Спасибо, Лора Питерсон

«Ты можешь поехать со мной в Монтану, подумай об этом». Было ли это предложение серьёзным? Имела ли она право соглашаться? Вот так вот импульсивно и без долгих раздумий? Возможно, в порыве отчаянного желания сбежать от своей сумасшедшей жизни с единственным человеком, который вносит в неё каплю уверенности? Когда полупустой самолёт приземляется в ночной Монтане, отвечать на эти вопросы уже поздно. Бежать – тоже, да и не хочется. Лора Питерсон всегда великолепна: в строгом деловом костюме в чёрно-белых тонах, в заправленной в джинсы футболке с накинутым на плечи пиджаком или в уютном домашнем костюме. Если в нашем мире и есть идеальная иллюстрация того, что человек может сделать любой наряд совершенным, то это Лора. Белая рубашка, чёрные облегающие бриджи для верховой езды, кожаные сапоги и солнечные очки, в которых отражается утреннее солнце, – нечто простое, но заставившее Брэдли пропустить пару вдохов. Иногда она напоминает себе героиню глупой мелодрамы, которые так любила смотреть её мать после бутылки дешёвого креплённого вина из супермаркета. — Я не могу определиться, чего хочу больше: смотреть на тебя в этом вечно или поскорее с тебя это снять, — девушка произносит это уклончивым полушёпотом, хоть в сотнях метрах от них точно нет ни души. Лора усмехается, принимает игру, — Придётся подождать, — она отвечает почти неслышно, но чуть приблизившись. Девушке на секунду кажется, что стук сердца скоро будет слышен не ей одной, но брюнетка так же неожиданно отстраняется и увлекает Брэдли за собой – на мощёную тропинку между холмистыми зелёными полянами с умиротворённо пощипывающими траву лошадьми. Левады ограждены белым деревянным заборчиком и разделены на несколько частей. Женщина в темпе неспешной прогулки рассказывает гостье про это волшебное место, сама за собой не замечая, что не может перестать улыбаться. Только здесь Лора осознаёт, насколько сильно в суматохе привычной ей не хватает этой тишины и свежего горного воздуха, в котором витает запах весеннего дождя и скошенной травы. А ещё – лошадей, в компании которых можно позволить себе забыть обо всём на свете. Она любит свою работу, любит шумный мегаполис, всегда быть в центре событий, а по вечерам пить виски, прячась от мира в своём идеальном доме. Но иногда от всего этого нужно убегать. — Тут так... — Брэдли останавливается, облокотившись руками на забор, неспешно подбирая верное слово, но Лора делает это за за неё, — Спокойно? Девушка кивает. Она улыбается и отражающееся в глазах утреннее солнце мягко подчёркивает ямочки на щеках. Лора встаёт рядом, их плечи соприкасаются, — Смотри, — она показывает на вороную лошадь, горделиво стоящую на пригорке, — Это моя первая лошадь, Хоуп. С неё всё началось. Большинство коней просто жуют, уткнувшись носом в сочную траву, некоторые, разбившись по парочкам, заняты друг другом: чешутся и кусаются, по-лошадиному проявляя любовь. Но Хоуп ведёт себя немного иначе: она пощипывает траву, но то и дело плавно вскидывает голову вверх, будто наблюдая за остальными. — Вечно считает себя главной. Брэдли поворачивает голову, очерчивая взглядом точёный профиль брюнетки. Она даже выглядит здесь иначе: счастливой, как и в Нью-Йорке, но совсем по-другому. Вокруг нет никаких камер, телевидения, папарацци – можно расслабиться, позволить себе не прятаться за тысячами разных масок, что все мы делаем, не замечая. От раздумий Брэдли отрывает нечто мягкое, с нечеловеческой силой толкнувшее её в спину. Девушка, резко обернувшись, интуитивно цепляется пальцами за чужое запястье ещё до осознания, что это просто лошадь. Верно, кто бы ещё это мог быть здесь? — Привет, Джиджи, — голос Лоры становится