What about me?

— Арсений... — Да, Паш? — обернулся филолог, наливая себе в кружку чай. — Мне кажется, что ты очень грубо поступил с Антоном... — директор расположился в кресле напротив. Он прекрасно знал ситуацию, ведь видел Антона в коридоре, да и не нужно быть гением, чтобы догадаться, в чем соль ситуации. — Бред не неси. — закатил глаза Попов. — Я поступил правильно. — Ты ведешь себя как гребанный баран! Перестань упираться рогом, Арсений! — раскинул руки в стороны Воля. Арсений Сергеевич сел напротив, закидывая ногу на ногу. Ему так осточертело слушать эти бесполезные нравоучения. — Нет, Паш, ни хера не баран! — выставил указательный палец вперёд брюнет. — Он — подросток, который просто влюбился в учителя. Это нормально в его возрасте. Я сделал правильно, что сказал правду. — Идиот, ты ему дал надежду и отнял ее у него на глазах! — Паша закипал. Казалось, что у него сейчас вздуется венка на висках. Филолог цыкнул. — Ну ты же тоже любишь его, Попов! Пойми, мать твою! — Паша, я — взрослый мужчина, у которого есть дочь. О какой "любви", — показал кавычки Арсений, — может идти речь? Я просек его симпатию ещё в начале года, come on! — Так почему же ты делал все эти действия? Зачем ты давал ему надежду? — Знаешь, ты назовешь меня ублюдком, но мне чертовски нравится внимание к моей персоне. — ядовито улыбнулся Арсений Сергеевич, а приятель напротив неверяще качал головой. — На меня пускает слюни пол школы! Ты серьезно думаешь, что мне нравится Шастун? Да не смеши чертей в моей голове! — Какой ты ублюдок все-таки, Попов... — Воля пребывал в конкретном шоке. Не верится. Нет. — Говорил же, что ты меня им назовешь, — ухмылка со стороны филолога. — Ты же понимаешь, что Антон, не дай Бог, что-то с собой сделает? — переживал директор. За это короткое время, он прекрасно узнал Антона. Мужчина, сидящий напротив, искренне засмеялся. — Не смеши меня. Ему разве жить надоело? — В том то и дело, что он не суицидник, но может им стать! — Паша, — как никогда спокойно произнес преподаватель. — Я лишь теряю время в пустую, понимаешь? А мне этого не нужно, — растянул уголки губ в улыбке Попов. Директор рывком встал с соседнего кресла, возвышаясь над учителем. — Учти, — уже он выставляет указательный палец вперед, — Если с ним что-то случится, то это полностью на твоей совести! — Ну-ну, Паш, — казалось, что директор, идущий к выходу, сорвался.       Он широким шагом вернулся назад и одним резким движением руки замахнулся. Кулак вырезался в нос Арсения, который быстро схватился за ушибленное место. Павел ушёл, хлопнув дверью. Филолог, сидя в кресле, провел тыльной стороной ладони под носом, собирая вытекающую кровь. Тот невесело хмыкнул и еще раз смазал кровь на руку, немного пачкая рубашку.

***

— Алло? Диман? — с большими паузами из-за сбившегося дыхания говорил Антон, прикладывая телефон к уху. — Да, Шаст, — кивнул по ту сторону разговора Дмитрий. — У тебя все хорошо? По голосу слышно, что нет... — Дим... Можно попросить тебя кое о чем? — проигнорировал вопрос друга парень. Время сейчас около шести вечера. — Да... — насторожился Позов. — Приедь, пожалуйста, Поз. — Хорошо. Что-то случилось? — не унимался Дима, который наворачивал круги по комнате. Шаст вздохнул. — Случилось. — на этом разговор обрывается. Дмитрий сбросил трубку, потому что понял, что все явно хреново. Именно поэтому он сейчас быстро одевался и вызывал такси.

***

Два друга сидели на кухне. Антон вкратце пересказывал, что случилось сегодня. Дима, казалось, подофигел. Сколько же от него скрывали... Даже, признаться, обидно становилось. Но парень внимательно слушал Шаста, иногда качая головой от недовольства. Антон почти успокоился, лишь глаза покраснели от пролитых слез. Шастун сидел в обнимку с двухлитровой бутылкой Coca-Cola. — И что ты собираешься делать? — смотрел в одну точку Дима. Он прекрасно понимал друга. Шаст пожал плечами. — Знаешь, для начала я попробую принять это... — Ты его любишь даже после того, как он поступил? Он же буквально дал тебе надежду и вырвал ее из твоих рук! — негодовал Позов. — Да, все ещё люблю, — вздыхает шатен. — Дим? — Я все еще тебя слушаю, Шаст, — улыбается друг. — Я хочу уехать ненадолго... Ты это, если что можешь меня прикрыть перед учителями? — Могу, это не вопрос, Антох. — хлопнул его по плечу Дмитрий. — Куда хочешь поехать? — На море хочу. В Архипо-Осиповку. — Почему именно туда? Можно же в Анапу съездить... — В Архипо-Осиповке скалы есть. Со скал в море буду прыгать, как в песне "Короля и Шута". — говорил с серьёзным лицом, но потом, заметив недовольное лицо Димы, Антон исправляется. Это шутка, хахайка. — Да там пока дойдешь, в Анапе, чтобы море было по пояс — заебешься, пошлешь все к черту и уйдёшь домой, — хихикнул Антон. — Ну да, не могу поспорить, — улыбнулся Поз. Шутка про скалы насторожила Диму. Парни весело смеялись с воспоминаний о море в Анапе. — Хорошо, Антон, я тебя прикрою. Когда собираешься ехать? — Завтра, наверное, а чего мне ждать? — отпил газировку юноша. Дима кивнул. Остаток вечера они провели за просмотром фильмов, а в девять Поз ушел домой, оставляя друга собирать вещи.

***

       По телевизору шли какие-то мультфильмы, которые обожала смотреть Кьяра. Сам отец сидел за столом, проверяя контрольные. Время позднее, поэтому девчушка сонно зевала, обнимая своего плюшевого кота. Арсений Сергеевич отвлекся от проверки работ, улыбаясь дочери. Он поправил очки, встал из-за стола пошел к кровати, на которой лежала дочка, и присел напротив неё на колени рядом. Мужчина заботливо убрал прядь темных волос, что спадали со лба девчонки. — Солнце, пойдём спать? — шепнул преподаватель. Дочка неохотно кивнула, и Арсений подхватил ее на руки, кружа и слушая звонкий смех. После того, как Попов уложил спать Кьяру, то непременно вернулся к работе. Однако, один зеленоглазый мальчишка плотно засел в его голове вместе со словами Паши.

***

      Вечерний Петербург красив. Наверное, вы думаете, что я про музыкантов на Невском, художников или бары? Возможно, если вы не ходите дворами. Фонари тут давно не работали, лишь Луна на темном небе освещает дорогу. Дима шел домой по каким-то дворам, насвистывая засевшую в голове мелодию. Шутка Антона про скалы и самоубийство плотно засела в голове. Поз отпил кофе, который купил по пути, пока не свернул в эти бесконечные дворы. Вообще он тут хорошо ориентировался. Позов достал телефон, включая фонарик, и зашел в контакты, набирая нужный номер. Гудки. — Алло? Арсений Сергеевич?