Теплота Снежной

      Суровый мороз покалывал невидимыми иголочками лицо, снег скрипел под ногами и так и стремился завалиться под высокие сапоги. Чжун Ли кутался в теплую шубу, на глаза то и дело пыталась сползти меховая шапка, сугробы мешали идти, но далеко не все это беспокоило душу бывшего архонта. Чайльд чуть ли не несся вперед. В его глазах горели искорки, что были похожи на блеск только что выпавшего снега.       Белые шапки украшали собой еловые лапы, ветви берез и дубов, словно стараясь превратить и их в большие сугробы. Если дул легкий ветерок, то он обязательно захватывал с собой снежинки, а те в свою очередь задерживались на меховом воротнике зимней формы Предвестника. Корабль из Ли Юэ прибыл в Снежную только вчера вечером, но за прошедшее время Чайльд и Чжун Ли успели передохнуть и добраться до Морепесок. Из небольших домиков вокруг вверх поднимались каменные трубы, а из тех валил густой дым. Но дома, к удивлению Чжун Ли, были деревянными. И абсолютно не такими, как в Ли Юэ. Тут и там домики были сделаны из полноценного сруба — строить такое, вероятно, было очень тяжело. — Сяншен, — громко и весело сказал Чайльд, обернувшись к своему спутнику, — смотри! Там уже мой дом!       Бывший архонт улыбнулся, присмотрелся. Тот дом отличался от остальных чуть большими размерами и наличием еще одного этажа. Руку, скрытую теплой перчаткой, перехватили. У Тартальи будто открылось второе дыхание, шаги его стали быстрее. По снегу двигаться было неудобно: ноги постоянно стремились провалиться по щиколотку, снег разъезжался и иногда скрывал в себе ловушки в виде льда. — Ты уверен, что это хорошая затея? — вдруг спросил Чжун Ли, слегка потянув сцепленные руки на себя. Чайльд остановился, обернулся к нему полностью. — Я думаю, следовало сначала предупредить о моем приезде вместе с тобой. — Ох, сяншен, — Тарталья состроил сочувствующую моську, приподнял брови вверх. — Ты так сильно волнуешься?       Чжун Ли кивнул, опустил взгляд к чуть расчищенной дороге. Мало чего в этом мире древнейший архонт по-настоящему боялся, но этот день даже снился ему в кошмарах. Чайльд решил познакомить его со своей семьей и пригласил погостить на праздники. Затем они снова вернутся в Ли Юэ, но до этого была еще без малого неделя. Как минимум.       Тарталья обхватил его лицо ладонями в варежках, заглянул в янтарные омуты, а после прижался в легком поцелуе к губам. Вкус земляники коснулся языка, стоило только немного увлечься — Чайльд еще на корабле предложил своему возлюбленному помаду и предупредил о сильных морозах. Как говорится в Снежной, «хорошего по чуть-чуть», из-за чего поцелуй скоро разорвался. Губы юноши блестели от помады, растягивались в новой улыбке. Он боялся, что если еще хоть секунду будет смотреть на Чжун Ли, до дома они не доберутся никогда. Щеки бывшего архонта налились приятным румянцем от мороза, ресницы покрылись инеем… Как такого можно было не хотеть зацеловать до смерти? — Как я выгляжу? — спросил бывший архонт уже на пороге дома. — Волшебно, — ответил ему Тарталья, после чего чмокнул в румяную щеку.       