совсем на себя не похожим: звонким и сладким. Женщина быстро оказывается рядом с рыжей лошадью, гладя и почесывая сильную шею, — И не стыдно тебе пугать гостей? Брэдли последний раз в своей жизни так близко видела лошадь лет в шесть или семь, когда в один из немногих трезвых дней в её семействе родители повели их с братом в парк развлечений. Только та лошадь была точно раза в два меньше и выглядела настолько замученной жизнью, что подавать признаки жизни готова была только за еду или под страхом наказания. Поэтому, как вести себя рядом с огромным и, признаться честно, не вызывающим доверия животным она не подозревает. — Иди сюда. — Мне и тут хорошо, — скорее театрально, чем и вправду нервно улыбается девушка в ответ. В глубине души ей хочется понять привязанность Лоры к пугающим существам, которые одним неловким движением могут запросто покалечить или лишить жизни беззащитного человека рядом с собой. Но пока она предпочла бы изучать вопрос издалека. Джиджи, носом проверив карманы хозяйки и получив строгое «Нет», решила сосредоточить внимание на следующем объекте исследования, потянувшись прямиком к Брэдли. Дальше забора девушка деться не смогла, поэтому вынужденно и с опаской позволила провести инспекцию и по своим карманам. — Джиджи, прекрати. — Лоре даже не приходится повышать голос: строгого тона вполне достаточно, чтобы рыжая проказница прекратила обыскивать Брэдли на предмет сахара, морковки или других интересностей. Но при этом лошадь и не подумала сдвинуться с места, продолжив сверлить глазами жертву, вызывая смех у Лоры и недоумение у Брэдли, — Ты ей нравишься, — брюнетка протягивает девушке кубик сахара, мгновенно меняя объект пристального внимание кобылы, — Положи на ладонь, — Лора достаёт ещё один, чтобы показать, — Вот так, — она отдаёт лакомство их заждавшейся рыжей спутнице и та аккуратно берёт угощение губами, — Если делать это правильно, пальцы останутся целыми. — Ты умеешь убеждать, — издевается Брэдли и всё же позволяет лошади наконец забрать ещё один кусочек сахара с открытой ладони. — Надо же, тебя не съели? Может подойдешь наконец-то к нам? Девушка с напускной уверенностью шагает вперёд, предпочитая оказаться поближе к Лоре: не то чтобы из-за страха перед рыжей махиной, но так спокойнее. — Дай руку. Брэдли послушно следует указаниям, всё больше начиная воспринимать это как игру. Медленно поднеся руку ведущей к рыжей шее, Лора позволяет ей самой принять решение – потянуться к мягкой шерсти, медленно очерчивая мышцы под гривой животного. Девушка улыбается. Лошади наощупь оказываются тёплыми, гладкими и совсем не страшными. По крайней мере, когда просто стоят рядом. Брэдли смелее подходит поближе и не торопится ретироваться, когда Джиджи толкает её носом в плечо, за что получает очередной строгий взгляд от брюнетки. — Кто занимается всем этим пока ты в Нью-Йорке? — наконец улизнув от рыжей попрошайки, они идут дальше: мимо оставшихся левад и открытого поля с песком для тренировок – с такой же белой изгородью и яркими препятствиями для прыжков. — У меня много друзей, — сперва уклончиво начинает Лора, — Не переживай, у меня нет тайной жены, которую я прячу от мира на другом конце страны. — Я не об этом! — Успокойся, я просто шучу, — смеётся Лора в ответ на серьёзный тон ведущей, — Тут живёт мой старый друг Фрэнк. Он отличный тренер и всадник, но у него нет возможности покупать хороших лошадей себе и своим ученикам. Поэтому мы пришли к выгодному для всех соглашению: он занимается моими лошадьми и следит здесь за порядком, а я позволяю ему самому и его ученикам тренироваться и выступать на них. За пару шагов до конюшни их останавливает бархатный мужской голос, даже