По обе стороны баррикад

Николь Легард

25 декабря 1979 года

      — У меня щас бошка взорвётся.       К двенадцати часам дня в коттедже Деверрелов проснулись практически все. Причём Николь, неожиданно, разлепила глаза одной из первых и всё утро помогала Молли разбирать последствия Рождественской вечеринки. На самом деле, они праздновали не так уж и долго, всего-то три или четыре часа после полуночи. Возможно, сказалась накопившаяся усталость, но, как думала девушка, дело было в убийственном количестве спирта.       Николь была одной из немногих, кто нормально себя чувствовал по одной простой причине: она не пила. Просто не любила алкоголь — в основном, из-за вкуса. Ей говорили, и не раз, что люди пьют вовсе не из-за него, а чтобы расслабиться, не думать ни о чём, и по многим другим причинам... однако, это был не самый убедительный аргумент — ясность разума она ценила. Намерено затуманивать сознание? Да никогда. Наверное. Давняя как мир мудрость ей подсказывала, что зарекаться ни в коем случае нельзя.              — Антипохмельное кончилось ещё утром, — уведомил Люпин, который, к его радости, успел проснуться до этого прискорбного события.       — За...шибись.              — Может, сваришь ещё котелок?       Люпин, очевидно, издевался.       — Скорее сдохну, — отрезал Блэк, прикрыв ладонями лицо.       Он оторвался лучше всех — Николь никогда б не подумала, что услышит «Тихую ночь» в исполнении самого Сириуса Блэка. Она много раз видела пьяных людей, и, в основном, они все делились на несколько типов: рыдающие, спящие и невменяемые. Она до сих пор помнила, как несколько мальчишек на факультетской вечеринке нахлебались Огневиски и полетели купаться в Чёрном озере... Таких Николь отнесла бы к последнему типу. Тем не менее, Блэк попадал в особую категорию — пьянея, он начинал петь. И чем больше спирта попадало ему в кровь — тем интереснее становился репертуар. Поэтому, когда гриффиндорец в конечном счёте остановился на песне для церковного хора, она уже не удивилась. Просто приняла как данное.       — Так, куда ты собираешься сейчас? Домой?       Люпин возился со вскипевшим чайником: рождественским утром хотелось чего-нибудь погорячее. Сириус частично приоткрыл лицо, но на вопрос отвечать не спешил, сверля спину друга неясным взглядом. То ли задумчивым, то ли просто туманным — было непонятно.       — Да наверное, — в конце концов ответил он, снова закрыв глаза.       — И не скучно тебе в Брайтоне?       — В доме отшельника не повеселишься, — согласился Блэк. — Но это лучше Лондона. Паршивый городишко.              Люпин поставил перед ней чашку только-только заваренного чая, присаживаясь рядом.       — Спасибо, — Николь приложила озябшие руки к горячим стенкам кружки.       — Пожалуйста, — кивнул он, а далее вновь обратился к Блэку: — Тебе бы побыстрее уйти. Дин говорил что-то о новом задании для мелкотни. То есть для нас.       — Рождество же, какого чёрта... — Сириус помассировал лоб, переносицу и область вокруг глаз, прежде чем взглянуть, наконец, на стол. — А где кофе?       — Тебе от него будет плохо. Опять. Я заварил чай из алтайских трав или вроде того. Который Молли оставляла.       — В общем, травяную бурду, — вынес вердикт Блэк, всматриваясь в свою чашку.       — Пить которую никто не заставляет.       — Я и не собирался.       Люпин промолчал.       Николь переводила взгляд с одного парня на другого, вдыхая травяной пар. Ещё летом они не были в столь напряжённых отношениях, а в Хогвартсе так вообще, насколько она знала, считались лучшими друзьями. Однако, в последнее время между ними будто бы кошка пробежала — вечные ссоры, подозрения, мелкие стычки. Сейчас так было во всей компании гриффиндорцев, включая Поттеров и Петтигрю, и это ей совсем не нравилось. Она просто не могла понять — почему?       Впрочем, гадать бесполезно — если кому-то и было об этом известно, то только им самим. А гриффиндорцы, особенно эти, умели хранить свои тайны.       И, по её ощущениям, этих тайн у них было достаточно.       