Юноша перевел дыхание, прикрыл на мгновение глаза, а после нажал на ручку двери. В лицо сразу же ударило теплом, пахнуло чем-то сладким и до боли знакомым. И Чайльд точно знал, что же это было такое. Он затянул за собой Чжун Ли в дом, быстро прикрыл дверь, чтобы не впускать мороз в дом, и вдохнул поглубже. На кухне был слышен шорох, что стих сразу же, как дверь захлопнулась. Бывший архонт словно застыл на месте. Впервые он не знал, что говорить. Этот день — самая настоящая катастро-… — Аякс! — раздался громкий возглас со стороны кухни. — Ох, ты так скоро пришел!       Чжун Ли поджал губы, постарался будто бы затеряться за спиной Чайльда. Чего же он так боялся? Скорее, того, что его не примут. Он был наслышан о консерватизме снежан, и теперь жалел, что не сменил облик на женский, хоть того Тарталья как-то странно сторонился и чувствовал себя неуютно. Но спрятаться в тени не вышло — Чайльд взял его под руку и притянул ближе к себе.       В дверях кухни появилась женщина. О таких в книгах и сказках писали только самые добрые слова. Она была пышной, румяной, в домашнем платье и фартуке. На плечи ее спадали вьющиеся золотые волосы с легкой рыжинкой, а глаза блестели сиянием сапфиров. Она прижала руки к сердцу, громко вздохнула. — Чего же ты не предупредил, что придешь вместе с приятелем? — широко улыбнулась она, сокращая расстояние. — Матушка, это Чжун Ли, — мягко ответил Чайльд. — Мой жених. Сяншен, это моя мама.       Еще никогда Чжун Ли не хотел провалиться сквозь землю настолько сильно. Синие глаза женщины расширились в удивлении, брови взметнулись вверх. Бывший архонт ожидал, что его выгонят из этого дома взашей и больше не пустят на порог. Но тут на его плечи легли чужие нежные руки и притянули ближе. Щеки сразу же коснулись незнакомые пухлые губы, громко поцеловали, а после уши обжег звонкий смех. — Добро пожаловать в семью, Чжун Ли. Аякс, такой негодник, ничего нам о тебе не рассказывал, — она посмотрела с легким прищуром на Чайльда, а после заглянула в глаза ошарашенного бывшего архонта. — Тебе здесь всегда будут рады, золотце. Так! А теперь раздевайтесь, а то взопреете все! Мойте руки и быстро на кухню!       Более счастливым Чжун Ли чувствовал себя лишь раз — в тот день, когда Тарталья признался ему в своих чувствах и поцеловал в первый раз. Чайльд довольно хихикал, и все его движения говорили о нахождении в полном комфорте. Если он быстро справился со своей одеждой, то Чжун Ли пришлось помогать выпутываться из застежек. Шапка оказалась на подставке, шуба нашла свое место на плечиках. На мгновение Тарталья открыл дверь в дом, чтобы быстро вытряхнуть от снега сапоги.       Сначала Чайльд повел его в ванную, чтобы вымыть руки, а затем уже и к кухне, где усадил на стул. Там женщина укладывала с лопатки на большую тарелку последний… А что это вообще? На столе стояли баночки с кучей всего. Тарталья умыкнул неизвестную еду с тарелки, быстро сложил ее треугольничком и закинул в рот, за что получил кухонным полотенцем по своему хитрому заду. Наблюдая за всем этим, Чжун Ли расслаблялся. — Лучше позови всех к столу, — с легким смехом произнесла женщина. — А то так все блины утащишь. Не на одного тебя готовили. — Я все равно вернусь и съем штук двадцать как минимум, — передразнил Тарталья. Он поцеловал Чжун Ли в щеку, чем смутил его перед своей мамой, а после будто испарился. — Извините, — сказал бывший архонт. — Как я могу к Вам обращаться? — Ох, золотце, — отмахнулась женщина. — Просто тоже зови меня мамой. Раз Ясик выбрал тебя, то ты теперь тоже один из моих детей.       