издалека кажущийся слишком громким и строгим. Лора, ещё не обернувшись, может до мелочей описать, как выглядит человек за спиной: тёмное поло, чёрные бриджи для верховой езды и высокие накремленные сапоги, в которых можно увидеть своё отражение. — Привет, Фрэнк, — журналистка, кажется, и вправду рада его видеть. Она крепко обнимает мужчину, которому потребовалось всего несколько широких шагов, чтобы оказаться совсем близко, — Как я рада тебя видеть. Мужчина лет на десять старше самой Лоры и держится не менее статно и уверенно. Он довольно высокий для своей профессии, и Брэдли без каблуков буквально приходится смотреть снизу вверх, когда тот протягивает руку для приветствия. — Франклин Грант, — короткого представления достаточно, чтобы услышать чёткий британский акцент. — Брэдли Джексон. — Знаете, Брэдли, Лора ещё никогда не привозила в этот дом своих любовников, — мужчина произносит это всё с той же радушной улыбкой, но взгляд становится колючим. Всегда знающая, что сказать Брэдли от неожиданности даже теряет дар речи, чувствуя, как кровь приливает к щекам. — Так, Фрэнк, расскажи лучше, как дела? Как лошади? Как ты сам? — Лора прекрасно знает, насколько сильно ведущая «Утреннего шоу» не любит обсуждать личную жизнь с посторонними людьми, и всеми силами хочет избежать неловкости, но Фрэнк будто бы специально ещё пару секунд буравит взглядом стушевавшуюся блондинку. — Я тебе регулярно присылаю письмо на две страницы со всей этой информацией, так что можешь просто сказать, чтобы я не лез в твою личную жизнь. — Не лезь в мою личную жизнь, — Лора говорит это по-доброму, но и не в шутку, за руку увлекая девушку в другую сторону, — Я ещё зайду. — Не обращай внимания. Он интеллигентный британец, но иногда забывается и перебарщивает, — комментирует брюнетка, открывая перед Брэдли двери в высокое здание конюшни. Внутри светло даже без включённых ламп, благодаря уходящему ввысь потолку с окном по всей длине. Прямо напротив них, на другой стороне широкого длинного коридора есть ещё один вход, двери которого распахнуты, чтобы пропускать людей с лошадьми. По бокам – большие денники с чёрными коваными решётками и дверьми из благородного коричневого дерева. — Сейчас тут пусто. Нам стоит зайти вечером, когда всех лошадей заберут из левад. — Сколько их здесь? — Конюшня рассчитана на пятнадцать лошадей, но сейчас их двенадцать. Семь из них мои, трое – учениц Фрэнка и ещё двое принадлежат моим хорошим друзьям. Медленно прогуливаясь по широкому проходу, вдыхая аромат свежего сена, яблок и лошадей, Брэдли пытается уложить в голове, как человеку может прийти в голову купить пару гектаров земли в Монтане, построить конюшню и купить семь лошадей. Лора Питерсон в её глазах становится ещё более загадочной в своей страстной привязанности к этому странному, сюрреалистичному мирку на другой части страны. — Тебе нужно переодеться. В комнате отдыха есть шкаф с моими вещами. За дверью на другом конце конюшни нет ничего необычного, разве что идеальный порядок, за которым Фрэнк наверняка следит лично и ругает своих учениц за оставленную в неположенном месте чашку или незакрытую дверцу шкафчика. — Чувствуй себя как дома, — открыв перед девушкой створки отдельно от всех стоящего шкафа, резюмирует Лора, — Я сейчас вернусь. Окинув взглядом полки с аккуратно разложенными стопками одежды, чёрным пиджаком на вешалке, накрытым прозрачным чехлом, и идеально чистой обувью внизу, девушка чувствует себя некомфортно, собираясь потревожить порядок в этом раю перфекциониста. Сменив джинсы и свитер на стильный конный образ: бордовые бриджи для верховой езды и чёрную водолазку со стойкой, Брэдли закрывает дверцы и улыбается своему отражению