Такая странная любовь, с привкусом горечи.

Зонтик проснулся в объятиях червового. Чужое тепло согревает и накаливает гормоны, заставляя мозг выделять дофамин. И никакой сахар не нужен. На щёчках шестого выступает румянец, а губы прорезает счастливая скромная улыбка. Феликс вскоре тоже проснулся и чмокнули краснеющего милого трефа в лоб: — Доброе утро, Зонтя! — Д-доброе… — Зонтик мило улыбнулся, обнимая своё солнышко, на что получая взаимные объятия. За окном чирикали птички, был слышен шум фелизонтопийского народа. Страна всё больше смешивалась и расцветала, жители хорошо ладили. Полная противоположность Пиковой империи… Прекрасный момент испортила внезапная головная боль, которая была подобна нивидимой стреле, врезаюшейся в голову на огромной скорости и причиняя неимоверную боль. Шестой схватился за голову, шипя от боли и тихо крича. Четвёртый в панике, с глазами, как чайные блюдца, бросился на помощь парню: — Тшш, тшш… Что случилось?! — Вхсаа. Голова… Боль прихватила и в левой части живота, потом резкая слабость. Он что, заболел? Но почему такая резкая и почти невозможная симптоматика?! А вдруг…что-то серьёзное?.. На глазах навернулись блестящие капли солёной жидкости. — Эй, эй, эй, Зонтя! Зонтичек, посмотри на меня, ты слышишь меня?! Всё хорошо, всё будет хорошо! Тшш, тшш… Франц! Дверь открылась, и фелицийский министр, отозвавшись на крик, тут же встал в дверях. — Что-то случилось, месье? Вы выглядите обеспоко- — А ну быстро врачей сюда! — проорал вне себя от ярости и волнения Феликс, прижимая к себе слабеющее тело. Разум улетучивается, обзор мылится. Крики блондина приглушаются и приглушаются, снова сильное головокружение… И ощущение, словно упал в пустоту. Долго так, падая, проваливаясь с головой и медленно, плавно задыхаясь, теряя сознание… *** Сознание пробудилось. Самое странное, что в моменты «вырубления» сознания Зонт не мог ни коим образом даже предположить, сколько времени прошло. Такое бывало во сне, крепко сне, без сновидений, да и в ярких снах тоже теряешь порой счёт времени. Шестой обычно знает, сколько он спит, но если бы не знал… Это было невозможно даже соотнести с чем-либо, словно время потеряло своё понятие. Это было словно на секунду, словно вечность, словно мгновенная, кажется, секундная пустота без времени и пространства. С другой стороны, она длилаявно не секунду. Она могла длиться полчаса, несколько часов, несколько дней или лет, может даже бесконечность… Но ощущалось это то ли секундой, то ли мгновение, то ли вообще разрывом во времени. Тут шестому начали приходить всякие философские мысли, от которых разболелась голова. Следующей задачей было огляделся. Открыв глаза, Зонтик зажмурился от света с комнате, придя в шок от того, что у него такая светобоязнь. Почти сразу же вернулись ощущения. Он лежит в чём-то мягком и белом, видимо, постельное бельё. Руку что-то держит, к счастью, тёплое, иначе бы у голубого случился бы микро-инфаркт. Подняв голову, Зонтик увидел дремлющего Феликса, хватка ослабевала, видимо, он давно тут сидит. Беспокоило лишь одно: что, чёрт возьми, случилось? От движений рукой четвёртый проснулся. — Аа… Зонтик? Зонтя, Зонтичка, всё хорошо? Как ты? — Н-нормально… — слабость и усталость вернулись, к счастью, без боли в животе и голове. Точно не от секса, нет… И от недосыпа тоже. Кажется, это что-то более серьёзное и пугающее. — А…что случилось? — Врачи тебя диагностируют, — произнёс Феликс с некоторой мрачностью в голосе. — Тебе нужно отдохнуть. А я пойду спрошу, нет ли у тебя чего-то серьёзного. — блондин мягко и тепло поцеловал младшего в лоб, даря чужой душе успокоение и тёплое чувство комфорта. Смежно жмурясь, Зонтик улыбнулся, закутываясь в одеяло. — Спасибо. *** Врачи в белых халатах смотрели достаточно серьёзно. У Феликса же всё внутри похолодело, зрачки сузились, кожа похолодела и побледнела. Рак. Это не было похоже на шутку, но и верить в это было…очень, очень страшно. Страх буквально охватил душу Феликса целиком и с головой. — Б-боже… Н-нет… Скажите, что вы ошибаетесь! Это что-то другое, пожалуйста.скажите, что это так! — К сожалению, ваше величество. Почечноклеточный рак. Дискомфортные ощущения, усталость, температура свыше тридцати семи… Нам очень жаль, мы постараемся сделать что сможем. Рак. Рак ёбаной левой почки. Единственной, блять, почки. По щекам заструились тёплые слёзы, зубы сжались. — П-пожалуйста, скажите, что это излечимо, прошу! — прокричал на весь кабинет червовый. Как же он дорожит своей пассией, он не сможет пережить, если с Зонтиком что-то случится. Врачи холодно произнесли: — На операцию по замене нужен очень хороший хирург. Он у нас есть, но…он работает за невообразимые деньги. — Я король! — гневно и с волнением прокричал блондин. — Я могу заплатить любую сумму! — 500 миллионов норманов. Цена заставила глаза четвёртого в шоке и страхе округлились. Такая сумма… ОН ничего не может сделать. У них в казне максимум половина от нужного, если учитывать доходы Зонтопии… Почему?! Почему человеческая жизнь так дорога материально?! Но не это было самое печальное и самое сложное. Феликс отдал Куромаку на прошлой неделе генератор в целях безопасности после учащения взломов и краж. Кто же мог знать, что так выйдет… — Погодите, ещё не всё потерянно! — с некоторой надеждой в голосе произнёс четвёртый клон, отправляясь куда-то. Через минуту-две он прибежал, запыхавшийся и взволнованный, с генератором Зонтика в руках. — Можете достать контейнер? Ага, благодарю, — Феликс нажимает на кнопку… Пропеллер слабо покрутил два оборота, после чего что-то внутри заскворчало, и лампа сине-голубого цвета погасла. Он сломался. Генератор сломался. «Нет… Нет-нет-нет-нет-нет!» На глазах наворачиваются слёзы паники. Этого не может быть… У них нет под рукой рабочего генератора. Чтобы сделать операцию, нужна огромная сумма. Всё это делало спасение обречённого всё более и более невозможным. Но не совсем и не всегда. В глубине души Феликса продолжала жить тихая, маленькая, хрупкая надежда, которая давала повод жить и наслаждаться жизнью.