От домашнего имени Чжун Ли тихо засмеялся. Как мило. Опаснейший Предвестник по имени Чайльд Тарталья дома величался Ясей. В сердце стало тепло-тепло, волнение совсем схлынуло. На стол перед ним матушка поставила тарелку, придвинула чашку, в которой находилось теплое молоко. У Властелина Камня никогда не было семьи, но теперь он даже завидовал Чайльду и был рад за него.       На кухню влетел целый вихрь — иначе и не назовешь. Молодая девчушка остановилась прямо перед Чжун Ли, прижала руки ко рту и широко распахнула такие же синие глаза, как у Чайльда. Ее волосы были собраны в толстую косу, а в золотистых ресницах отражался свет, падающий из окна. — Это Вы выходите замуж за Аякса? — спросила она с детской простотой. Еще не дождавшись ответа, она сразу же продолжила. — Я Тоня. Это мне братик писал письма. И он много писал о Вас. — Правда? — улыбнулся Чжун Ли. — А я много слышал о Вас, юная леди.       Но договорить до конца и не получилось бы: высокий мужчина и два его сына также появились на кухне. Бывший архонт тяжело сглотнул, не зная, как себя вести с главой семьи. Тот был темноволосым, с легкой проседью. Его глаза были светлее, чем у Чайльда, брови густые, как соболиный мех. Он был широким в плечах и достаточно крепкого телосложения. Возле левого бока почувствовалось тепло… Тарталья придвинул свой стул к его и прижался поближе. — Итак, это Чжун Ли, — громко сказал он, привлекая внимание всей семьи, хоть это и не слишком нужно было. — Мы помолвлены. Чжун Ли, это — мой папа, Тевкр и Антон. С матушкой и Тоней ты уже успел познакомиться. — Рад встрече, — искренне произнес бывший архонт. — Аякс очень много рассказывал о своей семье. Честно, мне хотелось с вами всеми увидеться как можно скорее. — А для нас это приятный сюрприз, — ответил мужчина. — Чжун Ли, ты можешь называть меня папой. В конце концов, не чужие люди теперь. Отставим весь официоз.       Бывший архонт кивнул ему, перевел взгляд на мальчиков. Те изучали его глазами, но пока ничего не говорили. Чжун Ли решил дать им время привыкнуть, но приветливо улыбнулся. Тевкр спрятался за своего брата, прищурил синие глаза. Наконец за стол села и матушка. — Золотце, выбирай всё, что только хочешь, — щебетала она. — Смотри, тут у нас икра, мед, сметанка, варенье из малины… Ясик, чего ты сидишь? Твой жених голодный с дороги, а ты ворон считаешь. — Мам, — фыркнул Чайльд.       Он помог Чжун Ли уложить красивый блин в тарелку — с того сливочное масло чуть ли не стекало. Янтарные глаза с нежностью наблюдали, как Тарталья ухаживал за ним. Блины нужно есть руками, это бывший архонт понял сразу. На икру он смотрел с подозрением, но как же сильно ему понравилась сметана. В Ли Юэ если она и была, то не такой густой и нежной. За столом завелись уютные разговоры. Чайльд рассказывал о своих приключениях в не такой уж чужой стране, обнимал своего любимого незаметно за талию и всё время пытался ткнуться губами то в висок, то в щеку. — Ясик, ты меня в варенье испачкаешь, — усмехнулся Чжун Ли. Чайльд прищурился, надулся.       Как возмутительно! Чжун Ли дразнил его! Но от этого стало так сладко в самом сердце… Тоня всё пыталась разузнать о бывшем архонте всё-всё на свете, а тот мастерски увиливал от ответов. Некоторые детали своей жизни он готов был рассказать только Чайльду, как бы сильно Тонечка ни дула свои губы и ни строила глазки.