в зеркале. Девушка коротко оглядывается на комнату перед выходом: Фрэнка она, конечно, не боится, но зачем нарушать привычный уклад в чьем-то мире? За дверью слышен голос Лоры, а вместе с ним ещё один – мужской, громкий и уже знакомый. Брэдли не хочет подслушивать, но ничего не может поделать со своим от природы обострённым любопытством, поэтому приоткрывает дверь. — Ты ведёшь себя как ребёнок, Фрэнк. Я не обязана перед тобой отчитываться и принимать твои советы по поводу личной жизни. Так что давай оба забудем об этом и сделаем вид, что ничего не было, если не хочешь, чтобы я вспоминала тебе это всю оставшуюся жизнь, — голос обрывается и уверенные шаги становятся всё громче. — Чёрт, — только и успевает подумать девушка, прежде чем дверь с силой открывается и они с Лорой сталкиваются лицом к лицу. В этой ситуации ей в целом нравится всё, кроме следующего за ней вопроса брюнетки. — Подслушиваешь? — выражение её лица меняется от мрачного до коварного за несколько секунд, а от пробежавшей паники в глазах девушки женщина едва сдерживает смех, но продолжает держать лицо забавы ради. — Я не хотела, — Брэдли делает театрально виноватый вид, будто бы её и вправду поймали за чем-то ужасным. — Хотела, — парирует Лора, но не собирается долго её мучать. Брюнетка окидывает взглядом облачившуюся в её одежду девушку, — Ты выглядишь прекрасно. — Приходится тебе соответствовать, — Брэдли тянется за коротким поцелуем, — У вас всё в порядке? — С Фрэнком? Не думай об этом. Это не твоя забота. Он привык, что здесь я провожу всё своё время с ним, что мы ездим на верховые прогулки, тренируемся и обсуждаем бывших за чаем или виски. Поэтому он ведёт себя как подросток с манией величия. Именно по этой причине я не люблю мужчин – они до старости остаются подростками! — Не стоит изменять своим привычкам из-за меня. Ты всё ещё можешь ездить на прогулки, тренироваться и пить виски с Фрэнком, я не буду совать пальцы в розетки и играть со спичками, обещаю. — Я приехала сюда не к нему, а с тобой. Это осознанный выбор, который меня более чем устраивает. Фрэнку пора бы уже понять, что манипуляции на меня не действуют, тогда может быть мы съездим на прогулку и выпьем виски. Брэдли иногда не понимает, чего хочет больше: быть с Лорой Питерсон или быть Лорой Питерсон. Кажется, нескольких процентов этой рациональности и ментальной стабильности хватило бы, чтобы исправить весь хаос, за всю жизнь накопившийся в её извилинах. — О чём ты думаешь? — О том, что мне нужно очень многому у тебя научиться. — Начнём с верховой езды. В конюшне их уже ждала одна из учениц Фрэнка, имени которой Лора, к своему стыду, не помнит. А ещё она искренне не понимает, что нужно делать с человеком, чтобы тот научился чистить и седлать лошадь за семь минут. Никто не удивится, если однажды он притащит им военную форму и организует казарму в палатках рядом с конюшней. — Спасибо, — Лора улыбается юной девушке, забирая коня и похлопывая его по шее, — Это Хьюстон. Когда я купила Хоуп, то не знала об одной маленькой детали. Через полгода появился вот этот забавный ребёнок, а ещё через год – это место. Брэдли заглядывает в глубокие чёрные глаза, почёсывая сильную шею. Она бесцеремонно под хитрым взглядом, полном вызова, лезет в карман облегающих брюк Лоры и достаёт оттуда кубик сахара, всё ещё не разрывая зрительного контакта. Дожить до вечера будет непросто. Девушка протягивает сахар сразу повеселевшему и взбодрившемуся коню – на открытой ладони, чтобы не лишиться пальцев. Она все помнит и получает за это одобрительный взгляд. Впервые сев на лошадь, Брэдли сложно дать внятное описание своим эмоциям. Страх, граничащий с порождённым адреналином восторгом