Часть 2
6 ноября 2021 г., 10:21
Пожалуй, с не таких давних пор утро для Тартальи стало чем-то прекрасным. Он медленно открыл глаза, втянул кислород полной грудью… На губы сама напросилась улыбка — темная макушка была прямо под носом. Чуть подайся вперед, и можно в нее зарыться самым кончиком и вдохнуть аромат мыльных трав. На всем теле ощущалась приятная тяжесть, собственные ноги некрепко обнимали теплую талию. Неужели прошлым вечером Чжун Ли и правда уснул прямо на нем? Чайльд все же мягко улыбнулся, огладил пальцами оголенные лопатки. К его удивлению, Чжун Ли сразу же стиснул его в объятиях крепче и потерся щекой о грудь.
— М-м-м, да ты уже не спишь, — хрипло со сна произнес юноша.
— Не сплю, зато греюсь, — коротко ответил Чжун Ли.
Температура в комнате и правда упала с прошлого вечера. Неудивительно, что привыкший к теплу бывший архонт не покидал объятий своего возлюбленного. Чайльд запустил пальцы в длинные распущенные волосы, начал их ласково перебирать. Еще немного, и Чжун Ли бы растаял от щекочущих прикосновений. Но вместо этого он ткнулся носом в шею, тихо замурлыкал и заерзал. Который был час? Шторы на окнах мешали увидеть происходящее за окном. Чайльд искренне надеялся, что все в доме еще спали. Они гостили у семьи Тартальи уже без малого неделю, и Чайльду продлили отпуск еще на неделю — пока особо нечем было заниматься, новых поручений для Ли Юэ не было. И возникла одна небольшая проблема…
— Сяншен, не трись так об меня, — засмеялся Тарталья чуть ли не обреченно.
Буквально со всех сторон от них были комнаты домочадцев. И влюбленные попросту изголодались друг по другу. Негде было уединиться и выплеснуть друг на друга всю свою любовь, да и было бы их слишком слышно.
Чжун Ли тяжело вздохнул, чуть отстранился, и юноша смог наконец заглянуть в его глаза. О, Великие Семеро, да как можно было вообще устоять, когда янтарные глаза смотрели с такой нежностью? Тарталье хотелось покрыть поцелуями все тело бывшего архонта и подарить ему столько своих чувств, что голова кружилась. Вокруг было подозрительно тихо. Пока все спят… почему бы не рискнуть? Тихонечко. Совсем не слышно.
— Судя по твоему лицу, в твоей голове далеко не невинные идеи, — довольно прищурился Чжун Ли.
— Даже не близко, — подтвердил Тарталья.
Его руки сползли ниже по спине. Чжун Ли слегка приподнялся, и сильные пальцы легли прямо на его зад. Прерывистый вдох послышался возле уха, где не было привычной серьги — та лежала с серьгой Чайльда на прикроватной тумбочке. Горячие губы прижались к шее юноши, осторожно прищипнули кожу, чтобы не оставить никаких следов. Руки Чайльда сжимали крепкие бедра, поднимались вверх к пояснице, покушались залезть под нижнее белье. Из-за сбивающегося дыхания над ухом стало тяжело себя контролировать… В отличие от своего возлюбленного, Чжун Ли мог себя хоть капельку сдерживать, и их позиции в постели в этот раз определились весьма явно. Чайльд зажмурился, толкнул бывшего архонта в плечо. Мир закружился всего на одно мгновение — темные пряди коснулись мягкой подушки. Нетерпеливые уста юноши то и дело касались шеи и ключиц, спускались ниже по груди. Чжун Ли запрокинул голову назад, горячо и прерывисто вдохнул прохладный воздух. Его пальцы зарылись в рыжие волосы. Одеяло оказалось сдвинутым куда-то в ноги…
Но тут в дверь послышался громкий стук, от которого оба вздрогнули.
