Хэллоуинская коллекция

— Кошелёк или жизнь, – кричит Чуя перед последнем домом на улице, спрятанному от главной дороги свисающими ветвями полусгнивших плакучих ив. Ржавые железные ворота служат преградой, но для миниатюрного размера Чуи – ему всего пятнадцать, он всё ещё растёт! – проскользнуть в промежутки между металлическими прутьями не составляет труда. В неухоженном саду с заросшими сорняками, колючками и колючими листьями, растёт полянка ярко-красных грибов. К счастью, он всегда носит несколько слоёв одежды, закрывающих с головы до пят, за исключением лица. Проходя мимо сада, Чуя чувствует совершенно другой воздух, заставляющий глаза щипать. Добравшись до входной двери, он хмурится, глядя на звонок, расположенный слишком высоко. Как будто хозяин принимает гостей с определённым ростом. — Кошелёк или жизнь, – снова выкрикивает он и распахивает дверь после нескольких минут ожидания. Луна бледным когтём висит на небе, окутанном тёмными тучами. Слышны раскаты грома надвигающегося дождя, поэтому Чуе хочется сделать всё как можно скорее. Старейшины деревни сказали, что он должен получить угощения из каждого дома в округе, прежде чем сможет вернуться. Ширасе и Юан говорили, что это часть традиции города, где каждый год для этого выбирается один человек из семьи пастухов. Чуя не дурак. Каждый год в их пастушьем доме – переоборудованном под приют для сирот – всегда находится тот, кто решается на это. Каждый год это совершеннолетняя девушка. И каждый год эта девушка не возвращается. Помимо корзины со сладостями, у него есть «костюм» со спрятанным в нём кинжалом. В слою рваного одеяла обернутого вокруг фигуры, мальчишка выглядит так, словно он разбитый призрачный шар. Не важно, если визуально всё выглядит не пугающее, его кулаков более чем достаточно, чтобы распугать людей. Дом, в который Чуя ворвался, довольно пуст. Толстого слоя пыли не обнаруживается, чтобы доказать, что здесь годами не было людей, но явный недостаток ухода заметен. Он морщит нос, чихая пять раз подряд. Тот, кто здесь живёт, имеет очень плохой вкус. Смотрит на шаткую лестницу, которая блестит от какой-то неизвестной жидкости. Ему становится любопытно, есть ли здесь чудовище, которое ежегодно поедает девственниц, но он также не хочет задерживаться дольше, чем необходимо. Ещё раз чихает, перемещаясь по пустым коридорам, пока не находит кухню. В конце концов, единственная возложенная на него «миссия» – это получить угощение. Он не думает, что в таком месте есть что-нибудь съедобное, но ему всё равно, он не собирается это есть. В последней комнате первого этажа наконец обнаруживается кухня. А также житель этого дома. — Прям чудовище, – говорит Чуя, глядя на человека с бинтами по всему телу, кроме лица и кончиков пальцев. Длинные растрёпанные пряди каштановых волос, падают на костлявые плечи. Мужчина сидит за столешницей, скрестив ноги, пока котёнок облизывает его руки. Странный запах стал тяжелее, словно смесь пряностей и крови. Человек в бинтах смотрит на него, а затем вздыхает: — Жертва этого года выглядит лучше, но зачем было присылать пятилетнего ребёнка? Чуя бросает кинжал в шею незнакомца. Вся комната дрожит, белые полосы бинтов поднимаются с пола и сползают с потолка, хватаясь за кинжал и талию Чуи. — Как, чёрт возьми! Забинтованный мужчина играет с кинжалом, жонглируя им в такт тому, как Чуя борется со своим странным заключением. — Носить так много тряпья… Хм. Ты собирался использовать это, чтобы убить меня? — Ты заслужил, – шипит он, сплюнув на одну ленту бинта, лежащую перед его носом, желая сделать тоже самое в лицо хозяина дома. — И это я не соблюдаю правила сделки? – мужчина щёлкает пальцами и Чую тащат вперёд, пока они не оказываются друг от друга на расстоянии вытянутой руки. — Я каждый год съедаю девственную жертву, а взамен помогаю защищать город от нападений моего убогого брата. — Меня не волнует эта сделка, – Чуя смотрит на него, чувствуя, как кровь закипает, просто глядя на эту самодовольную ухмылку. — Ты выглядишь как тип, которого я больше всего презираю. — Какое совпадение, я тоже больше всего ненавижу такой типаж, как ты, – самодовольная ухмылка становится шире. — И как мне оставаться сытым в течение всего года, если ты настолько мал, что я могу съесть тебя всего за один укус? — Ты всё равно выглядишь дерьмово, поэтому я сомневаюсь, что это будет проблемой, – он кусает руку, которая тянется к его лицу. Сплёвывает, ощущая странную пряность, как если бы в карри добавить большое количество лука и ржавчины. Отвратительно. — И я не такой уж маленький, чёрт возьми! Мне всего пятнадцать! Я ещё расту! Тёмные глаза моргают, глядя на него, после чего Дазай начинает заливаться смехом. Весь дом, кажется, смеётся вместе с этим ублюдком, как будто всё это место — это тело забинтованного человека... подождите. Ух. Ни хрена себе! Он сопротивляется ещё сильнее, желая расколоть человеку напротив лоб. — Мм, ты выглядишь глупо, но у тебя хорошие инстинкты, – мужчина смеётся над ним, раскачивая из стороны в сторону, используя бинты. — Как насчёт сделки? Я подожду, пока ты подрастёшь, прежде чем съесть тебя, – пауза. — То есть, если ты ещё способен расти. Продолжая попытки высвобождения, он тут же возражает: — Я вырасту таким высоким, что ты задохнешься, пытаясь меня съесть! – развернувшись, Накахара ударяет мужчину всем своим связанным телом. — Не то, чтобы у тебя когда-нибудь это получится! Я убью тебя, будь ты даже мёртвым! Глаза мужчины становятся ярче, он хлопает ладонями по щекам Чуи. Сволочь! — Фуфуфу, я с нетерпением жду этого, маленькая фея.

Проходят годы, но Чуя остаётся всё того же роста. Дазай, не дождавшись пока тот наконец подрастёт, нарушает сделку и съедает его.