье они оказались уже не подле детей, а в гостиной. Впрочем, подумать о чём-то доктору никто не дал. Её просто грубо толкнули на диван, заставив даже ойкнуть, потому что приземление было не очень приятным, ибо на подушках валялся пульт и какие-то журналы. На них Ремарх не обратила внимания. Её взгляд сейчас был голодный и жадный. Она хотела её. Хотела полностью. Хотела владеть этим телом. И сам этот факт был не похож на неё, потому что раньше она поставила бы на первое место их любовь, а не секс. Девушка, откинув взмахом головы волосы назад, ловко взобралась на диван и нахально оседлала бёдра блондинки. Её сухие обветренные пальцы тут же крепко, практически до синяков, обвили тонкие запястья, заводя руки за головы и удерживая их с такой нечеловеческой силой, что Кларк, даже приложив магические усилия, не могла бы освободиться из этого плена. Сама школьница наклонилась к её лицу, и Королева ифритов смогла увидеть в полумраке, как в глазах её вампирши промелькнуло что-то тускло-голубые, тут же погрязнув во тьме. — Сладость..., - прохрипела ученица в губы бывшей валькирии не своим голосом, потому что был он действительно сиплым и даже каким-то пугающим, как будто бы она либо курила слишком много, либо простудилось, либо что-то ещё. Запястья доктора начали нестерпимо ныть от такой хватки, да и сама девушка почувствовала, что бёдра сжимают её таз слишком крепко. И это было больно. Не до ора и криков, но больно. Особенно учитывая нежность кожи малютки. Только вот Гривастую это, похоже, совсем не останавливало. Она сделала рывок вперёд и с жадностью вцепилась в мягкие уста своей милой, тут же поранив нижнюю губу клыками, от чего во рту почувствовался металлический привкус крови. Только в этот раз вампирша мало на него отреагировала, словно и вовсе не была вампиров и ей вообще было плевать, что там бежит, а чего не бежит. Впрочем, это подобие грубого поцелуя долго не длилось. Оставив губки регенерировать царапку, девушку укусами опустилась на шею. С ней она была чуть помягче, но синяки сразу же появлялись на этом бархатистом мраморе, нося в себе также следы от зубов. Русая совсем не щадила супругу, нагло издеваясь над ней. И само осознание этого было ну точно не из лучших, учитывая, что они не виделись около двух дней. Как так? Как это Лекса не как не кайфовала от нее тепла? Не улыбнулась ей, не чего совсем? Кларк даже нахмурила брови. Почему это так? Что ? Онана нее обиделась наверно ? Разные мысли сейчас в голове блуждали у ифритки. Она не могла понять причину такого. Лекса всегда нравилось ее тепло. Может дело в ней? Может она виновата во всем? Или Лекса так изменилась совсем, что кларк не стала ее узнавать? Как батам не было, это совсем не понравилось Кларк. И она хотела об этом переговорить сдевушкой. Как-то все пошло совсем не так, как она думала, как того мечтала и хотела. И эти зеленые глаза? Бо же, "луна чтоли снова ?" от тех мыслей, воспоминания не очень были веселые, когда Лекса ее по сути насиловала. Ой не хорошо, ой не хорошо. И еще время остановила зачем? Они очутились в гостиной, Лекса грубо толкнула Кларк на диван. Отлетев к дивану ифритка даже ойкнула. - Лекса, ты не хочешь мне, ничего сказать? Кларк, все еще не понимала, а жаль очень жаль.Почему-то душа у Кларк сжалось в комок. И это только было начало. Лекса оседлала ей бедра до боли, обвили и сжали запястья. Что такое было? Луны полной не было, еще так кто так изменил вампиршу? Она не стала отталкивать от себя Лексу. Даже если она делает ей больно. Разве она могла сделать больно человеку, которого любила? Нет конечно. Закрыв глаза и пости не дыша. Она просто сейчас терпела. Боясь только, что за этими поцелуями придет кое, что на много хуже чем поцелуи. И все же это было не похоже на нее любимую!! - Лекса, нам надо поговорить, вдруг выдохнула Кларк. И от этого хриплого голоса, невольно вздрогнула. Или это дело было в самой Кларк, и она просто не узнавала сейчас она не ответила на поцелуй, почему? Не успела даже. ощутив просто боль на устах стерпела. Конечно. Она конечно ожидала, что может быть грубый просто трах, но ожидала их встречу немного по другому. "Хотя бы спросила "а как ты провела день на острове?" Хотя бы поцеловала ее, так как они целовались часто", не нет . Так, что же случилось ? Об этом Кларк могла думать много, но увы сейчас она была прост прижата к дивану. Возможно Лекса с ней поговорит? Ага держи корман шире. А что-то е случилось? Так просто Рыкоса не кидалась на нее. Даже, когда они расстовались и снова сходились у них был этот поцелуй любви. Сейчас Кларк чувствовала только похоть и желание. — Ты всё ещё наивно полагаешь, что я твоя сопливая Лекса?..., - голос этот был уже совсем другой: томный, бархатистый, доходящий до самой последней