быстро остается позади медленно накрывающего осознания странной, но захватывающей реальности. Она слушает разъяснения Лоры, которая подошла к обучению девушки так же серьёзно, как подходит ко всему в своей жизни. Брюнетка ловит себя на мысли, что получает ни на что не похожее удовлетворение, когда Брэдли верно понимает её слова и старается сделать всё настолько правильно, насколько может человек, который первый раз в жизни сел на лошадь. А ведь раньше она была уверена, что ненавидит учить людей. Брэдли с некой гордостью в глазах подъезжает и почти с первого раза останавливается возле Лоры, прокручивая в голове нужную последовательность действий. Запомнить всё это сначала казалось сверхзадачей, но стоит несколько раз попробовать и в дело вступает мышечная память. Женщина смотрит на неё снизу вверх, довольная результатом их совместных усилий, — Видишь? Всё не так сложно, — Лора бросает взгляд на руки девушки с побелевшими от напряжения костяшками, — Расслабься. Поверь, если лошадь захочет тебя сбросить, она всё равно это сделает. — Прости, как это должно помочь мне расслабиться? — Брэдли смеётся. Не то чтобы ей и вправду было очень страшно, но телом всё ещё отчасти управляют инстинкты. — Брось повод, — Лора цепляет корду к уздечке коня и тот со знанием дела начинает шагать по кругу, — Если будет нужно, я его остановлю. Не думай об этом. — Лора наблюдает, как девушка проходит все стадии принятия, прежде чем медленно разжимает пальцы. Она ответственно выполняет просьбу, но держит руки наготове, будто бы в случае чего ей это поможет, — Положи руки на бёдра и расслабься. — Издеваешься? — в голосе Брэдли мелькает тревога, на которую брюнетка намеренно не обращает внимания. — Ничуть, — на самом деле, Лора немного издевается, но только лишь в благородных целях. Брэдли про себя пытается понять, как её угораздило тут оказаться, но всё же выполняет указания и как-то по новому ощущает широкие движения лошади: будто бы Хьюстон начал шагать чуть быстрее и при этом вероятно размышляет, как от неё побыстрее избавиться. Но это внутри неё, наверняка, говорит страх. Лора молчит и долго наблюдает, как скованное тело Брэдли начинает постепенно расслабляться: корпус вместо неудобного защитного положения спереди чуть отклоняется назад, а пальцы уже не так отчаянно вцепляются в бёдра, — Хочешь фокус? — Нет, — Брэдли понятия не имеет, что может подразумеваться под этим словом, но все придумавшиеся варианты далеки от её желаний, а вопрос наверняка был риторическим. — Попробуй отклонить корпус немного назад и крепче прижать колени к седлу, — Лора не совсем уверена, что это сработает, но Хьюстон послушно останавливается, вызывая улыбку на лице брюнетки и изумление у Брэдли, — Тебе не нужен повод, пока он шагает. Самое важное средство управления – это твоё тело. — Но с ним всё-таки спокойнее. — Хорошо, возьми повод и прекрати молча ненавидеть меня. — А вслух тебя ненавидеть можно? — Подожди, у тебя ещё будет повод, — Лора, кажется, начала получать от этого удовольствие. — Теперь ты меня пугаешь. — Не бойся, просто закрой глаза. Только давай в этот раз мы пропустим отрицание, гнев, переговоры и сразу перейдём к принятию? — Нет, — Брэдли обещает себе, что на эту авантюру уж точно не подпишется, и даже спокойный повелительный тон брюнетки не изменит её мнения. Хотя обманывать себя получается недолго. — Я тебе обещаю, что ничего не случится. Брэдли ненавидит себя, эту затею, это место и совсем немножечко – Лору. Она закрывает глаза. Мир вокруг исчезает, а под ней всё ещё движется шестисоткилограммовая махина, способная убить её одним движением. — Прекрати паниковать. Просто доверься своему телу, оно способно на большее, чем