Сейчас в доме находилось не так много народу: основная часть орденовцев уже покинула коттедж, причём многие сделали это ещё ночью. Те, конечно, которым было куда идти. Николь у Деверрелов жила на постоянной основе — другой нормальной базы у Ордена просто не было. Немногие предлагали для этого свои дома, но и тех отпугивала нужда накладывать Фиделиус. Некоторые варианты, вроде жилища Сириуса, просто находились слишком далеко — это ограничивало даже аппарацию. Да и занимать дом, местоположение которого известно всей семье Блэков... Не лучшая идея, скажем.       Люпин обернулся к двери.       — И чего все носы повесили?       Николь в который раз поразилась бесшумности Доркас Медоуз — на кухне было тихо, но даже так её шагов никто не заметил. Зато громкий командный голос — наоборот, не услышать было невозможно. Появившись на пороге, женщина первым делом вскинула тёмные кудри и лихо улыбнулась, будто не напивалась всю ночь напролёт на пару с Блэком. Тот встрепенулся и, возвращая на уставшее лицо усмешку, ответил:       — Похмелье.       — Сдаёшь позиции, — хохотнула Доркас и одним движением палочки заставила всю посуду разлететься по местам. После выудила откуда-то турку, пробегаясь глазами по полкам. — Кофе?       Сириус, ни на секунду не задумываясь, кивнул, расплываясь в довольной улыбке. Со стороны же Люпина донёсся едва слышный вздох.       Николь надоело наблюдать уже давно, да и чай в кружке давно закончился, поэтому она молча покинула кухню.       Ремус также безмолвно проводил её взглядом.       Её это, не хотелось признавать, раздражало. Оказавшись в одной комнате, гриффиндорская компашка всем видом показывала свою сплочённость. Все неизбежно начинали вспоминать Хогвартс, какие-то квиддичные матчи и множество другой... Чепухи? Нет, отнюдь, но находиться с ними в одном помещении в такие моменты становилось невыносимо. В частности, если ты к общим воспоминаниям не имеешь никакого отношения. Она и так мало разговаривала, а в таких ситуациях вообще не раскрывала рта. Зачем?       Сейчас — это признавать тоже тяжело — ей было просто жаль. Уже как полгода — жаль. За последние курсы она успела привыкнуть к чужому обществу. Не к любому, конечно, к конкретному. Три года — немалый срок, и слово «привычка» совсем не отражало испытываемых ей чувств. Здесь лучше подходило другое, так ненавистное ей сочетание букв. Привязанность. Из-за неё Николь необычайно остро ощущала старое, знакомое одиночество. Вернее так — она поняла, что это такое в полной мере. Раньше жизнь не слишком баловала её чужим вниманием, и одиночество было привычно... Теперь же оно ощущалось странно, неестественно. Будто бы давно перестало быть частью её жизни, а сейчас пыталось вклиниться обратно, на своё обычное место.       Однако, то уже было занято.       Николь успела преодолеть пару ступеней, прежде чем дверь в прихожую распахнулась, а по полу в знакомой манере застучал деревянный протез.       — Легард! — командный голос развернул её в полушаге. — Отставить отдых. Есть задание.       Аластор Грюм, пожалуй, был одним из немногих примеров постоянства в этом непостоянном мире. Он был словно скала, нерушимый камень в свирепом, штормовом море. Если внешне мракоборец и менялся — за этот год у него пропала левая нога — то внутренне — отнюдь. Принципы у главы аврората были поистине железными. Николь не знала ничего, что могло бы остановить его вечную борьбу со злом.       Это, однозначно, успокаивало.       Она кивнула мракоборцу и, не удержавшись, улыбнулась. Летом она была готова на стену лезть из-за постоянных тренировок, а теперь их даже не хватало. Грюм не тратил слова и движения попусту: каждый его совет многократно повышал шансы на выживание. А она любила, когда говорили фактами — просто и ясно.       — Сначала они аппарируют в Абермул, а после можно и на поезд, — Хардин выглянул из-за спины Грюма, стряхивая с шапки снег. — Я не против, впрочем, и Бирмингема...       — Бирмингем? — с глухим хрипом переспросил Грюм. — Ты переоценил Люпина.       — Он там жил, это не должно быть сложно, — пожал плечами Фиццерберт и одним движением стянул с себя куртку.       