венки, заставляющий возбудиться и испугаться одновременно. В нём Кларк могла услышать насмешку и иронию. Через него Кларк могла понять, что перед совсем не милая вампирша а. Они пусть и были плохо знакомы и не представлены друг другу должным образом, но этот издевательский тон не спутаешь ни с чем. Волосы «Лексы» от самых кончиков до корней стали окрашивать в белый цвет, и лишь одна прядка подле лба осталась красной. Тело стало тяжелей и прекрасней. Бюстгальтер стал немного маловат. Кожа приобрела молочный оттенок. Лишь глаза остались такими же чёрными и бездонными, точно Марианская впадина. — Да Вы и вправду по-детски невинны, милый доктор..., - прохрипела она на ухо девушки, вызывая в ней толпу мурашек и нестерпимое желание благодаря возбуждающему импульсы прямо через пах, — Интересно, Вы такая же сладкая, как и Ваша мать?..., - а вот это было нестерпимое хамство! Трахать сначала мать, потом дочь. А через тридцать лет кого? Внуков? А ведь она могла... Она теперь уже одной рукой схватила тонкие запястья, потому что вторая была ей срочно нужна. Ею она грубо дёрнула белую сорочку, порвав её на две части, что остались покоиться рядом, ибо некому было их отбрасывать на люстру. Следом за ночной рубашкой полетел и бюстгальтер. Остались только трусики. Впрочем, от них Лекса избавилась уже с помощью силы мысли, ибо до них дотянуться было не так-то и легко, а отпускать ручки малышки она не собиралась. Ожогов от ифритки ей ещё не хватало. Хотя стоит ей только сказать: «Неизвестность...». Вот там-то они повеселятся. Но Лиза не хотела показаться такой уж трусихой, что всех тащит в свой крутой мир, посему решила остаться пока что здесь. Что ей эти ожоги? Её сжигали заживо раз тридцать. Её холодная, как у мертвеца, ладонь легла на левую грудь и грубо сжала её. Колено юрко пролезло меж раздвинутых бёдер, сдавив промежность и через клитор послав импульс возбуждения. Лексы нужна была податливость. Лексы нужно было желание в глазах. Лекса не любила заниматься изнасилованием. Лекса любила просто трахать. Пока Кларк оценивала ситуацию или стонала, пальцы уже отпустили упругое полушарие, принявшись за тут же затвердевший от прохлады сосок, выкручивая и царапая его. В Лексе не было жалости. Ей нравилось причинять боль, но больше всего она обожала заставлять стонать и корчиться. Зачем она вообще это делала и пришла сюда? ответ довольно-таки прост. Месть Лексы. От этого голоса по телу прошлась дрожь. Кларк проглотила слюну комок в горле стал. Что делать? Попытаться вызвать огонь? Да, так просто она не будет сдаваться. Да вот ожоги Мелисса и могла сделать. Тело ее стало стремительно нагреваться. Хорошо, что еще Элиза не знала, что браслет у Кларк был не простой последний подарок от отца. Этот браслет защищал ее об порабощения магии. Ифриты они по сути джины огня. А значит их легко подчинить своей воли и использовать как своих джинов. Каждый ифрит, имел то кольцо или кулон волшебный, который мог его защитить. Но сейчас Если бы не импульс возбуждения от которого все тело девушки против же, ее воли прогнулось дугой. Кларк вскрикнула, пытаясь прикрыться и чувствуя возбуждения начиная ерзать на диване опой... Все же обожгла Лексу через пальцы ифритки вылетел огонь, это вышло инстинктивно. Лекса знала, что во время возбуждения Кларк плохо могла контролировать огонь. Только вот в чем была разница. С Кларк, огонь ее не обжигал совсем, а ласкал. А Лексой он обжог оставив на запястье след от ожога правда не сильного. Пламя сразу потухло от импульса. было откровенно плевать на сущность Серсеи и её волшебные побрякушки. Импульс прошёл, а значит миссия практически выполнена, осталось только закончить-начать. Конечно, ожог на своё запястье она почувствовала, но это вызвало в ней лишь усмешку. Она же демон, адская тварь, маг пирокинеза. Она либо поглотит огонь и станет сильнее, либо просто не обратит на него внимания, ведь в огне она как рыба в воде. Так что тут вышел небольшой облом для бедного солнышка. Лучики его проглотила тьма, и доктор смогла почувствовать, как после ожога хватка на её руках, наоборот, усилилась, а не ослабла. — Держи свои искорки при себе, или они обернутся против тебя, моя милая, - усмехнулась она, на миг отпустив бедный сосок и проведя ласково костяшками пальцев по щеке блондинки, а после и вовсе прелестно с виду заправляя её светлую прядку за ушко. Ах, если бы всё так было сначала и до конца. Когда малышка выгнулась дугой навстречу, женщина проглотила ещё один смешок. Как забавно было наблюдать за этой бабочкой, что попалась в сети паука. Она не выживет. Она погибнет. Она не сможет летать. Но перед своей гибелью она познает эйфорию и увидит блестящие капельки росы и восходящее солнце. Как глупое, но подходящее сейчас сравнение. Даже