— Аякс, Чжун Ли, хватит спать! — раздался голос Антона из-за двери. — Весь день так в кровати проведете, сурки!
Чайльд бессильно уронил голову на грудь Чжун Ли, захныкал. Ну что за наказание?
— Мы уже проснулись, — громко ответил бывший архонт, — скоро спустимся.
— Быстрее, а то завтрак остынет! — напоследок крикнул мальчик перед тем, как на лестнице отразились его торопливые удаляющиеся шаги.
Чжун Ли мягко почесал Тарталью у загривка. Тот поднял голову, заглянул в такие любимые глаза, что выражали некое сочувствие. Видимо, то адресовывалось их близости. Увы, но пришлось ограничиться одним коротким поцелуем в губы и покинуть кровать. И правда, наказание.
Надев домашнюю одежду, они спустились вниз, дабы по очереди посетить ванную комнату. Пока Чжун Ли приводил себя в порядок, Чайльд косился на большую стопочку сырников. В животе призывно урчало, и так и подмывало стащить хотя бы одну сладкую шайбочку. Останавливало его только то, что это было бы нечестно по отношению к бывшему архонту. Чтобы скоротать время, юноша решил приготовить для Чжун Ли крепкий горячий чай. Хоть что-то крепкое и горячее с утра — в смешке подумал Тарталья.
Позднее бывший архонт наслаждался завтраком вместе со своим возлюбленным. Чайльд специально двигал сметану поближе к нему, зная о внезапной любви Чжун Ли к этому продукту. На каждый сырник расходовалась целая ложка сметаны, отчего юноша мог только умиляться. На кухне появилась матушка, и ее губы мягко поцеловали Чжун Ли в макушку.
— Кушай, кушай, золотце, а то совсем голодный, — говорила она с улыбкой. — Если Ясик тебя объедает, скажи мне. Я с ним разберусь.
— Мам, не объедаю я его, — чуть ли не обиженно произнес Чайльд. — Ты что, пытаешься его едой задобрить с утра пораньше?
— Что за глупые мысли? — отмахнулась она. — Просто с ночи замело дороги. Твоему жениху нужно будет много сил, чтобы пройти через сугробы.
— Я понял, мы все во дворе почистим, — засмеялся Тарталья.
— Ох, спасибо, мальчики, — расплылась в улыбке матушка. — Что бы мы без вас делали?
Она потрепала Чайльда по волосам, наведя еще больший беспорядок на макушке. Какая же матушка была смешная временами. Тарталья иногда даже по-доброму ревновал ее к своему возлюбленному — она то и дело пыталась тайком подкормить его различными вкусностями, причитая, какой же Чжун Ли бледный и худощавый. Знала бы она, что же кроется за видимой хрупкостью.
Планы на день наконец образовались сами по себе. Отдохнув после завтрака, влюбленные направились на улицу. Чжун Ли чувствовал себя в шубе несколько скованно, но, увы, иначе от мороза никак нельзя было спастись. Холод щипал за нос и колол щеки, словно грозясь их оттяпать и съесть. Черенок от лопаты скользил в варежках, что создавало свои проблемы, но через несколько заходов расчистки снега Чжун Ли приноровился правильно всем пользоваться. Его щеки раскраснелись от работы и от мороза, мышцы слегка забились.
— Сяншен, — позвал Чайльд где-то за спиной.
Чжун Ли обернулся к нему, за что сразу же и поплатился. Увесистый снежок прилетел прямо в грудь и остался белыми комками на мехе. Звонкий смех заполнил улицу. Бывший архонт приподнял бровь, усмехнулся.
— Неужели ты бросаешь мне вызов, Чайльд? — спросил Моракс так, будто битва между ним и Одиннадцатым Предвестником должна была стать легендарной.
— О, да, — деловито ответил юноша. — Я вызываю тебя на бой, Властелин Камня.
