Спасибо, Лора Питерсон

«Лора Питерсон и… Брэдли Джексон встречаются?» Брэдли хотелось бы не понимать смысл этих слов, но осознание прочитанного дамокловым мечом нависает сверху: одно неловкое движение и упадёт, раз и навсегда решив все проблемы. Она не сможет вспомнить первую мысль, которая начала по кругу циркулировать в голове. Мыслей слишком много, они бьются о стенки, пытаются вырваться наружу. Спасением кажется свалить всё это на единственного человека, который точно сможет найти выход из любого дерьма. Девушка поворачивает экран к пока ничего не подозревающей Лоре и на секунду начинает казаться, что ничего страшного не произошло. Её лицо продолжает выражать лишь каменную уверенность: ни взлетевших бровей, ни пропущенного вдоха. Даже в глазах сложно прочитать что-то, кроме промелькнувшего удивления. На самом деле, чтобы пройти все пять стадий принятия, Лоре потребовалось несколько секунд. Она только немного задержалась на гневе: поймала себя на мысли, что хочет оторвать голову человеку, из-за которого Брэдли придётся справляться с этим. — Всё будет хорошо. Брэдли не верит, что справится. Она не верит, что сможет через тридцать секунд сесть за этот чёртов стеклянный стол, освещённый десятками прожекторов, и вести шоу. Напялить на себя эти дурацкие очки, выровнять пульс, унять дрожь в голосе и делать вид, что все люди в студии не перешёптываются на одну и ту же тему. — Всё будет хорошо. Ей придётся – с трудом собрав себя в кучу, стараясь не отвлекаться на гул в ушах и жутко мешающие, поглощающие остатки здравого сознания мысли в голове. Прочитав последнюю реплику, Брэдли осознает, что больше не может здесь находиться. Эта студия полна людей обсуждающих её, обсуждающих их. И кто-то из этих людей с хорошо знакомыми лицами без зазрения совести слил их огромный секрет в чёртову жёлтую газетёнку. Кто-то, улыбающийся ей по утрам и спрашивающий, как прошли выходные. Находиться здесь мерзко, яркий свет слепит глаза и вырывающееся из груди сердце вместе с резко заканчивающимся воздухом не сулят ничего хорошего. На секунду, после звонкого щелчка замка в гримерке, Брэдли становится спокойнее. За закрытой дверью, где её никто, кроме отражения в зеркале, не может осуждающе разглядывать и обсуждать. Секунда оказывается очень короткой, и волна осознания с новой силой обрушивается на неё с головой. Что мне делать? Что мне делать? Господи, что мне делать? Девушка смотрит на своё отражение в подсвеченном зеркале, ещё уверенная, что достаточно просто захотеть, чтобы взять под контроль медленно накатывающую истерику. Но дышать становится сложнее, а солёные слёзы отчего-то пугают. Да, ей страшно. От того, насколько сложной стала её жизнь за последний год, от собственной реакции на эту глупую сплетню и от одиночества в замкнутом пространстве. Аккуратный стук в дверь заставляет буквально подпрыгнуть на месте, и из последних сил Брэдли силится придать голосу спокойствие, отвечая кому бы то ни было, — Я сейчас приду! — она запинается на втором же слове и уже не может вдохнуть, закончив фразу. — Брэдли, это я. Будь ведущая «Утреннего шоу» немного в другом состоянии, она бы почувствовала то странное тепло между сердцем и солнечным сплетением, которое каждый раз разливается по телу от голоса Лоры. Но сейчас она ощущает лишь усиливающуюся панику. Повторить сказанное уже не выйдет физически, потому что главная цель теперь – не перестать дышать окончательно. — Открой. В каком бы состоянии ты ни была, открой мне дверь. Пожалуйста. Последнее, что Лора должна увидеть – то, на что блондинка сейчас сама с ужасом смотрит в зеркало. Жалкую, беспомощную, едва хватающую ртом воздух Брэдли Джексон. Это так неправильно, но ни одна живая душа в мире не поможет ей сейчас лучше стоящей за дверью брюнетки. Второй щелчок замка наоборот лишает её остатков личного пространства, приватности, частности. Открыв дверь, она открывает Лоре Питерсон себя – такую, какой никто её не видел. И не должен был увидеть. Такую, какой она сама себя не помнит. Лора делает шаг внутрь и закрывает за собой дверь, убедившись, что никто их не потревожит. Ей нужна пара мгновений, чтобы оценить ситуацию. Руки крепко сжимают дрожащие плечи, но уже Брэдли вряд ли способна почувствовать это. — Хорошо, Брэдли, смотри на меня, — уверенный, ровный голос может пленить своим спокойствием даже не желающего слушать, но сквозь накрывающую стеклянным колпаком панику до блондинки доносится лишь глухой монотонный гул. Голос становится едва заметным звуком на третьем плане, а ускользающее из-под контроля дыхание не позволяет сосредоточиться на чём-либо ещё. Девушка втягивает носом воздух, который, кажется, почти иссяк в этом огромном помещении. Паника обволакивает тело цепкими щупальцами, медленно сдавливает, душит. От грохота собственного сердца о рёбра кружится голова. С каждой попыткой наполнить лёгкие кислородом становится всё труднее избегать удушья, которое уже начинает казаться вполне реальным исходом. Девушка хватается пальцами за руку, будто бы тёплая ладонь – единственное, что может помочь окончательно не свалиться на дно бессознательного. — Брэдли, смотри на меня, — Лора пытается поймать на себе отсутствующий взгляд, ещё раз повторяя простую