забавно. Элиза вновь прильнула к молочной шее, но уже не с укусами, а с обычными страстными поцелуями. Когда её мягкие губы касались оставленного раннее засоса или синяка, тот тут же испарялся, делая кожу чистой и красивой. Также Лекса через каждое прикосновения посылала лёгкие, едва ощутимые импульсы, которые вместе стягивали один большой узел внизу живота. Да, Кларк не хотела секса но разве кто-то спрашивала её сейчас? Никакого шанса на спасение. Да, она может телепортироваться куда-нибудь в Австралию, но найти её Кларк будет крайне легко, ведь ей подчиняется сама Тень, что покорно преследует каждое живое и неживое существо, включая белокурого врача-самоучку. Впрочем, чего тут импульсы да импульсы? Разве великая архидемонесса не справится и без них? О, сколько же изощрённых способов заставить человека страдать... Её поцелуи стали медленно опускаться вниз. Увы, ей пришлось отпустить ручки Кларк, но, прежде чем та успела что-либо сделать, влажный шершавый язык прошёлся вдоль её промежности, собирая накопившееся солоноватые соки вожделения. Придётся оставить план побега на попозже. Раз уж тут такое... Лекса удобно устроилась меж бёдер, предварительно властно раздвинув их в стороны. Она с усмешкой посмотрела на лицо голубоглазой, пошло облизалась при ней, показывая чётко свои намерения, а затем принялась за дело. Её удлинённый язычок сначала поиграл немного с клитором, а затем стремительно скользнул в горячее лоно, как будто бы специально находя все самые чувственные точки, о которых знала только Лекса. Хотя теперь уже не она одна. - Ты ужасная! Кларк поняла, ощутила всей душой что перед ней не ее вампирша жена Лекса... а демон сукуб в образе Лексы - В глазах у Кларк вспыхнул огонь. Нет не адский огонь Нет так просто она не будет ей стонать и бедрами двигать! Серсея попыталась собрать в себе весь ее огонь, и выжигать органы в теле демонессы. Глупышка разве это могло остановить эту вампиршу? Смешно конечно. Да вот именно верна! До конца, ага верна но изменила все же. Почему тогда она так сделала ? Кларк сама не знала. Просто сила какая-то чтоли была? Есть такие вещи которые просто нельзя объяснить и все. Разве можно объяснить что такое не объяснимое так вот в том домике на дереве, было не объяснимо, но факт. Которого не кто не узнает. Даже Лекса. Сейчас же Кларк от все же тих поцелуев, и рук она задохнулась глаза, она отвела в сторону стараясь не смотреть сейчас на Лексу совсем. Вот это было и стыдно до ужаса. Кларк была готова умереть от стыда просо. Как она сможет смотреть в глаза потом машинально двинула уже резко бедрами от чего огненный шар, который должен был влететь в голову демоне ссы, пролетел в сторону совсем рядом от ее головы. И столкнулся с полом ковер загорелся. "ЛЕКСА!!!" Мыслями взвыла сейчас Кларк, надеясь, что та ее услышит . Терпеть она этого не могла нарочно когтями вцепившись в плечи демонессы до крови и как можно глубже всадила ей когти. Пустяк для нее конечно. Ну хоть, что-то Серсея должна была делать, а не просто стонать как шлюха. Да она застонала от такого. Но скрепя зубами и со слезами на глазах. наверно это был страшный сон ? Да так оно и было просто сон. Вот сейчас она откроет глаза и этого ничего нет. Это просто сон, сон. Ах если бы так все было, было, но не так. Кларк, хотела сейчас сделать больно демону за это унижение которое из-за нее, она должна испытывать и не нави деть и себя, за это возбуждение и желание секса. е успела на столь бурную реплику девушки. А если бы и смогла, то сказала бы, что любовь — это, конечно, чувство приятное, но это и слабость, как бы сильно не отрицали это Белоснежка и Прекрасный Принц. Когда у тебя есть любимый человек, ты уже не так крут, ведь враги могут напасть на него, потребовать выкуп или ещё чего. Поэтому Елизаздра демонесса не заводила себе ни друзей, ни любви. Она бросила всех, чтобы у неё не было слабостей: Асмодея, Шейли, того милого мальчишку, что ухаживал за ней, вообще многих, всех и не перечислить. Она либо убивала их с комом в горле, либо просто молча уходила, оставляя их на произвол судьбы. Жестоко, но пока что никому не удавалось надавить на её душевную слабость. Да уж, это выжигание органов вызвало в женщине лишь щекотку и новый бонус сил. Медленно что-то до ифритки доходило, что все демоны, как и ифриты, питаются огнём и могут использовать его в своих собственных целях, перенаправив. Хотя сейчас Анна, к счастью голубоглазой, не собиралась жечь её. А если и собиралась, то жгла только стыдом или возбуждением. Зато за фаерболл, что пролетел мимо головы и чуть не задел красную прядку Серсея получила мучительные пытки клитора, который буквально подвергся обстрелу трёх разных орудий: языка, губ и клыков. Когда ковёр вспыхнул огнём, пламя не стало разъедать