Николь автоматически прислушалась. Разговор наверняка был о задании. Вернее, об их задании? Ремус говорил, что слышал об этом от Дина... Называть так Хардина ей было непривычно даже в мыслях.       Из кухни все стянулись в гостиную, а сверху на крики Грюма спустилась и Марлин. Она должна была сегодня вернуться к семье, но это, очевидно, откладывалось на неопределенный срок — задание касалось и её.       — Сядь, — коротко приказал Грюм, ткнув тростью в кресло.       Николь послушно села.       — Есть новость. Хорошая или плохая — увидим, — он обвёл комнату хмурым взглядом голубых глаз, прищурившись. — У Ордена новая база.              Сириус хотел что-то сказать, да и не только он, однако в итоге никто в комнате не проронил ни слова. Взгляд Николь застыл на подставке для зонтов: она стояла у двери, в прихожей, и слегка выглядывала из-за спины Грюма. Там был бежевый зонтик Элоиз, синий — мистера Деверелла, чёрный — Люпина, и самый лучший, красивого изумрудного цвета — её.       Шкаф в общей спальне был завешан множеством вещей и тем немногим, что досталось ей от матери. На тумбочке со вчерашнего дня стояло новенькое радио: она весь вечер сочельника размышляла о том, как обойти Фиделиус, несколько раз перечитав инструкцию. На третьей сверху полке кухонного шкафа стояла кружка с полустёртым рисунком — подарок отца. На ней ещё угадывался красивый и большой дракон, чем-то похожий на португальского длиннорылого, однако Николь ей пользовалась нещадно часто десять лет подряд и...       Снова переезд?       Подавив усталый вздох, девушка на секунду прикрыла глаза. Жаль, конечно, но она переживёт.       — Вероятно, это место станет основной базой. Ваша задача его обжить, — Грюм обернулся, вперив взгляд в Хардина.       Тот прокашлялся.       — Да, обжить... — тон, которым Фиццерберт это сказал, ей совсем не понравился. — Нам предстоит немало работы. Дом в не самом хорошем состоянии, он долгое время был заброшен...       — Заброшен? — Доркас хмыкнула. — Тогда нам нужно готовиться к войне против боггартов и гномов.       Сириус сказал что-то нечленораздельное, подняв лицо к потолку:       — Ненавижу.       — А кто любит боггартов?       — Психи.       Николь не смогла сдержать смешок. При Грюме, правда, лучше было не смеяться. Да и не улыбаться вообще, особенно во время обсуждения задачи. Глава аврората уважал исключительно старый добрый покерфейс.              — Посмеялись? — с ноткой раздражения спросил Грюм. Вернее, даже не спросил. Утвердил.       Снова молчание.       — Где этот дом находится? — спросила Медоуз со всей серьёзностью.       Хардин тяжело вздохнул, но ответить не успел.       — Хоукин? — довольно уверенно предположил Люпин: видимо, они с «Дином» ранее обсуждали этот вопрос.       Однако, тот молча покачал головой.       — Каслкрофт, — утвердила Доркас. — Я была там недавно, по делам. Видела, что многие дома продаются. Не без причины, наверняка, но всё же.       — В Ферренсби тоже немало домов на продажу, — вклинилась Марлин. — Моя тётя...       — Хватит, — Хардин поднял руку, словно в знак протеста. — Всё равно не угадали. Это маггловская деревня.       Они снова замолчали. Николь, которая так ничего и не высказала, чуть приподняла бровь. Конечно, идея занять домик в маггловском районе была вполне себе ничего, с одной стороны. С одной. А с другой — магглы. Никакой свободной аппарации и небрежного колдовства, иначе им массово придётся учиться качественному стиранию памяти. А по нынешним законам за подобное можно было получить неплохой такой срок.       — И всё же, если конкретнее, — продолжил Люпин после затянувшийся паузы.       Николь отвернулась к камину, напрягая память. Хардин точно упоминал Бирмингем. Это на северо-западе от Лондона, графство Уэст-Мидлендс, однако, вовсе не деревня. Южнее от него находится Глостершир, восточнее — Лестершир, севернее — Стаффордшир, а вот западнее...       — Уэльс. Если конкретнее — Нью-Роу. В общем, — Хардин прокашлялся. — Я предлагаю аппарацию. Кто-нибудь был в Аберистуите? Или, может, в Аберайроне? Самые ближние города.       Разумеется, никто.       — Ну, я так и думал. Поэтому предложил Бирмингем. Нью-Роу вы, естественно, не видели, но туда можно добраться на поезде... Рем, аппарировать до Бирмингема не проблема?       Люпин не слишком уверенно кивнул, будто прикидывая свои силы. Николь знала, что в этом он был хорош. Она и сама неплохо аппарировала: быстро, но недалеко. С Люпином и расстояние было не страшно, к тому же он легко переносил больше одного человека. Как-то раз они перемещались даже вчетвером! В место поблизости, конечно, рядом с домом Уизли, но это всё равно впечатляло.       — Отлично, — Фиццерберт кивнул, словно ни на секунду не сомневался в положительном ответе. — Давайте так, — он поднял взгляд на часы. — На сборы час, — Грюм в углу покачал головой. — Ладно, полчаса. Но, конечно, аппарировать с Ремом в полном составе вы не сможете... Так что... — он снова взглянул на Грюма в поисках помощи.       А аврор явно уже всё для себя решил.       — Люпин, Легард и Блэк. Остальных завтра подкинешь, — сказал он Фиццерберту.       — А почему Хардин не может аппарировать с нами сегодня? — осторожно начала Николь. — Он же видел этот... Нью-Роу. Так всё было бы проще.       Казалось, будто люди в комнате успели забыть, что она вообще умеет разговаривать, поэтому на вопрос отреагировали не сразу. Хардин, судя по выражению его лица, усердно думал над оправданием:       — По некоторым причинам это невозможно, но завтра...       — Без лишней болтовни. И вопросов. Дело не терпит отлагательств — чем раньше база будет готова к переезду Ордена, тем лучше, — Грюм постучал деревянной ногой в сторону прихожей. — Мы не можем вечно сидеть на шее у Девереллов.       — Пожалуй, да, — Николь тихо согласилась.       Хотя менять уютный, родной уже коттедж на заброшенный дом в маггловской деревне не хотелось никому.       

***

             Их трясло. Особенно Люпина. Понятное дело — аппарировать за 300 миль, да и ещё и с балластом... мягко говоря, нелегко.       Её тоже слегка укачивало, впервые за много лет. Хогвартс экспресс должен был отучить волшебников от таких недомоганий, но в поезде до Аберистуита знакомые ей симптомы проявились вновь.       — Ну и рожи у вас, — хохотнул Блэк. — Страдальцы.       «На свою посмотри», — мысленно огрызнулась Николь.       Он, видно, уже не был столь раздражён, как пару часов назад. Аппарировали они успешно: с первой попытки, да ещё и сразу в нужное место. Однако, Блэк был вынужден приземлиться на крышку мусорного бака, а после — и вовсе провалиться внутрь. Впоследствии он был, очевидно, недоволен, хотя Люпин и извинялся. Дважды. По его словам, пока он тут жил, мусорные баки стояли с другой стороны.       До этого хмурый Ремус неожиданно улыбнулся.       — Это скоро пройдёт, — ответил он, прикрывая веки.       Николь следовало бы сделать то же самое: вид движения за окном только усугублял её состояние. Можно было откинуться на сидение, может, немножко подремать... Хотя последнее, конечно, вряд-ли, по нескольким причинам: во-первых, внезапно разговорившийся Блэк, а во-вторых тот факт, что ехать им осталось меньше получаса. Да и спать не хотелось. А вот смотреть на ясное, закатное небо — ещё как. На самом деле она как-то больше уважала рассветы и соответствующие им прохладу, тишину и умиротворение. Но закаты тоже были хороши, особенно под размеренный стук колёс, хоть зимой в них и не доставало завораживающих красок. Если бы при этом всём её ещё не тошнило...       — Я вижу город.       Она обернулась к Сириусу, который с невероятным интересом изучал вид за окном. За эти несколько часов он чуть с ума от скуки не сошёл.       — Это Аберистуит, — не открывая глаз, известил Люпин.       Блэк закатил глаза.       — Я в курсе.       К нему, кажется, снова вернулось дурное настроение.       Николь сдержала страдальческий вздох. Неужели эти двое будут огрызаться друг на друга все пять дней, которые они вынуждены будут прожить бок о бок? На такое она не подписывалась.       — Ну и глушь, — снова прокомментировал Блэк. — На кой чёрт нам торчать тут до нового года?       — Дин сказал, что работы непочатый край. Боггартов мы там вряд-ли найдём, всё-таки маггловский дом, но что-то вроде крыс никто не отменял, — начал Люпин. — Старая мебель, наверняка дырявые полы, сырость... Забыл про отсутствие какого-либо отопления. Хотя газ там вроде бы есть...       Николь молча смотрела в стену, и с каждым словом Люпина картина в её голове становилась всё мрачнее. Да, она жила раньше тесноте, иногда и в обиде, но в грязи и сырости — никогда. Если не считать, конечно, зоологические экспедиции отца. Но он никогда не брал её в слишком долгие походы, а так, на неделю, не больше. К тому же в хорошо оборудованной палатке она могла чувствовать себя как дома. Отец не скупился на чары, так что внутри, по меньшей мере, всегда было тепло и сухо.              — А мы кто? Бригада срочного ремонта? — язвительно спросил Блэк.       — Что-то вроде, — кивнул Люпин.       — Прелестно.       Почувствовав на себе недовольный, испытующий взгляд, Николь вскинула голову, чтобы посмотреть на Блэка в ответ. Он был хмур, но этот образ большой злой собаки её не пугал, уже нет. Да и смотрел он недолго. Будто хотел о чём-то спросить, но передумал. Отвернулся.       Может хотел узнать, почему здесь именно она, а не Доркас, к примеру? Так было бы лучше, причём им обоим — и Блэку, и Люпину. Доркас бы сумела развеять тяжёлую атмосферу, завела бы какой-нибудь незатейливый разговор, шутила, да и просто не молчала бы, угрюмо наблюдая за перепалками со стороны.       Николь закрыла глаза, и сознание, будто поджидая, тут же подкинуло ей воспоминание. Скорее даже собирательный образ из воспоминаний, где вместо Блэка и Люпина в купе сидели Регулус и Барти. Первый, как всегда, у окна, а второй у двери — он постоянно забегал в поезд последним, но никогда не говорил почему. В любом случае, ему приходилось садиться с краю, как опоздавшему. Они снова ехали в Хогвартс. Сначала, по старой доброй традиции, разговор не ладился: Регулус о своих каникулах мог рассказать максимум два слова, Барти — три, так что отдуваться за троих приходилось именно ей. Николь никогда не чувствовала себя уверенно в роли рассказчика, но им почему-то нравилось слушать о том, как она, к примеру, вместе с отцом ездила в Бразилию, чтобы увидеть курупир и легендарного Кайпору. Она рассказывала им про фавелы, про странную привычку бразильцев целоваться в щёки при знакомстве, про жару, да и, в общем, про всё. А они внимательно слушали, иногда комментируя, спорили о культуре, разных школах и магии. Барти шутил, а Регулус улыбался. В пределах купе они все, кажется, были счастливы. И не было момента, когда она чувствовала себя нужнее и значимее.              А будет ли?       Николь открыла глаза, когда Люпин уже натягивал на себя свитер, а Блэк доставал вещи с верхней полки. Поезд замедлился и собирался уже остановиться, и за тонкой стеной, она слышала, завозились остальные пассажиры. Хлопали открывающиеся-закрывающиеся двери — это проводники ходили по купе, чтобы разбудить всех перед конечной станцией.       Она сосредоточилась на этом шуме. Старый приём. Он всегда помогал ей вернуться к реальности.       — Проснись уже, — Блэк толкнул её в бок.       От падения лицом в сидение спасла только быстрая реакция.       — Будь добр, держи руки при себе, — не удержалась Николь.       Она не хотела грубить, язвить, да и вообще как-то отвечать. Хотя бы ради того, что бы они не рассорились окончательно. Но не сдержалась. Поморщилась. Оставалось только молить Мерлина о мире, дружбе и всём подобном...       — Прости. Не хотел так сильно.       Кажется, молитвы были услышаны.       — Ладно, — ответила Николь, скрывая удивление в голосе.       Блэк извинился. Снова. Не перебор ли за последний месяц? Хотя по его лицу можно было сказать, что какую-то часть вины он действительно испытывал.       — Выходим, выходим, — подогнал их Люпин, уже стоящий у двери.       За окном наконец показалась станция. Солнце уже село, поэтому платформу освещал только тёплый свет фонарей. Она знала, что сейчас им нужно будет пересесть на другой поезд, до Дэвилс-Бридж.       А там и до Нью-Роу недалеко.