Чайльд задрал подбородок, прикрыл ресницы в предчувствии победы. Вернул его с небес на землю прилетевший в плечо снежок. Он в неверии распахнул ресницы, чтобы заметить хитрый взгляд Чжун Ли. Тот подкинул в воздух новый шарик из снега и сразу же бросил его в грудь Тартальи. Сдаваться Чайльд не собирался. Он потянулся к ближайшему сугробу, но в этот раз снежок разлетелся о его шапку. От его ответного снаряда Чжун Ли уверенно увернулся, параллельно зачерпывая снег ладонью. Готовый расстроиться от досады Чайльд встретился с новым снежком, что прилетел в его ногу. Как Чжун Ли вообще успевал делать столько снежных снарядов? Вся ловкость Тартальи закончилась там, где он поскользнулся на белом полотне и услышал новый порыв смеха бывшего архонта. В войне все средства хороши… Юноша быстро сократил расстояние между ним и Чжун Ли, схватил его под талию и потянул куда-то в сторону. Снежные хлопья поднялись в воздух, холод сковал тела даже через шубы. Вокруг них был высокий сугроб.
— Ты жульничаешь, — будто по-детски надулся бывший архонт.
— Я просто использую все доступные средства, — показал язык Чайльд.
Чжун Ли толкнул его в грудь, заваливая в сугроб спиной только сильнее, уселся сверху на его бедра и посмотрел сверху вниз.
— Тем не менее, я выиграл, — утробно произнес Моракс. — Я заслужил награду?
Сильные руки уверенно обняли его шею и потянули вниз, чтобы секундой спустя холодные с мороза губы коснулись друг друга. Чайльд боялся, что от его внутреннего жара растает весь снег вокруг. Но Чжун Ли отстранился несколько томительных мгновений спустя. Их могли заметить дети, и снова начались бы дразнилки. Тевкр и без того пародировал взгляды Чайльда на Чжун Ли и наигранно тяжко вздыхал, изображая самого влюбленного парня на свете.
Так или иначе, а с уборкой во дворе следовало уже закончить. После нее Тарталья решил нарубить дров для камина и печи в бане. Топор каждый раз уверенно рубил поленья на половинки и четвертинки. Чжун Ли по-настоящему переживал, как бы Чайльд не промахнулся — так близко его пальцы были к лезвию. Но, к счастью, все обошлось. Топор оказался на своем привычном месте, зато была готова целая гора дров — только подходи и бери.
Дом их встретил прекрасным запахом, от которого в сердце Тартальи становилось тепло-тепло. Он этот запах знал лучше всего на свете. И гордился тем, что Чжун Ли тоже узнал этот запах. Вся семья как раз уже собралась к обеду. После хорошей работы на холодной улице лучшей наградой мог быть только горячий матушкин борщ. Сметана уже заранее стояла поближе к тарелке Чжун Ли, и тот был благодарен за такую заботу от Чайльда и его мамы. Красный цвет красиво окрашивал белую тарелочку, легкая кислинка приятно обжигала язык бывшего архонта.
— Аякс, мы с папой собираемся на рынок, — сказала матушка с загадочным взглядом. — Не хотите поехать с нами?
Что-то щелкнуло в голове Тартальи. Он глянул на своего возлюбленного, усмехнулся. Ну конечно. Как ему в голову не пришла эта идея раньше?
— Сяншен, не хочешь немного прогуляться? — спросил Чайльд у Чжун Ли.
— С радостью, — легко согласился тот.
— Прекрасно, — хлопнула в ладоши матушка. — Тем более, скоро Новый Год. Рыночная площадь должна быть красиво украшена.
Когда Чжун Ли соглашался, он не знал, на что шел. После обеда Чайльд прихватил с собой много моры и как штык ждал у двери. Отец рассматривал его со смешинками во взгляде: редко он видел Тарталью по-настоящему взбудораженным чем-то. Перехватив Чжун Ли за руку, Чайльд потянул его на улицу и за ворота невысокого забора. Там уже было то, из-за чего Предвестник так хотел вывести Чжун Ли на прогулку.