квартиру, ведь в ней всё же были дети! Наоборот, оно, под действием магии дьяволицы, окружило лишь эту парочку, более не распространяясь. Так демонесса давала силы себе на атаки и силы самой Королеве ифритов на защиту от этих атак. А то лепёшки плачущей ей тут только не хватает, так же неинтересно. А вот от когтей... Это не вызвало усмешку на устах Лизы, лишь колкую мимолётную боль. Правда, Кларк ведь не догадывалась, что мисс Шмитц, как и фрау Шайфер, была мазохисткой. И ей было сейчас крайне приятно от этого. Она даже почувствовала, что у самой низ живота потянуло, а в солнечном сплетении что-то кольнуло. Блондинка не стала регенерировать раны. Пусть Кларк продолжит царапать, пусть бежит горячая кровь, пусть будет больно. Ей от этого лишь в кайф. Она от этого становится ещё более страстной. Язык её, как и у Ивонны, удлинился до предела, раздвоившись на конце и щекоча самое нутро. Он проник настолько глубоко, что, казалось, достиг самой матки. Такой скользкий, змеящийся, жадно впитывающий в себя соки вожделения. Он был не хуже пальцев, но всё же через некоторое время покинул горячее лоно. Но на этом, конечно, ничего не заканчивалось. За место его в сочащуюся дырочку тут же проникли аж три пальца, ворвавшись, удлинившись и вызвав очередную бурю эмоций. Сам язычок нашёл себе занятее поинтересней. Кларк почувствовала, как это скользкий проказник коснулся тугого колечка мышц ануса, смачивая его. И от этого стало вроде бы и приятно, но и страшно одновременно от одной только мысли о том, что будет такими темпами дальше. - Перестать, хватит! - когти Кларк еще глубже впились в ее плечи раздирая плечи женщины в глубокие раны. И для простого человека, от таких бы Арн точно попал бы в скорую помощь. Любовь эта сила, как раз ты и есть самая слабая на этом свете, ты сухая холодная, стерва без любви кусок камня. - в ответ на ее слова прорычала Серсея, и прижалась спиной к спинке большого дивана. Если она, после этого будет жива, если Элоиза не прикончит ее. То этот диван Кларк , просто спалит к чертовой матери. Как можно ? Как можно быть такой вот? Да Асмодей кстати и любил ее, но, конечно уже не так. ОН не стал убивать себя из-за этого и спасибо Похоти она помогла с этим справиться ему. Но разве можно было жить так вот? Да можно. — Перестать? - она иронично подняла бровь, оторвавшись от солоноватых дырочек и посмотрев на покрасневшее лицо девушки, — Да ты уже почти в оргазме бьёшься, а я ещё даже не начинала, - злорадно проговорила она, пошло облизав свои поблёскивающие от соков губы, дабы ещё больше смутить Кларк. Наотмашь целуя блондинку куда-то в бедро, она перестала двигать пальчиками внутри горячего лона, но это совсем не означало конец. Наоборот, стоило ифритке хоть немного расслабиться, так она ощутила проникновение сначала четвёртого пальчика, а затем уже и всей, сложенной в лодочку, ладони. Была больновато и немного неприятно, но куча импульсов возбуждения, касание эрогенных зон и ласка клитора языком сделали своё дело, практически не дав почувствовать малышке мимолётного дискомфорта. — Не так уж и узко... Я смотрю, Лекса настоящая тебя хорошенько трахает, не правда ли? Хотя почему только тебя? Спорю на сто евро, что она и сейчас с кем-нибудь трахается. С той училкой по иностранному, например, - язвительно произнесла Анна, скорчив губы в насмешке. Полежать и повозмущаться Кларк не дали. Непроизвольно тело её оторвалось от дивана, поднимая в воздух, от чего ладошка зашевелилась внутри лона. Пара ловких взмахов пальцами, долька телекинеза, и белокурый невинный доктор уже стоит на диване в излюбленной почти что всеми позе догги. Шикарно. Свою пятерню Лиза демон всё же вынула, причём сделав это достаточно грубо, от чего по телу пробежалась лёгкая волна боли. Похабно она стала слизывать шершавым языком соки вожделения со своих перст, улыбаясь, словно кошка, что лижет сметану. — Какая ты вкусная... Может забрать тебя к себе в качестве игрушки? Ры всё равно мне ничего не сделает. Она же моя собачка на цепи, - усмехнулась дьяволица, вставая на колени и принимая удобную позу для последующих действий. Впрочем, перед тем, как начать все свои самые сумасшедшие выходки, Шмитц явила одну такую интересную металлическую пластинку небольших размеров. Она, чуть нагнувшись, поднесла её к самому носу ифритки, посему у той от неожиданности просто не было выбора, кроме как вдохнуть. Тут же сознание затмилось. Тут же почернели её глазки. Тут же смазка буквально брызнули из лона. Что это было? Афродезиак. Всё просто. — Так ты будешь послушней..., - пролепетала она томным голосом, принимая прежнюю позицию. Для начала страпон. Толстый, длинный, бугристый. Она не собиралась сюсюкаться, как это делала Ры. Она не собиралась предупреждать о вхождении и