***

             Билеты вышли дорогими, но причина этого выяснилась сразу: поезд шёл по исторической узкоколейной железной дороге, которую здесь открыли ещё в 1902 году. Эту информацию ей с милой улыбкой подсказала женщина за кассой, как и то, что им повезло, что сегодня этот маршрут вообще ходил, иначе пришлось бы нанимать такси или вовсе идти пешком. Всё-таки, подумала Николь, логично, что подобные туристические маршруты не работают зимой.       Рождество, конечно, исключение.       — Здравствуйте, вы в отель Хафод?       Они, как и остальные пассажиры, как раз вышли на маленькую станцию, но, видно, выделялись из толпы своим растерянным видом.       — Нет, мы в Нью-Роу, — ответил Люпин с доброжелательной улыбкой.       Женщина в пальто и какой-то форме улыбнулась ему в ответ. Сириус стоял чуть позади и тоже осматривался, но не как турист, а как ребёнок, впервые что-то увидевший. Особенно его заинтересовал, видимо, магазин сладостей слева от станции. В любой стрессовой ситуации искать что-нибудь сладкое — это фамильная черта Блэков?       Хотя Сириус, насколько она знала, подобное терпеть не мог.       — «Шоколад Сары Бантон», — вслух прочитал Ремус. — Хотите зайти?       — Да.       Она сама не поняла, зачем сказала это. Просто захотелось. Блэк посмотрел на неё с удивлением, а Люпин, видно, задумался. Но колебался он недолго.       — Хорошо, зайдём.       — Кто бы сомневался, — фыркнул Блэк. — Меня окружают одни сладкоежки.       Люпин усмехнулся и картинно пожал плечами. Ему стало очевидно лучше. Хотя это было ожидаемо, после того как он проспал почти весь путь, забавно свернувшись калачиком. Он спал, когда они проезжали мимо замка Поуис и руин замка Монтгомери, с закрытыми глазами проезжал недалеко от Сноудон, пока они наблюдали в окнах окраины национального парка. А Николь бы скорее удавилась, чем пропустила это. Её мутило, пошатывало и тошнило, но отвести взгляд от валлийских пейзажей, полей и лесов она просто не могла. Она помнила эти места с того времени, что была здесь с отцом и его странноватыми коллегами...       Николь мотнула головой. Вечно её мысли хотели сбежать куда-то не туда.       — И снова шоколад.       — Мы в магазине шоколада, Сири. Что за недовольство?       — Да так, — пожал плечами Блэк.       — Тебе взять конфет или помадку? — Люпин пробежался пальцами по плотному ряду из коробок с карамельками.       — А что-то менее сладкое есть?       — Смешно.       Николь стояла рядом с кассой, в толпе таких же жадных до сахара людей. Она вообще не ела, если не считать пару сэндвичей утром, так что эта необычайная жажда была вполне ясна. Чего-то конкретного не хотелось, поэтому она просто взяла первый приглянувшийся набор ручных конфет — они были забавной формы и расцветкой напоминали пчёл.       — Всё? — спросил подошедший Люпин.       Сам он держал не одну, а целых три коробки, но Николь не стала всматриваться.       — Угу, — ответила она, передавая ему конфеты.       Сегодня и на пять следующих дней Люпин был их ходячим кошельком. Судя по всему, Хардин неплохо снабдил его маггловской валютой, и она решила этим воспользоваться. У неё-то денег почти не было, кроме тех, что время от времени присылал отец. Она врала ему, что работает, и тот, понятное дело, решил урезать карманные. Да и вообще, она уже выросла из того возраста, когда деньги получают от родителей, так что...       Ничего. Тем более, в новом году хотя бы о работе врать не придётся.       — До Нью-Роу минут сорок пути вдоль дороги, — сказал Люпин, когда они выходили из магазина. — Нам сюда.       Он резво завернул вправо, оставляя их позади. Видимо, шоколад хорошо поднял ему настроение. Или сахар в крови. А может, два из двух.       — Что тут за место вообще? — спросил Блэк, догоняя его.       — Дэвилс бридж, — загадочно ответил Люпин.       — Да, спасибо, мы знаем, — Блэк, вероятно, снова закатил глаза.       Николь могла видеть только его спину, так как уже начинала отставать от парочки длинноногих гриффиндорцев, но готова была поклясться: он снова это сделал.       — Я серьёзно, Дэвилс бридж. Понимай это буквально, — начал объяснять Люпин. — Как «мост дьявола».       Она сделала несколько быстрых шагов, чтобы оказаться к ним поближе. Звучало интригующе.       — Таких мест, на самом деле, много. Я видел похожие мосты в Сомерсете и... — он задумался. — В Киркби-Лонсдейл. Их связывает похожая легенда, где старуха пасла корову, и та как-то забралась на другой берег реки. Конечно, старухе тут же явился дьявол с обещанием построить мост в обмен на первую душу, которая по нему пройдёт. Когда мост был готов, пастушка бросила через него хлеб, и за ним побежала её собака, став той самой первой душой. В общем, типичная сказка, где люди перехитрили дьявола. У нас тоже есть аналог.       — Дары смерти, — кивнула Николь.       Люпин остановился на секунду, обернувшись к ней. То же сделал Блэк. По этим лицам она могла догадаться, что они оба слегка о ней забыли.              Ремус подвинулся в сторону, давая ей вклиниться между.       — Да, именно, Дары Смерти, — продолжил он.       — Только я бы не называла Смерть дьяволом, — заметила Николь.        Люпин усмехнулся.       — Ну, я сравнивал лишь образно.       Она кивнула.       Всё вокруг заиграло новыми красками. Из-за того, что больше не приходилось ускоряться в два раза быстрее обычного, даже скользкая, грязная дорога показалась ей вполне комфортной.              — Мне интересно другое, — Блэк помотал головой, обращаясь к другу: — Чем собака-то заслужила? Гореть ей в аду вместо хозяйки, получается?       — Сомневаюсь, — Люпин отвечал предельно серьёзно, но, очевидно, сильно сдерживался от усмешки. — Это всего лишь легенда, Сири. Её со скуки, наверное, выдумал какой-нибудь фантазёр, а другие подхватили. А я уверен — все собаки попадают в рай, если тебя это так волнует.       Блэк, конечно, в очередной раз закатил глаза. Она уже готова была вести счётчик.       — Там, кажется, указатель, — заметил Люпин, показывая на поворот вдалеке.       Николь в который раз удивилась остроте его зрения.       — У нас будет дом на холме? — хмыкнул Блэк, всматриваясь вдаль.       Там, куда он смотрел, дорога поворачивала влево и круто поднималась вверх, сквозь голые деревья. На их ветвях не было видно привычного снега, отчего пейзаж вокруг напоминал Николь скорее позднюю осень. Жаль, конечно, было покидать север, но в нынешних реалиях привыкать к чему-то — непозволительная роскошь.       Она слышала, как Люпин завозился в сумке. Тропинку впереди озарило искусственным светом.       — Мог бы и раньше это сделать, — донеслось от Блэка.       Ему ничего не ответили.       В подъёме приятного было мало, в основном из-за гололёда. Замёрзла даже грязь по бокам от дороги, отчего по ней легко скользили ботинки.       — Это здесь?       — Кажется, да. Дин сказал, что дом стоит с краю, у леса. Только я номеров не вижу, — пробормотал Люпин, щурясь.       — Здесь дома пронумерованы? Значит, не так уж стар этот Нью-Роу, — произнесла Николь.       — Получается.       Блэк со скепсисом заглянул в окна ближайшего к ним здания.       — А как по мне — то ещё старьё, — он чуть коснулся ветхих досок, но тут же одёрнул пальцы в брезгливом жесте. — Ещё и из дерева.       Николь, насколько позволяла полная темнота, осмотрелась вокруг. Люпин делал то же самое, поэтому она, по факту, просто следила за фонариком. Свет от него прошёлся по кругу, освещая пустые, тёмные дома.       — Здесь вообще кто-нибудь живёт? — спросил Блэк.       — Дин спрашивал у продавца, но тот не сказал наверняка. Но если судить по виду, — вздохнул Люпин, опуская луч фонаря обратно в землю. — Ни души. Не такой уж поздний вечер, а ни одно окошко не горит.       — Возможно, сюда приезжают на лето, — предположила Николь.       — Не знаю, — Люпин пожал плечами. — Но давайте лучше найдём наш дом.       