ты думаешь. Брэдли не верит этим словам, по большей части потому, что просто не хочет их услышать. Она сосредоточена на своих эмоциях и контроле над инстинктом самосохранения, пытающимся взять над ней верх. Лора чувствует, что, возможно, это та самая грань, которую не стоит переступать, чтобы не превратить шутки в настоящий страх, с которым девушка подсознательно будет ассоциировать этот опыт. — Если тебе всё ещё страшно, можешь открыть глаза, — брюнетка ловит себя на мысли, что совершенно не знает, как девушка поступит дальше. Вероятно потому, что Брэдли ещё сама не решила. Она всё же открывает глаза, хотя секунду назад пообещала себе этого не делать. Страх, природа которого ей непонятна, берёт над телом верх. Хьюстон будто бы снова начинает шагать в своём привычном расслабленном темпе и девушка гладит коня по шее, чтобы быстро отвлечься. Повисшую в разреженном воздухе тишину нарушает только степенное фырканье коня, чуть лениво плетущегося по кругу. Вороному красавцу явно наскучило шагать, но он слишком воспитан, чтобы поддаться своему желанию выплеснуть накопившуюся энергию. Он похож на подростка, который на физкультуре хотел поиграть в футбол, а его заставили заниматься йогой. Лора задумчиво подзывает лошадь к себе и отпускает с корды, но ни ждущий свой заслуженный кусочек сахара конь, ни Брэдли, пытающаяся найти во всем этом скрытый смысл, не спешат уходить, — Что ты хочешь мне сказать? — девушка не уверена, что хочет услышать ответ, но чувствует в нём потребность. Разговоры с Лорой в какой-то момент стали для неё сродни терапии, в которой порой нуждаются даже самые стойкие из людей. — Ты сейчас начнёшь это отрицать, но, — речь брюнетки перебивает Брэдли, с напускной уверенностью и своей фирменной нервной улыбкой утверждая, что не станет, — Дай мне закончить. — Лора не любит, когда её перебивают, — И хватит так нервничать, ты только доказываешь этим мою теорию. — женщина ловит на себе озадаченный взгляд и приподнимает уголки губ в спокойной полуулыбке. Она то и дело удивляется, насколько трогательной бывает Брэдли в своих вечных попытках казаться сильной и бесстрашной. Она всегда борется не только с миром, но и зачем-то с самой собой, вечно этого не понимая. — Не смей это отрицать, — Лора повторяет просьбу ещё раз, хоть и знает, что это бесполезно. — Я хочу сказать, что ты, Брэдли, совершенно не умеешь доверять людям. — Я тебе доверяю, — девушка старается выпалить это как можно убедительнее и неосознанно выпрямляет спину, скрывая за улыбкой сомнение. Она не вкладывает в эти слова большого смысла и подсознательно хочет сгладить их серьёзность: немного для Лоры, но по большей части для самой себя. — Возможно, — Лора кивает. — Но не настолько, чтобы доверить мне свою жизнь, верно? — брюнетка подмечает, что Брэдли не старается отвести взгляд, а с вызовом, будто защищаясь смотрит ей в глаза, — Это не удивительно. У тебя были причины разучиться доверять. Брэдли хотелось бы опровергнуть услышанное и обманывать себя вечно, но правда, о которой она никогда не осмелилась бы задуматься, теперь навечно засядет в сознании. Ей бы хотелось продолжать доказывать обратное, но будет ли это честно? Ей даже хотелось бы хоть раз в жизни попробовать действительно это исправить, но как же страшно снова разочароваться в мире и остаться наедине со своим разбитым сердцем. — Я хочу, чтобы ты знала, что рядом есть люди, которым ты можешь доверять. Даже если тебя это жутко пугает, — женщина отвечает на все мысли Брэдли вслух. И как она жила без этого голоса разума раньше? «Ты будешь жалеть всю жизнь, если потеряешь её», — Брэдли ведёт диалог уже со своим собственным разумом. Он, увы, пока проигрывает в споре.