Вернись

POV Вадим. Как странно существовать, когда не помнишь себя. Я прожил, как оказалось, такую интересную насыщенную жизнь, а сейчас пытаюсь заново узнать себя, понять, что я любил, чем увлекался, как жил вообще. Как бы не старался мой брат, во многом моя память помогала мне больше. Мои сны-воспоминания накатывали на меня внезапными вспышками, но чаще всего я видел их как сон. Забавно, да? Наверное, это удивительно, как я понимал, что то, что я вижу, не сновидческий бред, а реальность, когда-то произошедшая со мной? Трудно сказать. Я просто это понимал. Сны — именно сны — я не запоминал, а вот свои воспоминания… я их помнил. Вспоминал свои ощущения, моменты прошлого, почему это было, зачем, кто, что, где. И я радовался этому, радовался тому, что я, наконец, вспоминал. Я не говорил Глебу о своих воспоминаниях. Зачем? Я видел, как ему было тяжело тогда, хоть он и пытался скрыть это. Я чувствовал, что Глеб не договаривал что-то, но я не стал расспрашивать. К чему мне лишние детали, может, они как раз должны оставаться для меня тайной? Или их знание незначительно. В любом случае, я боялся узнавать информацию резким потоком, в большом объеме сразу. Мне нужно было узнать часть информации, обдумать её, вспомнить, принять. И только затем узнать следующую часть. Медленно, но верно. Именно так. Я вспомнил (точнее, увидел и вспомнил) много приятных моментов. Я вспомнил, как вернулся домой к маме и брату с учебы в университете. Увидев это, я с удовольствием отметил то, что я действительно помнил свой дом в Екатеринбурге, маму. А еще я вспомнил концерт той группы, о которой мне говорил Глеб. В которой еще, как оказалось, играл я сам. Вроде бы это было приурочено к чьему-то дню рождения. Таких деталей я не помнил, но я вспоминал действительно. Всё то, что я принял за бред в первые дни со слов брата, сейчас я вспоминал и радовался этому. ххх POV Глеб. Я наматывал круги по студии, нервно поглядывая на часы. Половина первого ночи. Вадим выехал три часа назад, добираться от силы часа два, но его не было. Телефон молчал, говоря, что «Абонент вне зоны действия сети». Мой мобильник противно завибрировал на столе. Я кинулся к столу, рискуя снести всё к чертям, но мне было не до правил. Схватив телефон, я взглянул на дисплей и чертыхнулся. Снейк. — Да? — чуть зло бросил я, ответив на звонок. — Ты что, до сих пор в студии? — удивленный тон причудливо сочетался со знакомыми раздражительными нотками в голосе. — Он всё еще не приехал, — резко ответил я. Снейк мне сейчас был вот вообще не к месту. Я и так на нервах из-за брата, еще и нотации от директора мне не нужны. — Тебе так хочется нарваться на скандал? — Мы уже говорили об этом. Больше повторять я не хочу. — В этом весь ты, — презрительно фыркнул Снейк. — Объясни мне только, на хрена вызвал его так поздно ночью? Могли бы встретиться и завтра днем, раз уж тебе не хватает так скандалов. Со всеми вытекающими последствиями. — Ой, всё, отстань. Я разберусь. — Позвони потом, — и он первым отключился. А я вновь стал поглядывать на время. Ну где же он? Не заблудился же Вадик, в конце концов, тут ехать не долго, пробок нет… Я усмехнулся, когда подумал о забавности этой ситуации. Черт дернул меня позвонить Вадиму и буквально приказать ему ехать в студию. Признаться, я не думал, что он согласится. Скорее, мой поступок был навеян пьяным состоянием, однако Вадим на удивление покорно согласился приехать, добавив, что будет через час. Ну что? Я добился своего, молодец. А теперь я думал, что ему скажу, когда он приедет. У нас столько всего накопилось, столько недомолвок, столько ссор, что я уже запутался в них. Я даже не знал, почему мы бойкотировали друг друга, причина вроде была, а я её не знал. Вот почему я совершаю такие мудацкие