Свет черного пламени

Сегодня они тянули жребий. Шапка старого гнома Сарга Бодорга — преподавателя словесности - как бы это смешно ни звучало, пахла кошками. Очевидно, кошка Сарга там и обитала, когда шляпа снималась с головы. — Господин Олдж, ну что вы так смотрите? Сейчас все ей - богу заполыхает, — осведомилась с плохо скрываемым злорадством хорошенькая эльфийская травница Лаэ Элас. Итак, нас было трое. И учеников предстояло набрать, как всегда, не больше десяти. Маленькое почти семейное предприятие, все участники которого провели бок о бок не одну сотню лет, призвано было систематизировать некие разрозненные околоволшебные дары. Возникло оно после великой войны с кланом Белой чести. На ту пору и в мире людей как раз прокатилось несколько разрушительных конфликтов. Белых победили, истребив таким образом немногих умельцев воспитать из любого мало-мальски одаренного мальчика настоящего ведьмака. А люди стали более ответственно относиться к своим представителям, наделенным силой. Собственно, в Белых не было ничего страшного, если бы детей, прошедших калечащие ритуалы, не превращали в убийц всяческой нечисти. А доморощенные ведуньи и так могли принять роды и вылечить скот. Но это вкратце. Я помнил глаза последнего ведьмака, почившего в моем пламени, больше того, мы дружили и не раз выручали друг друга из всяких передряг, пока не всплыла правда о моей природе, а он не смог превозмочь свою. Что ж, на этом и строились с тех пор отборочные испытания, устраиваемые мною из года в год, когда мне выпадала такая высокая честь. Они входили в комнатку, выходящую окнами в маленький садик, и нагоняли неизменную тоску. Что-то с настроением в последнее время не задалось. Мальчишки появлялись все реже. А устраивать с девицами настоящую боевую практику было делом утопическим. Ну куда им кувыркаться через голову, они собственные толстые задницы не могли поднять, потому что…да просто потому. То ли измельчали так маги, то ли поставить им элементарный щит не представлялось возможным в силу их особенностей. Но готовился я наблюдать смотрины деревенских красавиц. Очередная златовласка убежала в слезах, хотя стоило оставить ее на потеху Лаэ, считающей себя уж слишком непревзойденной. В дверь постучали. Меня ждало очередное скучное собеседование или нет… С первого взгляда показалось, что в комнату вошел мальчишка, привнося искру совершенно иного задора. На простом широком лице рассыпались яркие веснушки, пронзительные с янтарным отблеском глаза смотрели зло и прямо. Он рвался в бой. Но это было всего лишь обманчивое первое впечатление. Девушка имела весьма странные черты. Ее крупный рот и густые короткие кудри, здоровенные ручищи рудокопа и слегка выдающиеся уши говорили о не человеческой природе. Но я не представлял, куда ее причислить с таким набором внешних черт. — Доброе утро, представьтесь, — попросил как можно ровнее. Интерес в этом деле являлся помехой. Обычно, девица, если меня не подводили глаза, то по покрою передо мной все же восседала особь женского пола, начинала флиртовать, рассказывать сколько от нее будет пользы лично куратору. — Как мне к вам обращаться? — грянула она вопросом на вопрос, обретя еще и голос с хрипотцой. — Скажем, Олдж, — предложил я нехотя. — А что из этого имя, что родовое имя? — она овладела моим вниманием настолько, что я почти не слушал ее неуместных вопросов. Бедра у девчонки были не больше, чем у присевшего мальчика. Она немного сутулилась, пряча грудь, обозначенную слишком оттопыренным кожаным жилетом. Но негодяйка надела штаны и вдобавок так естественно расставила колени пошире, как будто носила их всю жизнь. — Зови меня — Олдж. — Уважаемый Олдж, я Фыва из рода Дробигар. — Дробигар? Но это же гномы. Ну-ка встань покажись, — попросил без задней мысли и поднялся сам. Она поднялась со стула и подбоченилась, расставив ноги на ширину плеч. Но даже с этим оказалась рослой. И вообще от нее веяло жизненной силой. Такую, пожалуй, не грех вытянуть на утреннюю пробежку. — Моя мать — обычная женщина. Но я воспитывалась с отцом. У меня вот такие вот братья, — она показала рукой не выше подмышки. — Хорошо, чего только не бывает. Но что ты умеешь делать? Зачем пришла? — Знаю травы от матери, могу поговорить со зверем так, что он будет меня слушаться, — перечисляла она, загибая пальцы, весьма гордая собой. — Ну а магия? Ты колдуешь на погоду, можешь вызвать огонь? — спрашивал без особого энтузиазма. Она сникла, но при слове огонь встрепенулась, во всей красе продемонстрировав высокомерие истинной гномессы. — Огонь? Да я рождена в огне! — Человеческой женщиной! — съязвил я по инерции и протянул ей руку. Девчонка отреагировала на жест. Когда она крепко сжала мою ладонь, ее круглое лицо резко начало вытягиваться, пока на носу не появились крупные капли испарины, а рот не исказился в немом крике. Она еле вырвала руку и замахала ей в воздухе, в попытках остудить багровый лоснящийся ожог, на поверхности которого уже вспухали желтые водянки. — Да это ж не огонь, он горячее пламени горнил Магара. Такой бывает только у драконов, — она глянула исподлобья. — Закрыт прием! — я запечатал жестом двери. — Идем, вылечим твою ладонь. Мы шли по коридору разрушенной части старого замка. Когда надоело латать его дыры, так и оставили все. А то господин гном больше махал кайлом, чем читал умные книжки. А наша травница считала, что с виноградом и заросшими травой провалами в крыше он больше напоминает эльфийское жилище. — Немного ты сегодня насобирал, — посетовала Лаэ, разглядывая мою спутницу. — А это кто такая? Ты за что ее так? — Скрепил дружбу! — огрызнулся и без того ощущая угрызения совести. — К ужину не опоздайте, — высокомерно напомнила эльфийка. — Обеда не было, — она умудрилась окончательно испортить мое настроение. И как мы до сих пор не покончили жизнь самоубийством, сублимируя в великой затее стремление скрасить вечное одиночество.