Валькирия. Отблески Сириуса

В залах пустых, где уж нет королей,

Дженни танцует, а с ней

Призраки тех, кого вновь обрела,

Кто любил её всех сильней.

Те, кто оставил её так давно,

Чьих было не вспомнить имён,

Кружились с ней в танце на старых камнях,

Превращая печаль в сладкий сон.

И она не хотела уйти, никогда не хотела уйти.

Она не хотела уйти, она не хотела уйти.

Они танцевали и ночью, и днём,

Под снегом, под ветра свист.

С зимы и до лета и вновь до зимы,

Пока стены не рухнули вниз.

И она не хотела уйти, никогда не хотела уйти.

Она не хотела уйти, она не хотела уйти.

Jenny of Oldstones — OST Game of Thrones (Cactus In A Scarf — кавер на русском)

***

      Райли остался один. Сидя на крыльце дома, он медленно потянулся у пачке сигарет в кармане, но вспомнив, что ешё вчера бросил курить, с досадой закрыл лицо руками, лишь бы не закричать от боли.       Ему так не хватало Арерры. Со смертью матери все обиды потеряли смысл. Будто при жизни Арерры они имели хоть какое-то значение.       И тяжело жилось без отца. Он бы радостью спросил совета у Волка Аргона-2. У легенды всей галактики. У родного отца. Райли надеялся, что отец слышит его, когда в ночной тишине он просит его помочь ему.       И за это он себя ненавидел.       Он думал, что после кончины матери и отца его чувства окажутся всё теми же. Что мысли: «Я создан не для того, чтобы лечить твои раненые амбиции», останутся с ним навсегда. Никогда прежде Райли так сильно не ошибался. Ему было больно приходить на могилу матери. До ужаса страшно говорить с надгробием той женщины, для которой он поскупился в пылу детской обиды сказать, как сильно её любит. Разговоры у могилы ему не помогали, и вот он ненавидел себя за то, что посоветовал делать так и Андромеде.       Последнее время, Райли, оставшись один, придавался таким мыслям всё чаще и чаще. Последствия посттравматического синдрома после битвы за Фронтир-12? Спокойная, непривычная для него жизни в кругу любящей семьи? Может быть. Или же чувство вины за все отнятые его руками жизни? Райли не знал. Ему просто было тяжко.       Тяжко оставаться одному и вспоминать прожитые дни, без возможности рассказать об этом кому-то. Райли не хотел, чтобы жена лишний раз волновалось по поводу его ментально здоровья.       И вот он опять сидел один, в окружении кровавых воспоминаний. Битвы из прошлых жизней и тысячи убитых смотрящих на него с укором.       И только одна девушка улыбалась для него. Лесли.       Он почти ничего не знал о ней. Кроме любимого цвета. Она любила зелёные цвета. А ему нравился красный. Вот и всё, что связывало их. Они болтали друг с другом, находясь в плену безумных учёных, которые ставили над ними опыты, запрещённые в Республике.       И Райли убил её. Она стала первым человеком, о смерти которого Райли действительно жалел. Она стала отправной точкой ненависти Райдера к самому себе. И вот сейчас она сидела перед ним и улыбалась. — Я устал. — Вымолвил Райли, склонив перед ней голову. — И ты хочешь сдаться? После всё того, что сотворил? Оставить Эмму и Джона одних? Повторить путь своих родителей? — Лесли заставила Райли вскочить с крыльца и потянуться к пистолетам, что покоились в кобуре за пазухой.       Райли рычал. От злобы и страха. От усталости и боли в ломающемся теле. — Ты мертва! — Прорычал Райдер, приставляя дуло пистолета к её лбу. — Тогда почему ты боишься меня? — Спросила Лесли. — Потому что я убил тебя. — Прошептал Райдер, не в силах держать оружие. Пистолет упал на землю и сам Райли, шагнув назад, рухнул на крыльцо, спустя пару минут вернув оружие в кобуру под курткой. — Я не могу. — Райли поднял голову. Его окружали сотни Безымянных охотников, которых он уничтожил. Десятки валькирианцев, который он убил, в бытность свою наёмным убийцей. Люди, которых он не спас. Отец и мать, что покинули его, а он и не успел с ними попрощаться. — Хватит, Райли. — Лесли поднялась и пошла по направлению к озеру. Хотелось бы Райли встать и остановить её, но он понял, что если сделает это, то никогда не сможет отпустить дни свои минувшие. Райли оставался сидеть на крыльце дома и смотреть, как все, кому он когда-либо сделал больно уходят.       Первой ушла Лесли. Страх Райли убить в порыве псионного психоза.       За ней ушла Арерра, с которой он успел попрощаться.       И последним уходил Рик. Отец Райли положил крепкую руку на плечо сына и второй рукой потрепал его по голове. — Живи себе в радость, волчонок. Живи так, как я не смог. — И Рик ушёл, оставив сын одного.       В этот раз Райли ничего не чувствовал. Ничего, кроме пустоты. Наконец-то его разум был пуст и он смог отпустить то, что сводило его с ума столь долгое время. — Я не один. — Прошептал он сам себе. — Я никогда не был один! — Громко прокричал он в пустоту, вдыхая ночную прохладу полной, свободной грудью.