По обе стороны баррикад

Рабастан Лестрейндж

13 декабря 1979 года

      Первый снег опадал на землю. Холодный воздух проникал в лёгкие, расползаясь по ним морозной свежестью. Деревья давно сбросили пожухлую листву и теперь одиноко стояли, будто особняком. Стемнело. А землю покрывал слой чистого белоснежного ковра, усыпанный неопределённым количеством мёртвых или оглушённых в пылу битвы тел.       Сложно ли на вид отличить мёртвого от поражённого конфундусом? Вы даже не представляйте насколько.       Рабастан вздохнул. На данном этапе операция проходила успешно. Он прошёлся вдоль тел, с мрачным наслаждением оглядывая лежащих навзничь членов ордена Феникса.       Фенвик, Фиццерберт, какая-то девка, напоминающая ему бледную моль, старикан, которого он видел впервые, и... наткнувшись взглядом на Пожирателя смерти, явно мёртвого, он презрительно сморщил нос. Пусть так, Уилкис никогда ему не нравился. Он был ещё одной продажной крысой, которые начали слишком уж часто протискиваться в их ряды.       Особо яркая вспышка зеленоватого света за холмом привлекла его внимание. Лестрейндж и без этого знал, что там всё ещё продолжалась борьба, но предполагал, что уж Мальсибер и Эйвери сумеют одолеть неожиданное препятствие. Неожиданное, очень надоедливое и, как он понял к тому же, умелое.       — Чёртовы Фениксовцы, даже помереть спокойно не могут, — посмотрев на часы, он с раздражением выдохнул пар.       Такими темпами они не закончат вовремя. Операция планировалась на несколько минут, а прошла уже четверть часа. От нечего делать Рабастан стал наблюдать за секундной стрелкой, которая, как ему казалось, слишком уж быстро нарезала круги.       Говоря на чистоту, он не должен был скучать от безделья. Скажем даже так, у него было, чем заняться. Например, проверить, в действительности ли мертвы все маги, лежащие у него под ногами. Или, вернее, поискать на ледяных руках каждого пульс и добить при обнаружении.       Рабастана аж передёрнуло от отвращения.       Нет, этого ему делать не хотелось. Для такого рода поручений у него было два идиота: Мальсибер и Эйвери. Не зря же Тёмный Лорд назначил его главным на операции.       Обмен заклинаниями за холмом прорезал громкий хрип, раздавшийся в ушах Лестрейнджа эхом. Он оторвал глаза от циферблата, с трудом подавив испуганный вздох. Кто там, чёрт возьми, такой? Рабастан стал предполагать сразу самый худший расклад. Блэк? С ним ещё можно разобраться. Или Грюм? Вот это было бы... нехорошо.       Правда, будь это так, и он, и эти двое были бы мертвы. Лестрейндж ни разу не видел Грюма в деле, только слышал, и это, по его собственному убеждению, было одной из причин, почему он всё ещё ходил по этой земле. Выжить при столкновении с главой аврората — сложно, если не невозможно. По крайней мере, кому-то вроде него.       Пожиратель стремительно, насколько это было возможно сделать через сугробы, пересёк холм, держа палочку наготове. О нём никто из фениксовцев не знал, что давало преймущество.       Эйвери он заметил почти сразу, не особо выглядывая из-за своего укрытия.       Тот лежал у подножья холма, корчась от боли, пока из под его рук, зажимающих левый бок, стремительно вытекала кровь. Мальсибер был в положении не лучше, раз уже отступал к голой роще, приготовившись, видимо, оттуда аппарировать.       А таинственный противник стал виден Лестрейнджу только сейчас.       Противница.       Она крутилась, всё с большим напором посылая в другого пожирателя смерти заклинания. Режущие, взрывные, обманки, оглушающие. Некоторые выходили слабыми, что было видно по их еле заметному свечению, но их было настолько много, что распознать все стоило большого труда. Рабастан с расползающимся по телу ужасом лицезрел, как непростительное, с характерным свистом, пролетело в сантиметре от уха Мальсибера.       