***

      После завтрака Чжун Ли и Тарталья помогли матушке прибраться на кухне, за что получили припрятанные для обеда пирожки с капустой. В доме было необычайно уютно. Ковры не давали холоду пробиваться снизу, а в гостиной обнаружился прекрасный камин. Возле него Чжун Ли планировал посидеть вечером с чашкой чая.       Чайльд вел его за собой вверх по лестнице, держал за руку. Любопытные взгляды своих младших он словно игнорировал, но Чжун Ли знал, что к ним Тарталья вернется совсем скоро и согласится поиграть. Наверху обнаружилось несколько спален, в одну из которых и был приглашен бывший архонт. — Это моя детская, — с гордостью сказал Чайльд. — Я тут спал и играл до того, как попал в Фатуи.       Чжун Ли с интересом рассматривал достаточно большую для одного человека кровать. На полках шкафов стояли игрушки — деревянные, с уже чуть потускневшей краской, но не менее привлекательные детскому взору. За стеклянными заслонками навесных полок толпились книги. Дверь за спиной бывшего архонта прикрылась, и к его губам сразу же прижались теплые губы Предвестника. — Аякс, — выдохнул Чжун Ли, пытаясь остановить того. — Не распаляйся. — Я хочу лишь украсть несколько поцелуев, пока никто не видит, — мурлыкнул Тарталья. — Я уже соскучился по тебе, сяншен.       Ну как ему можно было отказать? Чжун Ли и сам не заметил, как его руки легли на крепкую талию и притянули ближе. Чайльд целовал его медленно, будто бы вдумчиво. Он наслаждался каждым соприкосновением губ, сбито дышал. Чжун Ли готов был подарить ему еще хоть миллион поцелуев, но боялся, что в комнату могут войти дети. Скользкий язычок коснулся верхней губы Предвестника, но тут поцелуй резко прекратился. Уста Тартальи влажно поблескивали, и к ним хотелось припадать снова и снова в порывах нежности.       Увы, но вниз вскоре пришлось спуститься. Дети так и ждали своего старшего брата, чтобы втянуть его в игру. Они тоже тосковали без Чайльда, и следующие три часа по праву принадлежали им. Тарталья закрывал ладонями свои глаза, громко считал до тридцати. Дети с громким смехом разбегались в разные стороны, а после затихали. Чайльд искал их, громко топая и комментируя каждое свое действие. Из-за золотистой шторы выглядывала словно забытая нога Тевкра, и ее Чжун Ли отчетливо видел, как и Тарталья. — Где же Тевкр? — вздыхал юноша, переворачивая на диване подушки. — Я так никогда его не найду. Сяншен, ты видишь его? — Нет, — подыграл Чжун Ли. — Он точно еще где-то здесь?       Из-за шторы доносились тихие смешки, та шевелилась, выдавая Тевкра полностью. Но Чайльд продолжал ходить по комнате и «искать». Тут его глаза сощурились, он подошел к шторе ближе и прямо через нее схватил малыша за бока. — Вот ты где! — злобно расхохотался юноша.       Тевкр взвизгнул в смехе, постарался вырваться, но его настигла самая беспощадная кара — пальцы Тартальи пробегались по его ребрам в щекотке. Он чуть ослабил хватку, и мальчишка вылетел пулей из-за шторы. Он побежал в сторону кухни, но по пути столкнулся с Антоном, который менял свое тайное место. Чайльд приподнял одну бровь в усмешке, и мальчики с сочувствием посмотрели друг на друга. Тоня обнаружилась в платяном шкафу, и ее Предвестник притащил смеющуюся на собственном плече, чтобы бросить на мягкий диван и защекотать. На такого Чайльда можно было смотреть вечно — раскрасневшегося, веселого, абсолютно счастливого. — Чжун Ли, — позвал Тевкр. — Поиграй с нами, а? — Боюсь, я не смогу хорошо спрятаться, — мягко ответил он. — Пф-ф-ф, — усмехнулся Чайльд. — Уверен, спрячься ты у меня под самым носом, я не смогу тебя найти.       Сердце Чжун Ли болезненно кольнуло. Он улыбнулся детям, согласился поиграть. Чайльд снова считал, и единственное место, куда Чжун Ли мог спрятаться — та самая несчастная штора. Но он сел на диван и обнял подушку, смотря снизу вверх на Тарталью. Тот закончил счет — детей и след простыл. Синие глаза с вопросом глянули на бывшего архонта. — Я не хочу больше прятаться от тебя, Аякс. Прости меня. — Сяншен, это просто игра. Извини, я ляпнул, не подумав.       Юноша забрал подушку, кинул ее рядом на диван, а после по-хозяйски сел на такие привлекательные колени и обнял Чжун Ли за шею. Он потерся своим лбом о лоб бывшего архонта, прикрыл веки. — Фу! — раздался голос Тевкра со стороны прихожей. — Они там целуются! — Тили-тили-тесто, жених и невеста! — засмеялся Антон.       Чайльд обессиленно усмехнулся, заглянул в янтарные веселые глаза. Взгляд его возлюбленного был таким невероятно мягким… В конце концов, Тарталья не сдержался и мелкими поцелуями покрыл всё лицо своего личного архонта, а после направился на поиски детей.