Большие расписанные сани выделялись на снегу и привлекали к себе внимание, а во главе саней фыркала от мороза тройка темных сильных лошадей. Сидение саней было обито овечьей шерстью, которой так и хотелось коснуться руками. Лошади били копытами, разгоняли тишину своим ржанием. Из дома вскоре показались и родители, но заняли они места у самых поводьев. Своего возлюбленного же Чайльд потянул к этой самой прекрасной шерсти. В Ли Юэ были повозки, но столь красивых Чжун Ли за всю свою жизнь не встречал. Отец перехватил поводья, легонько взмахнул ими. К его боку прижималась матушка, что-то говорила на ухо. И… Кони быстро двинулись вперед, ведя сани за собой. Полозья разрезали снег, словно киль корабля резал собой волны. Какими же быстрыми они были. Неужели родители это задумали заранее и договорились с конюхом за пару дней до?
Холодный ветер дул в лицо, нес с собой легкие снежинки, что начинали сыпаться с неба как сахарная пудра. В янтарных глазах Чайльд заметил неподдельный восторг. Чжун Ли то и дело смотрел по сторонам, выцепляя взглядом чужие красивые домики и резвящихся на улицах детей.
— Сяншен, — засмеялся Тарталья ему на ушко. Чжун Ли сразу же перевел взгляд на него, приподнял брови в вопросе. — А ты знаешь, кого зимой у нас катают на санях?
— Не знаю, — честно ответил бывший архонт. Чайльд поправил меховую шапку на его голове, слегка прикрыл свои ресницы.
— Невест, — шепнул юноша.
Чжун Ли широко улыбнулся, и холодные губы коснулись его улыбки в мягком поцелуе. В груди теплилось самое настоящее счастье, билось о ребра крыльями бабочек и сбивало дыхание. Матушка хитро глянула через плечо, снова что-то сказала отцу так, чтобы слышать мог только он. На санях звенели небольшие бубенцы и колокольчики, и этот день Чжун Ли собирался считать одним из самых прекрасных в своей жизни.
Рыночная площадь встретила бывшего архонта… Елкой. Большой, пышной, с огромными зелеными лапами, на которых были развешаны конфеты. Ее иголочки будто пытались ухватить с неба каждую снежинку и спрятать в темной зелени. Отовсюду был слышен смех незнакомых людей. Как же так? Все говорили, что снежане — люди суровые и малоулыбчивые. Неужели слухи оказывались ложными? Вокруг саней собралась целая толпа детворы. Все хотели погладить лошадей и повнимательнее рассмотреть красивые росписи. Увы, но сани пришлось все же оставить под присмотром местного конюха.
Родители отправились по лавкам выбирать продукты, а Чайльд потянул Чжун Ли гулять по улочкам. Солнце уже спешило скрыться за горизонтом, и его желтые лучи неровными линиями ложились на снежное полотно. В лавках зажигались лампы и свечи, отчего снег покрылся рыжими и красноватыми оттенками. Чжун Ли с детским восторгом рассматривал сувениры и детские игрушки. Тут и там на полках сидели искусно покрашенные деревянные куколки, и некоторые даже состояли из нескольких частей. На улицах встречались странные мужчины, что задорно играли на странных подобиях цитры, треугольных и с меньшим количеством струн. Их песни состояли из коротких четверостиший, не имеющих особого смысла, но веселых. И подпевали им небольшие дудочки.
Чайльд кивнул в сторону небольшой лавочки, его глаза блеснули весельем. В небольшом помещении полки ломились от банных принадлежностей. Выбор юноша предоставил своему возлюбленному. Мед, соли, масла, мыльные травы, настои… Чжун Ли и правда не знал, на чем же остановить свой взор. Тарталья пообещал, что за оставшуюся неделю они успеют опробовать все, что только захочет купить Чжун Ли.