Последнего спасал лишь опыт и любовь к дуэлям. Хотя к этой дуэли он, очевидно, тёплых чувств не питал и перешагнул уже было линию антиаппарационного купола, но девушка хладнокровно послала ему вслед Ступефай. А следом неизвестное ему, Лестрейнджу, огненно-рыжее проклятье, от которого противник отчаянно взвыл, но тут же затих.       Рабастан про себя ругнулся, не смея даже громко дышать.       Если бы она не была фениксовцем, то он подумал бы, что это Беллатрисса. Та тоже атаковала молча, боясь раскрыть свою истинную личность. Но это только на публике. В поместье же Малфоев и Лестрейнджей она превращалась в настоящего монстра. Безумного и безжалостного. Он как наяву слышал эти пронзительные «круцио», которыми Белла щедро осыпала попадавших в её распоряжение пленников. Будь то маглы, будь то маги, она просто наслаждалась тем, как они извивались на полу от непереносимой боли.       Рабастан никогда не понимал, что брат нашёл в ней и вскоре решил, что это был просто брак по расчёту, который разве что Родольфус считал чем-то большим. Кое-кто, не будем тыкать пальцем, купился на чистокровность Блэк и богатое приданое.       Девушка перевела свой взгляд на скулящего Эйвери и, недолго думая, послала оцепенение. Кровь, водопадом льющаяся на снег, ненадолго остановилась. Она подошла к нему и, воровато оглянувшись, осмотрела рану. Залечила её порванные края. Ещё раз оглянулась, особенно подозрительно остановившись на скрывающем пожирателя холме.       У Лестрейнджа не было ни желания, ни времени раздумывать над странным поведением противницы — он пытался не выдать себя и найти более удачное положение, чтобы послать в неё заветную Аваду. Отсюда бы он точно промахнулся, а в открытый бой вступать ой, как не хотел. Она, вероятно, выдохлась, но репертуарчик имела завидный и активно им пользовалась.       «На чужих ошибках учатся», — невесело подумал он. Вот был бы тут Долохов или младший Блэк – ещё можно было бы посоревноваться... сухая ветка под его ногой с громким хрустом треснула и Лестрейндж понял, что либо он сделает это сейчас, либо не сделает никогда.       — Авада Кедавра! — зелёная молния рванула из его палочки, осветив пространство на много метров вокруг.       Девушка, собиравшаяся уже уходить с поля боя, поспешно уклонилась, скатившись по сугробу, и перед следующей атакой успела лишь выставить слабый щит, еле блеснувший золотым.       В него молниеносно впилось редукто, следом полетел невербальный конфундус, в который Рабастан щедро вложил силы. Под таким напором щит провис и мгновенно истлел, девушка пошатнулась, а пожиратель решился на ещё одно непростительное. Но так и не успел произнести слова, что комом застряли у него в горле.       С глухим хлопком Лестрейндж рухнул в снег.       Тишина разлилась по полю. Противница опустила палочку и попыталась было что-то сказать, но до него долетел лишь тихий сип.       — Марлин... — тихо пробормотала она наконец и, с судорожным вздохом, стала карабкаться по снегу за холм. Видимо, за телами товарищей. Некоторые из них были точно живы и Рабастан как никогда пожалел, что не проверил, кто именно.       Обнадёживало одно: на их отсутствие должны были обратить внимание и прислать подмогу. Пусть даже это заметит дотошная Белла или ворчливый Снейп, без разницы. Ему, как и лежащей неподалёку парочке, не хотелось примёрзнуть к ледяной земле. Впрочем, может быть, это был бы не самый плохой исход. Задание-то они провалили.       «Холодно».       Подействовал ли леденящий кости мороз или же сделал своё дело сработавший таки конфундус, но это была последняя мелькнувшая в его сознании мысль. Дальше пожиратель отключился.