говорить: «Скажи, если бо-бо». Она просто взяла и одним резким толчком насадила малышку на этот шампур, врезавшись, как таран, в матку. Казалось, эта игрушка была даже толще, чем сама ладонь женщины в ширину. Она полностью заполнила собой невинное тельце, не давая даже воздуха глотнуть. Наверное, даже потекла кровь. Но разве Лизонька станет останавливаться на этом? Нет. Конечно, нет. Ещё один щелчок пальцев. Что в этот раз? Разве ей мало этого? Да, мало. Ещё один страпон, но уже без ремней. Такой же большой и бугристый. Небрежный плевок меж двух полупопий девушки, головка, утыкающаяся в тугое колечко мышц, резкий и властный толчок внутрь, смачный шлепок по заднице. Два этих гиганта буквально разорвали сейчас это маленькое солнышко, уткнувшись по самое не хочу. И даже сквозь смуту афродизиака малышка смогла почувствовать ту боль, что они приносили. Боль и наслаждение. Но совсем не такие, как при ласковом кусании сосочков. Ядрёная боль и наслаждение через силу. Кусок камня! - выдохнула Кларк, она сейчас просто сгорала не только от стыдно, но и от злости. Все больше нагревая свое тело машинально только. Как же она хотела сейчас взять да и въехать кулаком прямо в лицо этой деомнессы. И самое обидное, что было правда она чувствовала как скоро ее накроет оргазм. От этого еще больше вгоняло в краску. Так она еще давно от стыда не сгорала. Наверно, только один раз в своей жизни, Кларк стыдилась себя когда по пьяне, чуть не переспала со своим же братом. Да был такой случай.. Правда и брат этот не был родной не по крови. Со стороны ее приемной матери. Но все же. Тогда отец дал Кларк и тому мальцу на орехи и большие отняв, у них силу огня ифритов. То, что сейчас вытворяла эта модам нельзя было передать не словами не чувствами. Да, это если не думать про демонессу, и кто перед ней сейчас был. Было это шикарно. Но Кларк не хотела дарить веселья такого этой даме. Кларк дернулась, но куда там только еще больше надсадилась на ее пальчики, ощутив уже и целую руку в со всем теле. - Заткнись! демон мне не когда, не изменяет! И точка выдохнула со злом Серсея и дернулась в сторону пытаясь отползти от Элоизы. Но увы, увы. Этот бой она проигрывала не обратила никакого внимания на её клонов, потому что пламя, которым она всё ещё мимолётом управляла, просто обхватило их с ног до головы, сжигая насквозь и заставляя исчезнуть отсюда к чёртовой матери. Впрочем, Лиза не стеснялась секса при посторонних, трахаясь в общественных местах или за общим столом. Не посмотрела она и на кровь. Пусть бежит, а самой ифритке нечего строить из себя маленькую девочку. Рядом кружит пламя, от которого она может подпитаться, а сама она не такой уж и человек, а значит и регенерировать может. Хотя два этих страпона не шибко давали ей этого делать. Увы, Анне пришлось занять обе своих руки. Одной она грубо схватила мерцающие светлые волосы блондинки, сжав, намотав на кулак и тем самым оттянув голову назад, дабы хоть чуть-чуть видеть покрасневшее от боли и возбуждения лицо. Второй же рукой она взялась за конец второго страпона, закусив себе губу в предвкушении и устроившись более удобно. — И не грех подавиться... Сначала Кларк ощутила, как оба страпона стали выходить из двух её дырочек, принося облегчение и боль. Кровь смешалась с соками вожделения, стекая вниз по бёдрам и пачкая обивку дивана. Но затем, когда почти что вышли головки, девушка тут же почувствовала, как два этих дилдо врываются резким толчком внутрь неё, вновь доводя до какой-то тупой истерики от боли, потому что никаких импульсов Лизонька больше не посылала, смахнув всё на афродезиак. Так же дьяволица явила на рту малышки круглый кляп с маленькими дырочками, чтобы стекала по подбородку слюна и сама блондинка не захлебнулась в ней. Конечно, доктор могла бы и убрать эту забавную вещицу, но вряд ли она сумела сейчас мыслить о чём-то и применять свои силы. Второй заход был уже не таким мучительно медленным. Оба страпона зашевелились внутри, не успев закрепиться, и третий толчок пришёлся на чувственные стеночки, расширяя и терзая их до невыносимой отчаянности от боли. Впрочем, анальная дырочка поддалась меньшему воздействию, потому что одну ладонь Лиза всё же захотела освободить, а посему отпустила конец игрушки, и та просто осталась внутри ануса, не давая спокойно дышать. Зато толчки внутри лона ускорились, и это было не слишком приятно. С каждым разом бёдра дьяволицы шлепались о ягодицы девушки, но после на два упругих полушария полетели уже и смачные шлепки, от которых на бледной коже оставались красные следы. — Работай задницей, шлюха..., - прошипела Елизаздра, снова небрежно плюнув на порванное колечко мышц анальной дырочки, в которой по-прежнему был страпон, — Когда тебя ещё так трахнут хорошо? Ры-то поди