поступки, которые мне нафиг не нужно совершать, а я всё равно делаю? Зачем я сорвал брата сейчас? Хотя… была причина, почему он нужен был именно в данную минуту. Просто её я отодвигал на задний план, но теперь её нужно было решить. В час ночи раздался звонок моего телефона. Я посмотрел на дисплей, ожидая увидеть номер Вадика. Но к огромному удивлению обнаружил номер Юли. По спине пробежал противный холодок, словно предчувствуя беду. — Слушаю? В ответ я услышал всхлипы, и затем дрожащий голос: — Глеб, это я, Юля. Глеб, В-Вадик… Сердце пропустило удар. — Что с ним? — я сжал трубку так, что аж пальцы занемели. — Он п-попал в аварию, его увезли на «Скорой». Я с-сейчас вышлю тебе адрес, приезжай, пожалуйста… — её голос надломился и связь прервалась. ххх Я резко выныриваю из сна и оказываюсь в своей комнате. Снова и снова я вижу это в своих снах… Я пытался забыть это, пытался убедить себя, что нет тут моей вины, но не мог. Я понимал, что не вызови я Вадика тогда ночью, он бы не попал в ту аварию. Почему он поехал именно по тому шоссе, почему не свернул вовремя — всё это было второстепенными причинами. Ничего бы этого не случилось, если бы я не позвонил ему ночью. Я посмотрел на часы. Девять утра. Удивительно, я даже не проспал, более того, у меня было время, чтобы неспешно собраться и прибыть в студию. Мои семейные проблемы не освобождали меня от работы. Я чувствовал себя героем дешевой драмы бразильско-мексиканского характера. Прошло уже больше месяца, никаких внезапных вспышек воспоминаний не было — во всяком случае, Вадик больше не подходил ко мне с расспросами. С одной стороны, я был рад этому, но с другой — а вдруг он просто скрывал всё от меня? От одной только мысли, что Вадику есть что скрывать, меня перекосило. Это было бы нечестно, хотя, кто я такой, чтобы говорить о честности, тем более, когда я сам — далек от этого? А завтра должна приехать Юля из своей командировки, и Вадик съедет от меня. Так будет лучше. Нам обоим лучше существовать по отдельности. Просто потому, что я вряд ли могу пробудить в нем хорошие воспоминания. Уж лучше пусть он будет в неведении, но будет помнить и знать меня как хорошего доброго брата, чем он вспомнит, кем я являюсь на самом деле. POV Вадим. Одно я выучил прекрасно о своем брате — он далеко не жаворонок. В то время, когда я вставал и начинал переделывать разные дела по дому — квартира у Глеба была, мягко говоря, не самой чистой — брат спокойно дрых до обеденного времени. Поначалу я будил его, но в ответ получал только злое бормотание и, в конце концов, я перестал его трогать, пока он сам не решал пробудиться. Однако сегодня уже в половине десятого утра он сам проснулся, объяснив тем, что ему пора на работу. Признаться, я даже не знал, что он работает. — Как твое самочувствие? — спросил Глеб, когда мы завтракали на кухне. Я пожал плечами. — Да вроде хорошо… — Больше ничего не вспоминал? — Глеб постарался произнести это как можно обыденнее, однако выглядел он весьма неспокойно. Я растерялся на какое-то время. Меня так и подмывало сказать «да», но я не был уверен, что это хорошая идея. В конце концов, я видел весьма странные воспоминания, которые просто не укладывались в голове. Они были связаны со мной и Глебом, и в какой-то мере, он должен был знать… вот только хотел ли он? — Чего молчишь? — теперь Глеб не скрывал своего беспокойства. — Вадик? — Вспоминал, Глеб, — я, наконец, решился. — Я многое вспомнил. Правда, я хотел кое-что прояснить. Глеб побледнел. — Что именно? — спросил он. — Давай вечером? — предложил я. — Тебе пора ехать, а вечером мы спокойно поговорим. Ведь ты наверняка сможешь мне помочь разобраться. Глеб хотел возразить, но промолчал и кивнул головой. Вот и славно. Оставалось лишь дождаться вечера.