***

      Самой большой неожиданностью для Чжун Ли было предложение сходить в баню. Бани в Ли Юэ были большими, с несколькими купелями разных температур. В них было не счесть сколько масел и мыльных принадлежностей, а за отдельную плату можно было получить и массаж. В Снежной бани были… Странными.       Чайльд привел Чжун Ли в небольшой деревянный домик с высокой трубой. В этом домике было всего два помещения. При входе стоял стол, висели чистые полотенца и… ветки? Может быть, они нужны были для запаха дерева? Но в чем же тогда смысл, если все вокруг и так было сделано из этого самого дерева? Во второй комнатке была открытая печь, на которой лежала стопочка гладких камней. Чайльд зажег печь, попросил за ней последить, а затем куда-то испарился. Чжун Ли совсем потерялся. Но Предвестник скоро вернулся со странными бутылками, кружками и небольшой сумкой. — Смотри, что раздобыл у папы, — улыбнулся во все зубы Чайльд. — Тут медовуха и мамины пирожки. А еще сушеная рыба и кальмары, но они тебя мало волнуют, правильно? — Ты собираешься пить здесь? — удивился Чжун Ли.       Чайльд кивнул. Одежда осталась отложенной в предбаннике, и, пока печь разогревалась, Чжун Ли предпочитал разглядывать своего возлюбленного. Тот был в предвкушении чего-то. И только войдя в саму баню, бывший архонт понял, чего. Температура зашкаливала. Выше она была разве что в жерле вулкана. Хуже стало сразу же, как на раскаленные камни юноша плеснул холодной водой. Тарталья придерживал полотенце на своих бедрах ровно до того момента, пока не оказался на скамейке. Он лег на нее в чем мать родила, и Чжун Ли чуть закашлялся. — Сяншен, побьешь меня веником? — мурлыкнул он, подложив руки под голову. — Не думал, что у тебя есть такие фантазии, — выгнул бровь Чжун Ли. — Ты жестокий, — заключил Тарталья. Он прикрыл веки, набрал полную грудь горячего воздуха. — Тогда плесни еще водички на камни, пожалуйста.       Бывший архонт только сильнее удивился. Чайльд планировал зажариться в этой бане? Хоронить его Чжун Ли пока не собирался. У него самого уже кружилась голова от жара. Из уважения к своему возлюбленному, Чжун Ли посидел с ним несколько минут, пока тот сам не собрался на выход. Переместились они обратно в предбанник, и Чайльд разлил по кружкам холодную медовуху. Чжун Ли разморенный наслаждался пирожками, изредка отпивал напиток из кружки. Уверенными и быстрыми движениями юноша чистил рыбу, и на нее бывший архонт смотрел с подозрением. Мелкая, сухая, выглядит не лучшим образом. Даже если бы он ел морепродукты, такой ужас он бы пробовать и не стал. Но Тарталья по-настоящему наслаждался ей. — Сейчас пойдем туда еще раз, и я натру тебя медом с солью, — сказал Предвестник. — Медом с солью? — удивился Чжун Ли. — Ты готов так просто перевести еду? — Я ее для этого и покупал, — пожал плечами юноша. — Ты все поймешь, когда попробуешь. Давай, вставай. Пора возвращаться в парилку.       Все же, интерес поглощал собой Чжун Ли. Что же такого было в этой бане, что Чайльд так и радовался ей? Когда Тарталья открыл баночку, воздух сразу же наполнился приятным запахом меда. Юноша уложил Чжун Ли на скамью, зачерпнул массы из баночки. Он медленно наносил мед на его плечи, спускался вниз по телу. Там, где мышцы были напряжены, он даже успевал сделать легкий массаж. Температура стала уже не такой ужасающей. Чжун Ли перекинул волосы на одну сторону, прикрыл глаза. При особо нежных движениях он непроизвольно тихо стонал. Ласковые пальцы провели линию по копчику, стянули полотенце, а после нанесли мед на покрасневшую от температуры… Чжун Ли только после осознания, что именно теперь натирал медом Тарталья, встрепенулся. Он глянул через плечо, но Чайльд был спокоен. — Не волнуйся. Я сказал родителям, что мы пошли в баню. Сюда никто не зайдет.       