Саде-Сати ч.1

Уже - усталость рубежа, Как лестницы съедает ржа Пожарные, так в пальцах сжат Слепой набор прошедших дат. Слепые сны, на ощупь я На полке выбираю яд, И по утрам во лбу распят Мой Боже - взорванный снаряд. Не хмеля, ни вина, ни нас: Вот были - где же мы сейчас? Жизнь входит в свой гомеостаз Мучительно, с сопротивленьем, В безумной своре новых глаз Пытаясь выхватить мгновенье. Уже - на окнах серебрист Твой томный вздох, мой чистый лист, И я - как будто фаталист - играю роль сухой пушинки, Смотрю в стекло, ты смотришь вниз На позабытом нами снимке. Уже - твой первый такт иссяк. Разбив костяшки о косяк, Ты примеряешь - эдак, так - Свой задубевший пестрый стяг. Мой Боже - голый, без чеки, Стекает около щеки, И кость впадает в мыщелки Со звуком съеденного ферзя. Несёт тревогой от реки, Ещё для кораблей разверстой. И здесь - усталость рубежа. Перешагнуть - не убежать. Я, испугавшись виража, опять прикидываюсь мертвой, А жизнь съедает ржа, но ржа Уже совсем иного сорта.

***

До восьмого круга немоты, Словно до седьмого круга ада. Город облачается в листы, На листах - кровавая тирада. Струйки тонкой лапой винограда Дождь несут под гнутые мосты. Знаю этот танец у огня: Осень, это ты - дракон и паяц, Дышишь дымом, чешуей звеня, На церковный и погостный глянец. Город, как оборванный повстанец, Просит тряпку, спирта и вина. До восьмого месяца - трава, А потом кудель из жухлых прутьев. Так за тактом алый карнавал Ближе, ближе, вот он на распутье. Осень!.. горсть кутьи, а может, ртути - Весть твой легендарный капитал. Очерк. Взмах пера - дрожанье век, Словно до седьмого круга жизни. На груди облезший оберег - Орден за служение отчизне. Город, как душа пред шумной тризной, Просит тряпку, ласки и ночлег.