Вернись

...Осень наступила слишком быстро. Погода давно не радовала солнечными днями, все чаще устраивая проливные дожди. Вадим поежился, когда очередной порыв ветра настиг его при выходе из метро. Он пока не решался сесть снова за руль. Последствия той аварии еще были свежи, но Вадим был уверен: пройдет полгода — и может он снова сядет за руль. Но это позже. Пока он довольствовался метро. И это его даже устраивало. Жизнь налаживалась. Он вышел к Фрунзенской набережной. Плохая погода, державшаяся в Москве уже не первую неделю, не располагала к прогулкам, и потому на набережной почти никого не было. И потому он сразу его увидел. Глеб тоже заметил брата. Нервно оглянувшись, он направился навстречу ему, лихорадочно проигрывая в голове речь извинения. Он готов был ему всё рассказать. Попросить прощения. Попробовать сыграть всё заново. Только на этот раз ничего не утаивая. — Привет, Вадь, — нервная улыбка, неловкое объятие. — Я рад тебя видеть… снова. Вадим усмехнулся, но ничего не ответил. Он просто смотрел на брата, словно изучая его. Это всегда тяжело — непринужденно начать разговор, когда до этого у вас было столько дерьма — ссор, непонимания, обид… начинать всегда сложно. И Глеб знал, что на этот раз начинать надо ему. — Вадим, послушай, я извиниться хотел. Не только за ту ссору у меня — я хотел извиниться за всё. Ты еще не помнишь, но я много чего тебе сделал. Я всё расскажу, помогу вспомнить, только… — мучительно подбирая слова, Глеб как будто оправдывался. Хотя, по сути, извинения и оправдания — синонимы. Извиниться всегда тяжело. А Глебу так тем более. Но Вадим вдруг небрежно махнул рукой. — Ничего не надо, Глеб. Всё в порядке, — видя недоуменный взгляд серых глаз, Вадим невольно улыбнулся. — Память… она восстановилась, конечно, не вся, но это обычное дело. Я вспомнил то, что было важно, а остальное — я и без него могу спокойно жить. Мне хватает того, что я вспомнил, так что я больше не хочу копаться в прошлом. — То есть, ты… — Что-то вроде: «С возвращением меня». Младший брат облегченно выдохнул. С плеч словно свалился тот груз вины, который давил на него. Словно разрушились оковы, сковывавшие его. Наконец-то у него был шанс, а не надежда на то, что всё можно переиграть. — Я очень рад, Вадь, — сказал Глеб. — Очень рад. — Да, так будет лучше, — кивнул старший. — Теперь… пойдем, что ли, пройдемся? Всё-таки сегодня слишком прохладно. Глеб радостно улыбнулся и первым двинулся прочь с набережной. Вадим направился следом. «Так будет лучше», — глядя на счастливое лицо шедшего рядом брата, повторил про себя Вадим. «Да… конечно, лучше. Всё пока хорошо, так зачем нам лишние трудности? Когда-нибудь я расскажу ему, что помню всё. Пока оно хорошо — так пускай и остается. А нет… к чему загадывать», — на этой ноте Вадим отогнал от себя последние сомнения и поспешил за братом. Да. Так будет лучше. Пора было налаживать хорошие отношения вновь. Жизнь налаживалась.