Забрав увесистую сумку, они направились выбирать подарки для родителей и детей. Чайльд даже присмотрел подарок на Новый Год для своего возлюбленного. Для дня рождения у него была припасена другая идейка. Вернулись к саням они только тогда, когда уже все небо потемнело и окрасилось синим цветом.
***
Уже дома Чайльд предупредил родителей, что он с Чжун Ли собирается в баню. В конце концов, только там они могли побыть наедине и полностью расслабиться. От камней шел самый настоящий жар, что пробирался из парилки даже в предбанник. Чжун Ли заколол свои волосы в небольшой пучок, чтобы те не мешали и не липли к коже от выступающей испарины. В воздухе приятно пахло сосновым маслом, которое юноша брызнул на камни. — Сегодня нужно будет хорошенько выспаться, — сказал Тарталья. Он потянулся всем телом, хрустнул косточками. — Завтра целый день нужно будет помогать матушке на кухне. — Ох, Новый Год уже завтра? — удивился Чжун Ли. — Кажется, я совсем потерялся во времени. Чайльд кивнул ему на выход, направился в сторону предбанника. Его терпение было далеко не железным. Итак, они одни. В бане. Достаточно далеко от дома, чтобы их не видели и не слышали. Дверь Тарталья предварительно изнутри запер. Его сердце стучало в ушах в предвкушении, и он собирался прижать Чжун Ли прямо возле выхода из парилки, но… Сильные руки толкнули его к стенке предбанника, горячие губы впились в его собственные. В этот раз Чжун Ли оказался более быстрым и менее терпеливым. Тарталья тихо засмеялся в поцелуй, а затем громко охнул — тонкие пальцы стиснули его зад в крепкой хватке. Путь до скамейки у стола был пройден неуклюже из-за неразрывного поцелуя. Колени Чайльда уперлись в твердое дерево, руки по-хозяйски легли на любимые плечи. Чжун Ли целовал его так, словно пытался напиться этим поцелуем, но у него все никак не получалось. Они все же не зря заходили в банную лавку. На пальцы Чжун Ли вылилось нежное масло, испачкало полотенце, что прикрывало бедра Чайльда в парилке. Теперь оно было не нужно. Белая ткань сползла ниже, оголяя совсем немного ложбинку чуть ниже копчика. — Сяншен, тише, — ахнул Чайльд, когда его нижнюю губу случайно прикусили. — Я никуда от тебя не сбегу. А к ужину мы можем и припоздниться. — Аякс, я так соскучился… — выдохнул в его рот Чжун Ли. — Так хочу тебя… От этих слов в животе Тартальи натянулась самая настоящая струна. Всё внутри потяжелело, налилось магмой. Кровь все еще была горячей после парилки, и терпеть становилось все тяжелее. Обняв любимое лицо ладонями, Чайльд снова припал к припухшим устам в глубоком поцелуе. Губы скользили друг по другу, подавались навстречу, и Чжун Ли протолкнул свой язык в рот Тартальи. Неделя, которую они не были настолько близки, казалась им обоим целой вечностью. Чайльд гладил скользкий язычок своим, и с каждым его движением изнутри вырывались тихие стоны. Полотенце окончательно упало на пол, и кое-как Тарталье удалось стянуть с бедер под собой и второе. Горячая плоть сразу же с тихим шлепком коснулась его бедра. Чайльд готов был задохнуться от возбуждения. Испачканные в масле пальцы наконец коснулись сжатого колечка мышц, и один из них медленно протолкнулся внутрь. Прерывистый выдох опалил губы Чжун Ли, сердце пропустило удар… Весь мир ужался лишь до скамейки в предбаннике. Чайльд подавался растягивающему его пальцу навстречу, извивался в жарких объятиях в попытке урвать еще хоть капельку ласк. Со вторым пальцем его стоны стали чуть громче. Взгляд Чжун Ли пылал самым