Брачная ночь

Быть мужем будущего правителя империи Саджессов — не так уж и трудно. Только, когда родители этого будущего правителя начинают подозревать тебя в несоблюдении супружеского долга — начинает волновать. Как-то раз, Император пригласил мужа своего сына пообедать с ним, и на этой встрече задал вопрос личного характера, тем самым вогнав Тэхёна в неловкое положение. — Вот сколько принюхиваюсь, так и не чувствую на тебе запаха Чонгука, — говорит мужчина, пережевывая кусок мяса. — Скажи, у вас все в порядке? Тэхён случайно роняет вилку на пол и спешит тут же ее поднять, а потом понимает, что это не совсем «по-королевски», и передает серебряный предмет вовремя подоспевшей слуге. Прядь чуть длинных волос выбилась из прически, омега заправляет ее за ухо, и цепляется золотым браслетом за другую прядь. О Боже… — К чему этот вопрос, Ваше Величество? — сконфужено спрашивает Тэхён, боясь посмотреть Императору в глаза. — К тому, что прошло почти пол года с вашего замужества, и меня до сих пор не обрадовали вестью о твоей беременности. Так мало этого, я еще не чувствую на тебе запаха твоего же мужа. Значит Чонгук тебе и метку не поставил? — грозно проговаривает мужчина, пока Тэхён пытается подобрать нужные слова. — Ваше Величество, я… — Я не желаю слышать твоих отговорок, — перебивает его Император, ударяя слегка рукой по столу. Тэхён дергается, и опускает виновато глаза. — Если до наступления весны ты не забеременеешь, то я признаю твой с Чонгуком брак недействительным. Мне не нужен омега, который не способен родить моему сыну наследника. Угроза была достаточно внушительной и заставила Тэхёна задуматься о своем положении. Рассказать Чонгуку он так и не решился, потому что тогда его муж точно пойдет разбираться со своим отцом. А это значит, что омега больше не сможет иметь хоть какие-то родственные отношения с Императором, более того — своего статуса «мужа» он лишится намного быстрее. Поэтому Тэхён решает, что их супружеские отношения должны выйти на новый уровень. Конечно с трудом, но в один из дней просит знакомого ему слугу подготовить его к ночи с Чонгуком, на что тот конечно же соглашается и немедленно приступает к работе. Тэхёна моют, удаляют лишнюю растительность с ног, рук и интимных мест специальной карамелью, натирают ароматными маслами и одевают в длинную шелковую рубаху. Через боль он вытерпел второй и самый болезненный этап подготовки, получил удовольствие от своеобразного массажа на третьем этапе, а на заключительном начинает нервничать от осознания ожидающего его вечера. Чонгук заходит в покои с усталостью, показывающейся на его лице. И сильно удивляется когда застает своего мужа за дамским столиком у зеркала и с гребнем в руках. — Первый раз вижу тебя на этом месте, — целуя в щеку и ощущая непривычный аромат каких-то трав на мягкой коже, уточняет: — Всё в порядке? — Да, всё хорошо, — спешит ответить Тэхён, и кладет гребень на стол. — Всё хорошо, — уже для себя произносит он, смотря за раздевающимся Чонгуком в отражении зеркала. Тэхён готов физически, но не морально. Он совершенно не готов придаться плотским утехам со своим законным супругом, но боится потерять его после наступления весны. Сейчас конечно нет такого страха, как в их первую брачную ночь, но все же лишиться своей невинности именно сегодня он не готов. Но нужно… — Чонгук, — обращается омега к мужу, когда тот начинает расстегивать свою рубашку. Чонгук оборачивается и видит, как Тэхён скованно поднимается с мягкого табурета. Вот он, стоит перед ним такой красивый и нежный, и у альфы щемит в сердце от того, насколько его муж прекрасен и насколько он ценен для него. Чонгук смотрит с безграничной любовью, всем видом показывая свои чувства, и ждет пока Тэхён наконец подойдет и обнимет его. Но Тэхён делает то, что вводит Чонгука в большое замешательство. Изящная рука тянется к длинным завязкам на белой рубахе и в следующий момент дорогой шелк спадает с хрупких плеч, оголяя молодое тело полностью. Чонгук застыл как и телом, так и глазами, смотря нечитаемым взглядом на смущенное лицо. Чужие щеки окрасились розовым, а карие глаза, как и в ту самую ночь смотрят с выжиданием и неким испугом. И Чонгуку уже понятно, чего именно как бы ждут от него, но не понятно одно…Зачем? Для Чего? Он продолжает расстегивать рубашку, направляясь в сторону мужа. Тэхён же чувствует открытое недовольство и тушуется под грозным взглядом. «Что не так? Я тебе не нравлюсь?» — переживает он. Разве не все альфы хотят своего омегу? Или Тэхён выглядит не достаточно привлекающим? Взгляд свой Чонгук не отводит, все так же смотря только в глаза. Расстояние теперь между ними достаточно близкое для того, чтобы подхватить омегу под округлые бедра и вместе с ним поддаться порывам страсти и утонуть, кажется, в бесконечной любви. Но Чонгук не хочет, и вовсе не из-за того, что ему что-то не нравится конкретно в его муже. Его не устраивает сама атмосфера и вид Тэхёна, которого будто бы заставили заниматься этим… Тэхён из-за всех сил старается перестать дрожать, как листья его любимой яблони во время весенней непогоды. Но крупно вздрагивает и зажмуривается, когда Чонгук как-то слишком резко накидывает на плечи омеги свою рубашку, прикрывая чужую наготу. — Объяснишь, в чем дело? — сразу говорит он, держа мужа за дрожащие, немного островатые плечи. Тэхён, не поднимая взгляда, пытается сказать: — Я хотел, — начинает, но сразу обрывается, потому что, что именно говорить он не знает. А Чонгук между прочим ждет. — Прежде чем ты ответишь, позволь задать еще один вопрос, — а точно ты этого хотел? — делает ударение на слове «ты», видя одинокую соленную дорожку на левой щеке. Тэхён плачет впервые после их брачной ночи. — Понятно, — вздыхает Чонгук, убирая руки с плеч. Тут и объяснять ничего не нужно. — Слушай, может я что-то не так делаю? Тэхён решается посмотреть в темно-карие глаза, и видит нескрываемое разочарование. И от него становится больнее в разы, чем от выдергивания волос карамельной жижей. — Скажи, что я должен еще сделать, чтобы ты перестал сомневаться во мне? — выдает обиженное Чонгук. — Неужели ты повелся на угрозы моего отца? Неужели ты согласился пойти на такое, ради прихоти Императора? Ты так легко готов переступить через себя, через свои чувства? — не сдерживается альфа, повышая голос. — Я просто боюсь потерять тебя, — подает он жалостливо. Влага на глазах делает картинку мутной, но все равно он видит насколько Чонгук зол. — Скорее я займу престол, чем нас разлучат, — твердо, как приказ, озвучивает. — Я не позволю, — берет в ладони заплаканное лицо, заставляя посмотреть на себя. — Слышишь, я не позволю! Тэхён шмыгает носом и кивает, после чего оказывается прижатым к оголенной мужской груди и снова хнычет. Чонгук обнимает так, будто это их последний раз. — Прости меня, — выдавливает из себя омега, обвивая чужую талию. Для него это признание мужа весомее всех приказов Императора. И он верит, потому что любит точно так же как и Чонгук — безгранично, и потому что знает, что кому-кому, а вот ему Чонгук точно никогда не соврет…