Валькирия. Отблески Сириуса

В моей голове столько всего, Я не знаю, с чего начать. Тьма наполняется светом твоих очей. Хоть я и потерял самого себя, Я знаю, что это не конец. Ты — моя падающая звезда. Благодаря тебе моё сердце взмывает ввысь. Imagine Dragons — Levitate

***

      Райли и Эмма поздней ночью сидели на крыльце дома. Вместе они укутались в тёплый белый плед, захватили кружки горячего чая и созерцали звёздный покров над головой. — Я никогда не видела неба Земли. Жаль, что мы не увидим эти звёзды такими, как они выглядели с ракурса Земли. — Эмма прижалась к Райли так сильно, как только могла. — Ага-сь, жаль. Но ведь и это небо прекрасное, да? — Протянул Райли, отхлёбывая чай из чёрной, полупрозрачной кружки. Он взглянул на жену, что жалась к нему, жадно требуя тепла и того, чтобы Райли обнимал только её. Двумя руками он обвил её плечи и прижавшись своей щекой к щеке жены, Райли улыбнулся. — Я тоже так хочу! — Джону было уже четыре года и что от матери, что от отца, он не отходил и постоянно находился около них, прямо как хвостик. Гром ни на секунду не отлучался от любимого хозяина и вместе с ним шёл к Эмме и Райли. Запустив и Джона и Грома под плед, супруги прижались друг к другу. Эмма успела раз десять поцеловать хохочущего сына, а Гром устроился так, чтобы только его рыжая морда выпирала из дырки пледа. — Смотри, Большой Пёс так далеко от Фронтира. В десяти с половиной парсеков от нас. — Интерес юного Джона метался от одной звезды к другой. Виднелась большая Медведица и Джон обязательно спрашивал, почему она большая и где малая. Больше всего ему нравилось искать созвездие Дракона, чтобы когда-нибудь оседлать такого зверя. Тут же он спрашивал, кто такой Возничий или почему Цефей так назван, но затихал он только тогда, когда Райли начинал рассказывать старые валькиринаские сказки. — Первым королём всех народов Валькирии был Орион Фаргон, прозванный Монархом Гончих. Он искажал Рывок и Бросок так умело, что сравниться в скорости и выносливости с ним могли только псы, посланные первыми Святыми Проповедниками на небо, чтобы они всегда искали путь для народа Валькирии.       Но был у Ориона верный брат — Сириус, который никогда не отставал от монарха-брата и всегда был верен ему, даже в самые тёмные времена.       И вот Орион прославил свой народ сотней битвы и сотней завоёванных планет.       Однако даже он не был властен над судьбой и был убит Орион Фаргон подлыми Проповедниками, что возжелали его славы. Об этом узнал Сириус. Тогда он поклялся, что остановится только тогда, когда последний Святой Проповедник умрёт. И Сириус расколол всё, что создал его брат Орион, и только когда империя Валькирии погрязла в пожарах и крови, Сириус понял, что натворил. Долгие годы он молился вместе с Проповедниками, что прибыли с другого конца галактики. Они не были замешаны в убийстве Ориона, но и простить Сириуса они не могли.       И вот, после долгих лет горечи и слёз, Святые Проповедники впервые за всю историю простили того, кто пролил кровь их братьев.       Сириус раскаялся. Восстановил всё, что уничтожил и на коленях просил прощения у каждой матери и каждого отца, чьего сына погубил. Сириус стал судьёй, которого невозможно было обмануть и если человек раскаивался в содеянном, он мог искупить его вину, если она не была столь ужасна.       И когда Сириус скончался, Проповедники вознесли его на небеса в виде Большого Пса, что красовался на его родовом гербе, подле его любимого брата Ориона.       И каждый уроженец Валькирии с малых лет знает, что на суде его ждёт старый Пёс, что чует ложь и истинное раскаяние. Потому то они и говорят, что отблески Сириуса всегда преследуют нас. В небесах и озёрах. В глазах любимых и в их сердцах, ведь именно они способны нас простить за всё, чтобы мы натворили.       Когда Райли закончил говорить, Джон давным-давно спал в обнимку с Громом, а вот Эмма оторвалась о созерцания неба и весь рассказ любовалась лицом своего мужа. — Обожаю твои сказки. — Прошептала Эмма, потянувшись к Райли. — А я обожаю тебя. — Сказал Райли, целуя Эмму.