И бывший архонт расслабился. Окошки в бане были до того маленькими и находились так высоко, что никто точно не мог подсмотреть за ними. Чжун Ли чуть приподнялся, раздвинул бедра пошире. По губам Предвестника скользнула усмешка. Его ладони прошлись по нежной коже внутренних сторон бедер, спустились к голеням. От щекотки под коленями Чжун Ли фыркнул в смешке. — Хорошо, эта часть мне нравится, — расслабленно произнес он. — Перевернись, — шепнул Чайльд на ушко.       Не послушать его не было сил. Чжун Ли осторожно лег на спину, чтобы не размазать мед по скамье. Тягучая золотистая масса оказалась у него на груди. Синие глаза Тартальи мерцали хитрыми огоньками в свете зажженных свечей. Сильные ладони потянули за собой мед ниже… Чжун Ли приоткрыл рот в новом глубоком вдохе, когда тонкие пальцы коснулись сосков и потерли их. Чайльд смотрел на него с нотками жадности и желания, но на этом все и заканчивалось. Он гладил крепкое тело, размазывая по нему мед тонким слоем. Хотелось припасть к сияющей коже губами и собрать весь мед с солью в поцелуях. Задержаться на персиковых сосочках, обвести их языком и прикусить за ключицу… Но руки спустились ниже, огладили каждую мышцу на животе, чтобы совершенно нечестно и коварно обогнуть несколькими сантиметрами ниже возбужденную плоть и перейти сразу к бедрам. — Кто еще тут жестокий? — хрипло произнес Чжун Ли.       Тарталья состроил невинную мордашку, склонил голову набок. Конечно, он так и собирался делать вид, будто ничего не замечал. Хоть и не заметить возбуждения Чжун Ли было попросту невозможно. Чайльд будто по-дружески похлопал его по груди, а затем отошел к другой скамейке. Это что, месть за милое прозвище, которое употребил с утра бывший архонт? Спустя 10 минут Тарталья позвал на выход. Он помог Чжун Ли отмыться от меда в не таком уж заметном душе, а затем… — Только не останавливайся, — предупредил Чайльд с серьезным лицом.       Дверь бани распахнулась, на улице уже было достаточно темно. Чжун Ли не успел опомниться, как его потащили… в сугроб. Он даже пикнуть не смог, когда снежные объятия сомкнулись вокруг него. Чайльд громко смеялся, лежа в снегу в чем мать родила. К удивлению бывшего архонта, холодно совсем не было. Было… очень и очень хорошо. Но долго в снегу тоже валяться нельзя было. — Пора возвращаться в дом, — мягко произнес Тарталья возле самого уха. — А то совсем разморимся.       И дома их ждал прекрасно пахнущий ужин. Чжун Ли чувствовал, будто он «заново родился», как принято было говорить в этой стране. За столом стоял приятный уху смех. Матушка то и дело припоминала детские шалости Аякса, а тот от них отфыркивался и тоже смеялся, прижимая Чжун Ли к своему боку. Янтарные глаза разглядывали морщинки от улыбки в уголках синих глаз, ловили влюбленные взгляды на себе. В конце концов, Чжун Ли не сдержался и чмокнул Чайльда в щеку при всех. — Фу-у-у-у, они снова целуются, мам! — запротестовал Тевкр.       Чайльд хотел поцеловать Чжун Ли по-настоящему, но также не хотел и смущать его еще сильнее. Свободная рубашка и домашние брюки приятно обнимали тело бывшего архонта, отчего тело расслаблялось только сильнее. Юноша перебирал длинные волосы, потирался лбом о висок возлюбленного.       