сопли только пускать умеет... Ну, ничего. Я займусь её воспитанием лично... Вообще, Шмитц старалась не употреблять подобные грубые выражения в лексиконе, считая это очень дурным тоном, но раз уж сегодня такой случай... Можно и потрудиться удостоверившись в том, что малышка более не рыпается и не кидается плохими словами, улыбнулась, довольно взглянув на свою работу. Она также стёрла следы шлепков с упругих ягодиц и теперь просто ласково водила по ним уже обеими руками, как будто приласкивая, перед этим, конечно, отпустив намотанные раннее на кулак волосы. Женщина осторожно вынула страпон и из лона, но на этом всё не закончилось. Она лишь решила поменять позу, сев на диван, свесив по-хозяйски вниз ноги, точно мужчина, а затем уже и притянув к себе свою «любимую». Только в этот раз обошлось без резких проникновений. Дьяволица, придерживая девушку за талию, опустила её на игрушку осторожно и медленно, дав привыкнуть к ней вновь, ощутить её внутри себя, каждый её бугорок, что давил на чувствительную точку. Дабы не видеть слёз, Кларк посадила доктора не лицом к себе, а спиной, посему сейчас оставила едва ощутимый поцелуй на её плечике, а затем и на начале позвоночника. Это была лишь лёгкая передышка перед тем, что будет дальше, но Кларк могла хоть немного успокоиться, ведь теперь всё будет уже не столь жестоко. Наверное. И даже если она сможет каким-то образом и сбить с себя эти чары, то уж лучше притвориться, что ты всё такой же влюблённый дурак, иначе снова придёт боль и ярость. Холодные ладони с осиной талии перешли на упругие груди, сжав их, но не сильно и без синяков, пока что просто лаская аккуратные полушария, а затем покручивая и задевая ноготками розовые набухшие соски. Важную роль здесь сыграл и афродезиак, что по-прежнему витал в воздухе, с каждой секундой, с каждым выдохом всё больше запудривая сознание обеих до такой степени, что, казалось, уже и вся эта магия не нужна. Тела этих двух особ стали столь чувствительными, что даже осторожно касание эрогенной зоны могло привести к какой-то маленькой, но всё же эйфории. Анне было плевать, что там делало сердечке в грудной клетки ифритки. Сейчас оно было не столь важно, потому что секс окончательно сделал своё дело, и на первое место вышла страсть, а не любовь. Поцелуи градом посыпались на лилейную шею Серсеи, и она могла своей нежной кожицей почувствовать ровность и мягкость губ женщины, которая пусть и была очень плохой, но всё равно красивой, чертовски привлекательной и имела при себе самые лучшие уста во всех мирах. Шмитц даже позволила малышке самой выбрать темп и раскачаться на страпоне, если, конечно, та всё ещё была дееспособна хоть на что-то. Под чарами импульсов демона Тело стало покорно поддаваться под ее поцелуи. И уже не шли в ее адрес проклятие, и злой взгляд "гестапа", конечно она не знала, что ее там ждало еще? По-моему Элиза пошалила с ней как хотела. Или она задумала еще, что-то такое? Сейчас тело иыфритки ,стало плавно сама опускаться на страпон. И теперь уже Элоиза могла увидеть, кая гибкая была Кларк. Ее грацию, ее кожу нежную Ее золотистые волосы, что мерцали в темноте. Она бла не просто солнышко. Она была красивая! И многие мужчины не считая и Сэма, были в нее влюбленны. Но сердце свое она отдала лишь Рыкосе. Полюбим эту девочку. Конечно важную роль сыграл и дурман этот. Перед глазами все так и плыло. Вот и поцелуи, толчки грубость секс все это дошло до таго. Что Кларк все же дошла до своего оргазма и на пару минут замерла содрогаясь всем телом. Мышцами сжимая ствол страпона, но не прекращая машинально на него насаживаться. Правда медленно и плавно раскачиваясь на нем. То в верх, то вниз. Или на оборот. Женщина с упоением наблюдала за тем, как плавно покачивается блондинка на страпоне, как её волосы приобретают более здоровый, мерцающий цвет, как сама она уже начинает тихо постанывать, а не кричать, срывая голос, а после взору её предстала всё же чудная картина, когда эта малышка достигла своего оргазма, дрожа и выгибаясь. В этот момент учительница приобняла её за талию, прижав к себе, от чего ифритка спиной смогла почувствовать твёрдые соски, что врезались в спину. Пальцами другой ручки она взяла осторожно острый подбородок Серсеи и, пусть это было и несколько неудобно, но терпимо ради «любимой жены», повернула её голову в бок, сама поддавшись вперёд. И они поцеловались. Для дьяволицы этот поцелуй сначала был каким-то обычным, ничем не отличавшимся от поцелуя с Весной или с другими своими любовницами, но затем она почувствовала сама эту пьянящую сладость уст девушки, и ей захотелось ещё и ещё. Она и вправду не думала, что у простых ифритов, которые и не архидемоны и не боги, столь приятные губки. Хотя, наверное, это совсем не зависит от расы. Теперь-то