просьбу. — Делай, что я говорю, и всё будет хорошо, ладно? Девушка дёргано кивает, вцепившись глазами в невыносимо спокойное лицо. Лора Питерсон выглядит, словно читает сводку новостей в эфире или снимается в кино про шпионов. На её лице нет ни одной эмоции, будто бы задыхающаяся от паники Брэдли – это обыденность. Она знает, что делать. Достаточно одного взгляда, чтобы поверить в это. — Дыши со мной, — голос брюнетки стал осязаемо мягче, — Медленно и ровно. — Лора делает глубокий вдох и ждёт от девушки того же. Брэдли старается, честно, но голова кружится, а воздух в комнате заканчивается окончательно. Их взгляды надёжно переплетены, и девушке кажется, что зелёные глаза – последняя ниточка, связующая её с реальностью. Она следует просьбе инстинктивно, будто под гипнозом тщетно старается сделать нечто банальное, физиологически простое. То, что пару минут назад не казалось невыполнимой задачей, – вдох. По щекам катятся слёзы, и Брэдли внезапно чувствует себя такой жалкой, беспомощной и ещё раз жалкой. Стоит в своей гримерке и ждёт спасения от женщины из своих подростковых мечт. Мелкая дрожь не унимается, дышать не становится проще и она всё никак не может синхронизироваться с медленными глубокими вздохами. Становится только хуже, но теперь в сознании появляется ясность, а тело предательски отказывается ей подчиняться. Беспомощная и жалкая. — Успокойся. С тобой всё будет хорошо, Брэдли, — Лора не сомневается. Большой палец, едва осязаемо гладящий тонкую кожу на запястье, замирает, наверняка считая удары заходящегося в груди сердца. — Посмотри на меня, — она не хочет терять тонкую ниточку, что связывает с реальностью увязшее в липкой панике сознание Брэдли, — Скажи, какого цвета мои глаза? Вопрос кажется вопиющим бредом, про себя девушка возмущена, но снаружи всё так же едва способна хватать ртом разреженный воздух. — Брэдли, — Лора знает, что делает. Это читается в её глазах. Зелёных, как холодный лес на севере штата Вашингтон: глубокий, бескрайний и пугающий, — Ответь. — Зелёные, — вряд ли одно слово когда-либо давалось ей так сложно. Лора прижимает девушку к себе. Она дрожит и всхлипывает, но панические вдохи становятся чуть ровнее, когда ведущая всем телом ощущает спокойное тёплое дыхание. Брэдли нужно время, но это не игра на скорость. Лора краюшками губ улыбается, когда девушка медленно перестаёт дрожать. Она прекращает попытки взять верх над своим телом, и контроль медленно возвращается сам. Она уже почти не слышит в ушах стук своего сердца. С дрожью уходят и короткие всхлипы, а прерывистое дыхание становится чуть больше похожим на человеческое. Найдя в себе силы, Брэдли немного отстраняется. Ей не хочется ни выбираться из надёжных объятий, ни смотреть Лоре в глаза. Девушка чувствует на себе всё такой же спокойный взгляд и больше всего на свете боится разглядеть в нем жалость или испуг. Первое разрушит изнутри её саму, а второе – её последний оплот уверенности. Лора всегда дарит ощущение, будто всё в мире будет хорошо. Потому что, если будет очень нужно, она справится и с этой задачей. Брюнетка большим пальцем стирает с щёк влажные следы, и в этом жесте кроется квинтэссенция всей нежности, на которую она способна. В жизни Лоры давно не было человека, которому она так сильно желала счастья. Брэдли все же осмеливается поднять полузакрытые веки, и все страхи рассеиваются, внезапно становятся такими глупыми и беспочвенными. Как она могла подумать, что Лора Питерсон испугается? И как пришло в голову, что она может стать объектом её жалости? — Порядок? — брюнетка не торопится до конца выпускать девушку из своих рук, будто бы та может снова рассыпаться. Брэдли всё ещё дёргано и слишком резко кивает в ответ. Она отчего-то чувствует себя жутко виноватой и скомканные извинения вырываются сами, — Прости за весь этот... — в любой другой день девушка наверняка смогла бы подобрать нужный эпитет, но сейчас её мозг будто бы перезагрузился, а раздел со словарным запасом ещё не восстановился полностью. Поэтому, когда Лора перебивает неуверенную речь, Брэдли благодарна. — Тебе не за что извиняться, — Лора едва заметно наклоняет голову в сторону, и краюшки её губ приподнимаются, — Я дам тебе номер своего психотерапевта. Пообещай, что позвонишь ей. Брэдли в ответ, задумавшись, молчит. Неужели она достигла той стадии, когда не сможет сама разобраться с бардаком в своей жизни? — Если ты не позвонишь, то я лично посажу тебя в машину и отвезу к ней, — ровный и ещё больше смягчившийся тон Лоры совсем не совпадает с содержанием. Она мило улыбается, но каждый жест говорит о крайней степени серьёзности намерений. Ведущая «Утреннего шоу» не уверена, шутка ли это или угроза, но не собирается спорить, кивая, — Хорошо. Она не хочет выходить отсюда и по-детски надеется, что ещё раз обняв Лору, сможет ненадолго остановить течение времени, остаться в этом маленьком мгновении подольше, — Спасибо тебе, Лора Питерсон, — вдыхая едва уловимый аромат кофе, лаванды и чего-то особенного, принадлежащего ей одной, название чему подбирать нет смысла, Брэдли чувствует себя самым счастливым человеком на земле. Плевать, что за дверью творится хаос. — Я бы не справилась без тебя. — Ты себя недооцениваешь, Брэдли Джексон.