А затем они оказались перед горящим камином. Тарталья собрал вокруг себя всех детишек, его стискивало кольцо из любимых рук. Юноша погасил в гостиной весь свет, с коварным лицом повернулся к детишкам. Те чего-то ожидали, затаив дыхание. — В темных лесах, у самых болот… — начал он. — Находится небольшая избушка. При каждом порыве ветра стены избушки громко скрипят, а в скрипе этом слышатся голоса… — Чайльд прищурился, оголил зубы в оскале. — Голоса бедных путников, что наткнулись на эту избушку. В ней живет самая настоящая нечисть. Злая и противная, хоть та и скрывается под маской доброты. Тихая старушка, так и наводящая странный страх.       Чжун Ли положил голову ему на плечо, прикрыл глаза. Поленья в камине мирно потрескивали, за окном начиналась метель. Чайльд сделал голос низким, перешел на шепот. Дети смотрели на него во все глаза. — А зовут эту старушку… Баба Яга. Она охраняла эти леса от людей и не давала им собирать ягоды и грибы. Только видела человека вдалеке — как сразу громко завывала и неслась навстречу! Но стало ей скучно просто так жить, и решила она заманивать путников к себе. Подходит молодец близко… — Чайльд вскинул руки, сделал грозное лицо. — И хвать его за плечи! — А я не боюсь Бабу Ягу, — отмахнулся Антон. — Я сам ее схвачу и поколочу! — О-о-о, нет, она сильная, — заверил его Тарталья. — Даже я не смогу от нее убежать. Она ведь колдунья. — Я сильнее тебя, — показал язык Антон. — А когда вырасту — стану еще сильнее.       Чжун Ли утробно засмеялся, приоткрыл глаза. Тарталья притворно схватился за сердце, будто слова брата его сильно зацепили. — Я готов с тобой поспорить, — сказал юноша. — Я всегда буду сильнее тебя. Сильнее меня может быть только один человек, и я за него выхожу замуж. — А вот и нет! — запротестовал Антон.       Тевкр ткнул его локтем в бок. В конце концов, ну как так можно прерывать рассказ на самом начале? Он собирался послушать сказку, а Антон так нагло ее оборвал! Чжун Ли сверкнул янтарем своих глаз, на мгновение разгоняя тьму. Дети с интересом и удивлением посмотрели на него. — Сяншен — дракон, — гордо сказал Тарталья. — Драконов не бывает, — продолжал отрицать Антон. — Это все выдумки.       Но тут по полу скользнул длинный хвост с кисточкой на конце, а из-за ушей Чжун Ли показались красивые рожки. Дети синхронно ахнули, присмотрелись получше. Но камин вдруг на мгновение погас, и никаких рогов и хвоста у Чжун Ли не оказалось. Тоня решила, что им просто всё привиделось от слишком уж насыщенного дня.       Тарталья продолжил свою выдуманную сказку, и дети словно все на свете забыли. Засиделись они до самого позднего вечера, после чего направились по своим кроватям. Каждого из детей Чайльд поцеловал в лоб перед сном и с легкой душой отпустил. Он хитро глянул на своего любимого, встретился с его мягким взглядом. Комната Чайльда встретила его легким запахом сухого дерева.       Влюбленные упали в постель, придвинулись друг к другу, чтобы покрепче обняться. Ладонь Чжун Ли легла на рыжую макушку, пальцы скользнули к вискам. — Когда-нибудь нужно будет им сказать, Аякс, — прошептал бывший архонт. — Мама заметит, что ты не стареешь. — Подушечки пальцев наткнулись на только-только появляющиеся рожки. — И что я им скажу? — тяжело вздохнул Чайльд. — Мама, папа, это мой жених Моракс, вы его знаете как Гео Архонта, а еще я теперь адепт Ли Юэ, и теперь никогда не помру. Так? — Я сочиню тебе более мягкую речь, — засмеялся Чжун Ли. — Но всё уже звучит весьма хорошо.       Чайльд ткнулся носом в его шею, прикрыл веки. В конце концов, пока ничего говорить не требовалось. Все было и впрямь хорошо.