ей стало понятно, почему Ры выбрала именно её. Кларк, в свою очередь, ощутила самые мягкие и идеальные губы с горьковатым вкусом крепкого кофе и вишнёвых сигарет «Aroma Rich». Но сработает ли эта фишка сейчас, когда эйфория бежит по телу, мысли скомкались в один узелок, а сердце что-то уже невнятно мычало про какую-то там Акулу Петровну, которую и вовсе не помнил мозг? Вряд ли. Пока длился поцелуй, дьяволица уже успела убрать и анальную пробку, и страпон. Вообще-то у неё были большие планы на эту куколку: от свечей до плётки, но после этих прелестных губок ей как-то уже не захотелось. Сама не знала почему. На миг ей даже вздумалось и вправду забрать к себе это чудо, чтобы наслаждаться им всегда, но для неё это было бы... А, впрочем, что мешало ей сделать это? Идеальная месть для Ры, удовлетворение каждый день, солнышко под боком. Стоит подумать над этим. Незаметно она также развернула девушку уже к себе лицо, отпустила её подбородок и теперь просто обвила обеими руками талию, не отрываясь от её уст и продолжая целовать, уже не обращая внимания на кислород. Женщина не вздрогнула, ощути во рту у себя искорки, потому что это чувство уже было знакомо ей, как бы сильно не удивлялась Кларк и ее огня . Елизаздра, конечно, была дамочкой, которая больше любила убивать, нежели трахаться, но это совсем не значит, что у неё было мало любовников. Она меняла мужчин и женщин как перчатки. Среди них были и те же ифриты с искорками, и демоны, и маленькие девочки-ангелы, и даже гаруды, некогда процветавшие на Земле, но после убитые нагами. кстати, заметила, что губы Кларк и Лексы всё же одинаковы нежны и мягки, только у вот у последней они чуть пухлей, есть, где разгуляться, как говорится, а у первой, наоборот, сомкнуты в тонкую ниточку, подчёркивая её утончённость. Их поцелуй и вправду затянулся слишком уж надолго. Головы обеих вскружила эта липовая любовь и настоящая страсть. И обе уже потерялись в своих чувствах, пусть Но на самом деле всё это было сплошной иллюзией, на которую с отвращением смотрела Любовь и над которой смеялась Похоть. Хотя был ещё один, третий взор. Взор, который не принадлежал чувствам или всяким там теням. Взор, который появился как раз в тот момент, когда их губы сплелись в долгожданном поцелуе и тела их прижались друг к другу, желая впитаться друг в друга. Взор тоскливый, тут же погрустневший, несущий в себе такую дикую печаль, что злости и ревности просто уже нет места. Взор иссиня-серых глаз демона которая принимала постепенно свой облик роковой женщины. Шмитц как раз отстранилась от лика блондинки, с жадностью вдохнув воздуха через нос. Краем глаза она заметила настоящую вампиршу Лексу , что стояла у подоконника, только что залетев в окно. У девушки было очень бледное, истощённое лицо, нездоровый цвет кожи, приоткрытый рот, обветренные губы и как обычно лохматые волосы. Уста Елизаздры расползлись в издевательской усмешке, и в это же мгновенье она вернула Кларк все её воспоминания, добавив и то, как она полчаса назад стояла здесь раком с двумя страпонами в обеих дырочках. — Ползи к своей маленькой сучке, шлюха, - ухмыльнулась женщина в лицо Кларк, смотря в её голубые невинные глазки и откровенно насмехаясь над ней. Лекса же и слова вымолвить не могла. Да что тут можно сказать? Шекспир, стоял в стороне и нервно курил смотря на все это. Да, уста ее дочери были похожи. Да Элоиза уже все ведала и за эти века имела любовников любых и гаруд и ифритов, и демонов, и вампиров, и ангелов, и просто людей. Кларк, так не меняла любовников как перчатки она столько и не желая на свете. Она сейчас тупо верила, что Лекса ее жена. И стрепетом отвечая на поцелуй ее. Да поцелуй затянулся даже дольше чем того могла Кларк. Воздуха совсем не хватало и голова пошла кругом. В глазах ее было мутно от этого дурмана. Она не чувствовала почти своего тела. И самое горькое было то, что все это было иллюзия не любовь не влюбленность, а иллюзия тупая. Больно это было все и скверно даже! Все стало не неожиданно. Кларк яркой вспышкой ощутила, и вспомнила ВСЕ!!!!!!!!!!!!!!! Глаза ее безумно загорелись, увидев перед собой лицо Элоизы, огонь заплясал в ее глазах. -АААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААА..... крик Кларкразлетелся по всему дому так, что стены вздрогнули. Казалось ифритка просто сошла сума от того, что только было и осознала вытертая губы. Она такой себя грязной ощутила. - Сволочь! Громко и ясно выпалила Кларк, со всей силы ударив демоне ссу по лицу. С отвращением она слезла со страпона. А самое горькое, что было то, что она сейчас увидела настоящую Лекса и сердце ее сжалось от боли. Лексу могла ощутить кровь на диване своего солнышка или уже не ее солнца? взгляда, все упало и похолодело в груди. Она ощутила