настоящим пламенем — только попади под него, и сразу же сгоришь. И Чайльд хотел в нем наконец сгореть. Как же не хотелось отстраняться от ненасытных губ… Юноша на третьем пальце был готов распрощаться с собственной душой. Его возлюбленный — самый настоящий демон, укравший сердце Тартальи целиком. — Аякс, — задыхаясь, шепнул Чжун Ли. — Я больше не могу ждать. Ты готов? — Да, — заверил его Чайльд. — Все хорошо, не волнуйся. Истекающая смазкой головка коснулась растянутого колечка, слегка надавила. Уже от этого перед глазами юноши зажглись и потухли все звезды мира. Он чуть приподнялся, чтобы помочь Чжун Ли. Чем ниже он опускался, тем сильнее темнело в глазах от пронзающей насквозь эйфории. Бедра наконец коснулись друг друга, Тарталья сладко застонал. Янтарные глаза с расширенными зрачками разглядывали его лицо с такой нежностью и любовью, что все внутри трепетало от ответных чувств. Руки бывшего архонта обхватили стройную влажную от пота талию, губы скользнули вниз к шее. Чайльд прикрыл ресницы… Он подставлял шею под поцелуи, лишь бы скоротать то время, что он привыкал к заполненности. На пробу он попробовал приподняться и опуститься обратно. Не почувствовав никакого дискомфорта, он наконец отпустил себя. Чжун Ли прерывисто дышал ему на ухо, тихо и утробно постанывал. Так, будто его стоны были секретом, о котором знать должен был только Тарталья. Но скамейка была неудобной. Колени больно соприкасались с деревом, и надолго Чайльда не хватило. Чжун Ли это быстро заметил. Он подхватил своего любимого под бедра, останавливая. Мир закружился тусклыми красками, руки Чайльда уперлись в стол. От вновь скользнувшей внутри заполненности он прогнулся в пояснице. Одним коленом он уперся в скамейку, нижняя губа оказалась в плену собственных зубов. Чжун Ли покрывал поцелуями его спину, его стоны становились громче. Неприлично громкие шлепки о влажную кожу звоном отражались от деревянных стен. — Моракс, — простонал Тарталья в наслаждении. — Ах, Моракс! Чжун Ли утробно рыкнул ему в ответ, посылая по телу дрожь. Вокруг бедра Тартальи обвился сильный хвост, увеличивая площадь объятий. Чайльд чуть обернулся… Горячие губы сразу же накрыли его рот в не самом аккуратном поцелуе. Пальцы Чжун Ли поднялись вверх по талии, огладили ребра и легли на мокрую грудь. Силы будто покидали юношу с каждым толчком. Ласковые пальцы оглаживали его соски, дразнили то прищипывая, то обводя по кругу. И все же, Предвестник задыхался. Воздух казался ему раскаленным, как и прижимающиеся к нему губы. Каждым своим движением Чжун Ли попадал по той самой волшебной точке внутри, от которой голова начинала кружиться. Когда стоны стали чуть выше и протяжнее, одна ладонь Чжун Ли спустилась ниже к налитой кровью плоти Чайльда. Его пальцы сомкнулись кольцом, прошлись по всей длине всего парой движений, и рот Тартальи пришлось заткнуть самым глубоким поцелуем, чтобы его вскрик точно не услышали дома. Внутри все свело приятной судорогой, от которой все тело ослабло. Подушечки пальцев окрасились семенем, то потекло вниз к запястью. Жар заполнил Чайльда изнутри вслед за ответным протяжным стоном. Юноша хотел растянуться на столе и скамейке в бессилии. Все его мышцы отказывались слушаться. Чжун Ли притянул его к себе, крепко прижал, давая полную опору. После всего произошедшего бывший архонт заботливо обмывал Предвестника под струями воды и ловил губами ленивые поцелуи. Синие глаза смотрели на него из-под ресниц с нежностью, а их обладатель так и ластился к каждому движению.***