Они молча пошли вперёд. Ориентироваться с помощью одного фонарика было сложно, отчего неимение возможности использовать магию удручало всё больше. Хотя Николь и раздумывала о том, насколько это правило целесообразно для пустынного Нью-Роу... Если здесь нет магглов, то почему они не могут колдовать?       Блэк успел осведомиться первым. Правда, своеобразным образом: в какой-то момент он просто использовал невербальный люмос.       — С ума сошёл? — прошипел Люпин, впиваясь в друга недовольным взглядом.       — Нет, — в том же тоне откликнулся Блэк. — Если тут «ни души», то почему бы не перестать бессмысленно страдать? Я устал играть в слепого.       — Убери палочку, Сириус.       — Издалека она выглядит как твой фонарик!       — Да ни черта.       Блэк пробормотал что-то нецензурное, и свет погас, но за эти несколько мгновений Николь успела увидеть две новых вещи: желваки на лице Люпина (удивительно, но при ней он раньше никогда не злился) и очертания большого здания вдалеке.       — Там, — она резко указала на соседний холм.       Люпин прищурился, направляя луч по направлению её руки. Она ничего разглядеть не смогла — свет до того дома попросту не доставал — но гриффиндорец вдруг удовлетворённо кивнул.       — Да, похож.       — Такой большой, — заметила она с ноткой удивления в голосе.       — О чём вы вообще? — Блэк бессмысленного щурился во тьму.       Перейти с одного холма на другой оказалось вполне посильной задачей: они справились за пять минут. Николь в процессе приловчилась к ходьбе по грязи и теперь даже не скользила. Однако, её беспокоило другое — искомый дом находился не просто близко к лесу, а почти что в лесу, что гарантировано обеспечивало их частыми встречами с местной фауной. А они, кстати говоря, любят селиться в заброшенных домах. И сейчас, тем более, зима... Но раз Хардин недавно осматривал дом, то никаких подобных сюрпризов внутри быть не должно. Наверное.       Дом был большой, действительно большой. В первую очередь в глаза бросались высокие остроугольные фронтоны. Потом она, конечно, заметила различия двух этажей: первый выглядел очень основательно из-за тёмной кирпичной кладки, а второй — наоборот, легко, благодаря традиционному виду фахверховых балок на когда-то белом камне. Завершали образ хорошо, в целом, сохранившаяся черепичная кровля, массивный дымовой ход и арочная дверь, выглядевшая особенно ветхой на кирпичном фоне. В общем, перед ними стоял дом в стиле, знакомом каждому волшебнику, — в тюдоровском.       — Два этажа?       — Угу.       — Ещё должна быть мансарда.              Люпин указал фонариком в окно над вторым этажом.       — А в целом, неплохо, — сказал Блэк, подходя ближе ко входу. — Я представлял варианты похуже.       Он взялся за дверную ручку и немного надавил, и дверь, жалобно скрипнув, открылась. Но не в самом традиционном смысле. Скорее так: провалилась внутрь с ужасным грохотом.       Пару мгновений они молчали.       — Что ж, ключи нам не понадобились, — нашёлся Люпин, подходя к Блэку.       — Как и палочки, — согласилась Николь, заглядывая в образовавшийся тёмный проём.       — Рем, ну она не выглядела настолько древней...       — Выглядела. Но ничего страшного, всё поправимо, — Ремус похлопал Блэка по плечу в успокаивающей манере, а затем, переступив избитый порог, вошёл внутрь.       Блэк, чуть пригнувшись, последовал за ним.       Нутро дома оказалось очень многообещающим. Во-первых, минимум мебели. Хотя и та, которая была, очевидно пойдёт на выкид — из-за вечной сырости древесина сильно разбухла и покрылась трещинами. Во-вторых, Николь не радовал сквозняк. Он означал неплотные стены с зазорами между швами, или проблемы с окнами. Или всё вместе, как в их случае — она точно видела, что в эркере на первом этаже не хватало пары стёкол. В завершение можно было отметить дикий холод, который, ей казалось, в доме был даже сильнее, чем на улице... Резюмируя: голые стены, отсутствие нормальной мебели, сырость, сквозняк и, по словам Хардина, никакого отопления.       — Прелестно, — прозвучало от Блэка.              Николь была вынуждена согласиться.