всю боль Лексы. Сползая на пол и хватаясь за голову Кларк, молча глотала слезы раскачиваясь в зад и в перед. Это может быть просто сон Ужасный сон? Елизаздра лишь усмехалась, глядя на то, как кричала девушка. Она уже не стала останавливать её руку, потому что действительно заслужила этот удар, что рассёк её губу и оставил на самом краешке рта небольшой синячок. Впрочем, всё это она быстро залечила, выпустив малышку из своих ладоней и позволив ей уйти. Сама Лиза встала, стряхнула с себя не то невидимую пыль, не то запах ифритки, походкой от бедра направилась к окну, обходя блондинку и материлезуя на себе строгий брючной костюм, и остановилась подле Ры. — Мне так нравится играть с Вами. Спасибо за шоу, мой милый Туз, - пролепетала она на ушко Лексы, оставив скупой поцелуй на её щеке, а затем испарившись, оставляя после себя лишь резкий аромат духов. Вместе с ней исчез и афродезиак, время снова пошло своим ходом, заскулил под дверью Пашка, но главным было не это. Лекса ещё некоторое время стояла, смотря в одну точку, а вернее даже куда-то в пустоту. Она не ревновала, нет. Она даже не была чересчур зла. Ей просто было до такой степени тоскливо, что сейчас её глаза стали почти что такими же, как и у Индры: настолько тоскливые, что в них трудно смотреть. Она ни в чём не винила Кларк, понимая, что та делала это не по своей воле. По крайней мере, она не пострадала физически, потому что Элиза, как уже говорилось, и кровь убрала, и страпон, и анальную пробку. Пламя, кстати, тоже ушло. Ей просто было паршиво от того, что кто-то прикасался своими губами и руками к её солнышку. Да и ещё кто... Женщина, которой она верила, которую любила всем сердцем, которой подчинялась, рабом которой была. Да, Ремарх понимала, что Лиза будет мстить за любовное заклятие, но она полагала, что бить будут её, а не её любовь. Что за день-то такой... Девочка сделала несколько робких, неуверенных шагов, а затем уже сама опустилась на ковёр. Она не стала смотреть на ифритку с укором или с разочарованием. Она просто обняла её своими сиплыми бледными ручонками, кое-как постаравшись прижать к себе, потому что сил не было вообще. Она не питалась кровью уже очень давно, да и столько дел было в последнее время, что она вся вымоталась. И, конечно, больше всего ей было плохого от того, что рядом не было её Солнечной Королевы. Кларк плакала, Лекса поймала эту слезинку своими обветренными шершавыми губами, сделав это с такой осторожностью, точно была сейчас смертельно ранена, а эта слеза представляла собой живую воду, что могла исцелить её. Она услышала сдавленный голос, что шептал её имя. Увидела приоткрытые голубые глаза. Почувствовала, как тонкие холодные пальцы сильнее сжали её тело. И ей хотелось не то радоваться, не то грустить от этого. С одной стороны, её солнце вместе с ней, но с другой, оно так слабо, что даже маленький лучик даётся ему с трудом. Впрочем, девушка поймает и его, надёжно спрятав в себе и не дав померкнуть. Лекса не хотела сейчас отпускать Кларк в мир морфея, но в тоже время понимала, что та слишком слаба. Но что она могла сделать? Здесь нет ни угля, ни вулкана под боком, а скорой телепортации блондинка точно не выдержит. Оставалось лишь одно. вампирша осторожно легла рядом и всем своим телом и нутром обняла голубоглазую, прижавшись к ней и постаравшись согреть её. Как известно, Гривастая от своей тёти получила дар владения огнём, который был очень слабо развит, но сейчас пламя буквально вырвалось наружу, пусть и не огромным кострищем, но теплом, что окутало обеих не хуже, чем тепло самого ифрита. — Моё маленькое солнышко... Не покидай меня, пожалуйста... Я так сильно тебя люблю..., - шептала девочка куда-то на ухо доктора, обжигая своим горячем дыханием, а после начиная осторожно целовать сначала мочку, затем шею, после — подбородок. Такими осторожными и робкими движениями она скоро достигла долгожданным тёплых уст, накрыв их своими и захватив их в самый лёгкий, невинный, детский, но по-взрослому важный поцелуй. За это пламя искры, СКларк с жадностью, ухватилась руками за тело любимой жены. Не иллюзия, а ее жены. Начиная глотками подпитываться от огня этого. Лекса могла чувствовать как сильно очень забилось сердце вампирши. И кожа перестала холодеть на глазах. Ах как же Кларк хотела сказать ей хоть слово.! Она лишь прижалась к ней как губка. Судорожно вдыхая ее запах. "Куда же я уду, я всегда буду с тобой моя Лекса, отозвалась ей в голове Кларк. Сказать сейчас она не могла впитывая огонь, что исходил от девушки. Она была ей нужна. Она нуждалась. Нет, уж Кларк так просо не могла умереть. Им придется жить заново, скрыть Кларк от этого похотливого демона, и она все сделает поднимет клан Вольтурии если для этого потребуется, но защитит свою жену.