К ужину они и правда опоздали. Расправившись с ним в рекордные сроки, пара направилась в гостиную, где их привычно уже ждали дети. Каждый вечер Тарталья рассказывал своим младшим сказки и часто выдумывал что-то свое, пока Чжун Ли обнимал его со спины или лежал на коленях. К этому можно было очень быстро привыкнуть. К сожалению, разойтись пришлось чуть пораньше. К Новому Году следовало хорошенько отоспаться. И на следующий день праздник для Чжун Ли начался прямо с утра. Чайльд разбудил его поцелуями, и после его макушка скрылась под одеялом. Ладонями бывший архонт зажимал собственный рот, чтобы не издать никакого лишнего звука. Встали они чуть раньше всей семьи, чтобы провести побольше времени друг с другом. Пожалуй, утро было одним из самых приятных за последнее время. На кухне и правда было много дел. Матушка варила нечто странное в большой кастрюле. Как сказал Чайльд, это нечто называлось «холодец». На него бывший архонт смотрел с подозрением. Дети с отцом в гостиной украшали принесенную елку, о чем-то громко щебетали. Чжун Ли не представлял, как все они на праздник могли съесть столько, сколько матушка планировала наготовить. И, по словам Тартальи, такое происходило в каждой семье. Из окошка на самом деле было видно, как топились чужие печи и как в свете кухонь туда-сюда перемещались фигуры домочадцев. В хлопотах прошел целый день. Обилие приготовленных салатов поражало бывшего архонта. Такой выбор не предоставлял даже Глазурный Павильон. В печи уже стояло мясо, картофель был сварен. На улице заметно потемнело. Приближалась полночь… Семья собралась за столом, который неизвестно почему еще не сломался от количества блюд. Чайльд налил в бокал Чжун Ли игристое вино, и все словно затаили дыхание. Часы в доме ударили первый раз… Оказывается, снежане очень любили отсчитывать последние секунды до нового года. С каждым ударом часов сердце становилось все тяжелее, будто ожидало чего-то. Чжун Ли жил на свете уже больше шести тысяч лет, но ни один год он не встречал с таким предвкушением. Часы ударили двенадцать… Чжун Ли не знал, что на него нашло. Он притянул Чайльда к себе и поцеловал прямо в губы на глазах у всей семьи. Новый день вступил в свои права, и его бывший архонт планировал начать с поцелуя, как и новый цикл всех следующих дней. Стенки бокалов стукнулись друг о друга со звоном, за окнами что-то громыхнуло. Неужели это был салют? Тарталья потянул Чжун Ли из-за стола, дети побежали за ними. Они даже не надели своих шуб — просто выбежали на улицу. Все небо было украшено яркими огнями. Дети будто только этого и ждали. — Сяншен, — улыбнулся Чайльд. Огненные всполохи отражались в его глазах, раскрашивали волосы медными красками. — Я люблю тебя. — Я люблю тебя, Аякс, — с такой же улыбкой ответил Чжун Ли. — Больше всего на свете люблю. Чайльд его крепко обнял, уткнулся носом в шею. — И почему вы сейчас не целуетесь? — будто с обидой сказал Тевкр, скрестив руки на груди. — Всегда целуетесь, а после этих слов — нет. — А ты не смотри, — фыркнул Тарталья, так и не отпуская Чжун Ли из объятий. — Ма-а-ам, — крикнул Тевкр. Матушка и правда показалась из-за входной двери. — Они не целуются! Бывший архонт утробно засмеялся, прикрыл веки. Детям и впрямь не угодишь. Под елкой будто из ниоткуда появились подарки, к которым дети сразу же и бросились придя с улицы. Как сказал папа, это приходил некий Дед Мороз. Чжун Ли подозревал, что этот самый Дед Мороз и был папой. Под