Вернись

POV Глеб. Всё так сложно. Всё так просто. Я сижу на кухне и прислушиваюсь к тишине в квартире. Вадик спит в моей комнате, а я снова коротаю ночь в обществе сигарет и стакана воды. Я зарекся распивать алкоголь, как бы плохо не было. Если я напьюсь, я точно могу сболтнуть лишнее. А этого мне не надо, не сейчас. Не думал, что будет так тяжело. О чем я думал, когда согласился на просьбу Юли? О том, что Вадик так и останется в неведении о прошлом? Что будет так просто начать новую жизнь? Наивный мудак. Казалось бы, жизнь должна была уже научить меня тому, что в этой жизни ничего просто не бывает. Но нет. Я продолжаю подсознательно уверять себя в том, что я заслужил это гребаное счастье. Звонок мобильного оповещает меня о том, что кому-то очень уж не хватает моего голоса. Так и есть. Костя. — Привет, Глеб. Как он? Вот надо же. Хорошо, что интересуется. Значит, ему не всё равно. — Не очень. Всё-таки память ему реально отшибло. — Он ничего не помнит? — я слышал волнение в голосе Бекрева. Хм. Мне кажется, я знаю причину его беспокойства. — Кость, он не помнит меня. Он не помнит ничего, начиная, похоже, с собственного «Я». — А ты как? — Пока держусь, — резкая боль в висках. — Пока. — Мне приехать? Вновь резкая боль. — Нет… не стоит. Справлюсь сам. Я слышу шаги за своей спиной. Оборачиваюсь и вижу Вадима. Он смотрит на меня как-то странно… Слишком пристально. Отчего-то меня пробирает дрожь. — Глеб, — что-то знакомое в этом тоне. Я быстро прощаюсь с Бекревым, и, не слушая его протестные вопли, отключаю телефон. Ничего, переживет. А я вот, кажется, не переживу… Вадик еще какое-то время колеблется, и, наконец, садится напротив. — Глеб, мне кое-что приснилось. Так. Это уже интереснее. Я пытаюсь остаться равнодушным, но накопившийся страх ломает мне силу воли. Остается лишь надеяться, что на моем лице не отражаются те эмоции, что бушуют внутри. — Только… этот сон слишком был похож на реальность. — И что? — напряженно спрашиваю я. В душу закрадывается тот самый противный холодок. Глубокий вздох. — И мне кажется, я точно знаю, что это. Резкий выдох. POV Вадим. Какое-то помещение. Я сижу за столом, полного различных кнопочек, регуляторов и прочего. Похоже на микшерский пульт. Только я не уверен. Но что-то мне подсказывает. В комнату резко вбегает Глеб. За ним шагает парень в очках, блондин. Я смутно помню его…Коля? Или Костя? Как-то так его зовут. — Я просил тебя приехать раньше, — с явным раздражением говорю я, обращаясь к брату. Я не понимаю, откуда во мне эта злость, но она кажется обоснованной. Глеб на секунду замирает и смотрит мне в глаза. Затем, обернувшись к парню, небрежно говорит: — Иди, я догоню. Найди Снейка пока, он мне нужен. Парень кивает и уходит, оставляя нас. Я смело смотрю на младшего, который явно не желал разговора со мной. — Глеб… — Если ты опять начнешь про то, что я делаю ошибку и так далее, — резко обрывает он. — То зря стараешься. Решение принято, и я не собираюсь его отменять. Я не понимаю о чем речь, но чувствую, как во мне разрастается обида. Открываю рот, чтобы сказать ему что-то, но он не дает и слова мне сказать: — Я не собираюсь ничего возвращать, Вадик. Уже хватит. И мы оба знаем, кто виноват, кто ответственен. — Твоя ненависть ко мне должна вредить другим, — мой голос аж дрожит от гнева. — Неужели ты не можешь совладать со своей обидой и просто… — Просто? — Глеб истерически выкрикивает это слово. — Просто? Знаешь, Вадим, я многое могу простить. Но я не позволяю людям пользоваться мной, а потом выбрасывать как ненужную шлюху! — красивыми сравнениями мой брат, увы, не блистал. — Просто смирись, что я больше не намерен под тебя ложиться, и прими это как факт. А уж кто и должен заткнуться насчет своей ненависти, так… Мои действия опережают меня. Я не успеваю всё обдумать, как моя рука тяжело бьет брата по щеке, выбивая его слова напрочь. Глеб от неожиданности удара отступает назад, но лишь чудом удерживается. Я смотрю на него без капли сожаления. На его нижней губе явственно алеют капли крови. Похоже, я не рассчитал силу, но ничего, ему полезно. Глеб осторожно касается пальцами поврежденного места, и на его лице расползается глупая улыбка. — Ну что ж. Мы квиты... А теперь — прощай, Вадик, — он резко разворачивается и направляется к двери. Уже за порогом он бросает мне через плечо: — Надеюсь, не увидимся. И громко хлопнувшая дверь. POV Глеб. Я сидел молча, уставившись в стол, боясь поднять голову. Я чувствовал, что Вадик смотрит на меня, ждет ответа, а я не решался даже вздохнуть. Я не представлял, как ему объяснить. — Глеб, — Вадим осторожно тряхнул меня за плечо. — Глеб, ты…? — Я в порядке, просто дай мне минуту, — голова гудела так, словно в ней играл церковный набат. Но это не спасало меня от объяснений. Конечно, я знал, что рано или поздно воспоминания начнут проявляться. И что надо будет как-то всё объяснить. Но я не думал, что это время подойдет так быстро. Почему из всего арсенала воспоминаний, хороших и даже не очень, ему вспомнилось именно это? Одно из самых гадких, одно из тех, которое я пытался забыть сам, но вот... — Это ведь правда? Всё, что я видел — это было на самом деле? — тихо спросил Вадим, как будто боялся говорить это. Я медленно кивнул. — Мы… мы были врагами? — его новый вопрос меня обескуражил. И как тут ответить? — Нет, Вадик, совсем нет. Просто… — я вздохнул. Как со стороны я слышал свой насквозь фальшивый голос, который пытался выдать за убедительную правду. — Просто мы очень крупно поссорились в тот день, и … — как трудно врать. За эти минуты, что я пытался сказать ему, я взмок так, словно вернулся с двадцатикилометровой пробежки. — Поэтому мы ушли в отпуск, да? — Господи, его детская наивность просто убивает меня. Но я утвердительно закивал, и, кажется, это его успокоило. Какой я лжец… — Прости меня, что я ударил тебя тогда, — проговорил неожиданно Вадим. — Хоть я и был зол, я не должен был… — Перестань, — его извинений, тем более, несправедливых, я вынести не мог. — Я получил по заслугам. Брат улыбнулся мне, и я попытался ответить ему тем же, хотя в душе меня просто терзало то чувство отвращения к самому себе, кое морально убивало меня. Вадик пожелал мне спокойной ночи и ушел спать, а я всё еще сидел на кухне, вертя в руке свой телефон, не решаясь позвонить.