елкой подарки обнаружились и для них. Чайльд уже вертел в руках новый шарф, его руки тянулись к новому подарку. Для себя Чжун Ли нашел увесистую книгу, где уже была сделана закладка на одной из снежанских сказок. Странички тихо зашелестели, на губы сама по себе напросилась улыбка. «Невеста полоза». Чайльд следил за действиями своего возлюбленного краем глаза, делал вид, будто он ни при чем. От родителей Чжун Ли получил теплые обитые мехом перчатки. Но был и еще один подарок… Ленточка медленно развязалась, легла рядом с коленями Чжун Ли. Он приоткрыл верх от коробочки. Внутри лежали палочки. Точно такие же, какими он Чайльду делал предложение. В своих подарках Тарталья нашел обручальное колечко с ярко мерцающим кор ляписом. Возлюбленные переглянулись, засмеялись. Тевкр уже носился по комнате с новой игрушкой, Антон размахивал деревянной саблей, а Тоня любовалась набором для письма — чтобы каждое письмо в Ли Юэ было написано в хорошем настроении. — Золотце, — позвала матушка Чжун Ли. — Ты прямо весь светишься. Чжун Ли одернул себя, вернулся в реальность. Его глаза правда светились, как и камень в колечке Чайльда и кончики собственных волос. Юноша тоже будто проснулся ото сна. — Извините, я просто немного забылся, — ответил бывший архонт. — У нас с Аяксом есть для вас новости. Мы не могли сказать раньше. — Мам, пап, — вздохнул Чайльд. Он неловко улыбнулся, стиснул в пальцах ткань своих брюк. — На самом деле Чжун Ли зовут немного не так. — Ой, — отмахнулась матушка, — тоже мне, великая тайна. Какая разница, как он себя называет? Он не становится хуже от смены своего имени. — Это Моракс, мам, — уже тише сказал Тарталья. В гостиной повисла тишина. Родители смотрели на Чжун Ли с неверием и полной ошарашенностью. Дети тоже притихли. Чжун Ли готовился к худшему, сверлил взглядом пол. — Как ты мог, Аякс? — прошептала матушка. — Почему ты это раньше не сказал? Ты понимаешь, что ты наделал? — И Чжун Ли снова ожидал, что его выгонят взашей. Кто вообще был бы рад архонту в семье? — Мы пропустили его день рождения. Ясик, ну, сказал бы сразу! — Вас волнует только мой пропущенный день рождения? — удивился Моракс. — Пф-ф-ф, — засмеялась матушка. Она обняла папу, прищурила свои синие глаза. — Да будь ты хоть лешим, золотце. — Ты не становишься от этого другим, — пожал плечами глава семьи. — Аякс тебя выбрал. Ты выбрал его. Вы счастливы. Почему мы должны волноваться о чем-то еще? Мы приняли тебя как родного, Чжун Ли, и чужим после своего признания ты не станешь. — Но! — Матушка выставила вперед одну руку, подняла указательный палец. — Не превращайся в дракона в этом доме. Иначе мы потом не отстроимся. На улице — пожалуйста. Но не в доме! Чжун Ли облегченно выдохнул, расслабился. Все же, у Чайльда была замечательная семья. — А еще я Адепт Ли Юэ, и у меня скоро вырастут рога, — улыбнулся Тарталья. — То-то у тебя волосы возле ушей топорщатся, — прищурилась матушка. Юноша состроил максимально невинное лицо, зарылся ладонью в пряди на затылке. Так или иначе, а следовало вернуться к столу. Зря что ли готовили? Уже там Чайльд прижался к теплому боку Чжун Ли, потерся лбом о его висок. Они будут долго вспоминать эту поездку в Снежную. Часто они будут возвращаться в уютный дом и бегать по ночам в баню, чтобы побыть наедине. В конце концов, впереди были свадьба и ответный визит всей семьи в Ли Юэ. Но пока нужно было наслаждаться настоящим. Таким прекрасным и счастливым. Новый год начался замечательно для всех.
