Blood under my belt

Прохлада пробивается сквозь приоткрытую форточку, в комнату мигрирует северный ветер, столь привычный для любого жителя Снежной. Проникающие лучи поддельного света уличного фонарного столба слепят взор, заставляя с всхлипом отвернуться, прослезившись, казалось бы от непокорного студящего холода. Руки обхватывают собственное ничтожное тельце, сжимаясь вокруг крохотной талии. Он осторожно выдыхает, краем уха уловив стук в массивную багровую дверь, которая с кротким и хлипким свистом приоткрылась, опалив кабинет ярким жгучим светом -Господин Предвестник, её величество хочет видеть вас - Недовольство вспыхивает мгновенно, но почти такой же ревущей волной отступает. Шестой терпеливо сглатывает, оглядывая дипломата склонившегося перед ним, который словно умолял о жалкой пощаде за столь поздний и возмутительный визит. Однако, вместо прескверных ругательств, явного недовольства и уже привычных угроз, Сказитель молча рычит, стискивая зубы. Мужчина протягивает запечатанный белоснежный конверт, обрамленный замысловатым узором. Предвестник лишь вырывает его из рук оппонента, кратким и ясным жестом приказывая убираться. Дипломат послушно отступает, с испугом и животным страхом отходя от злосчастной дверцы под характерным номером, восвояси уплетаясь в душную казарму. Легкая дрожь пробирает позвоночник, голова склоняется вниз, а тонкие пальцы бледных рук томительно мечутся, мечтая в клочья разорвать проклятую бумагу. В Снежной веяло холодом абсолютно от всех вещей, вне зависимости от их физической составляющей. Сердца людей точно такие же, - беспощадно холодные и оледеневшие, без доли сочувствия. Ресницы похлопывают, сбрасывают снежинки, а взгляд словно слепой, слишком бледный и бездушный, больше похожий на мертвецкий, нежели человеческий. Конечно, сам Скарамуш не имел права судить этих несчастных, далеких от ясного озарения людей. Кукла в неумелых руках, в человеческой оболочке не могла иметь людского рассудка. Кукла обязана подчиняться своему создателю, четко выполнять приказы, безукоризненно отдавать свою жизнь за всевышнего архонта. Однако, осознание своего происхождения точно не было заложено в это бездушное нутро. Тот, кто был назван Крахом Империи, тот, кто обрёл самоощущение, тот, кто бросил вызов собственному прошлому и вошёл в ряды предвестников, пожалуй, был единственным исключением. Запирая дверь, он усаживается на смехотворно крохотную металлическую койку. Одиннадцать избранных удостаивались чести иметь собственные рабочие кабинеты со спальными местами, чего, конечно, не доставало низшим чинам. Привилегию нельзя было назвать таковой, это было лишь небольшим утешением. Снег залетает сквозь открытое окно, опускаясь на махровый тонкий плед. Постель леденеет, и думать о малейшей части пресного уюта оказывается бесполезно. Фонари потухают, медленно подступает бушующая вьюга, но даже прикрывая распахнутые разрисованные морозом рамы можно услышать вой неспокойных ветров, ощутить гневный и неспокойный холод. Лишь энергия электро элемента глаза бога с характерным треском пульсирует и отдает странным фиолетовым свечением. Шестой опускает взгляд, приподнимая подол чёрной рубашки, чуть закатывает ленты, направляя взгляд на небольшой изгиб живота. От недопонимания собственной природы и глупой, недозволительной ошибки, он пожинает плоды своей нелепой оплошности. Странное поведение элементальной энергии, постоянная усталость, тошнота, головокружения. Все это беспокоило Сказителя на протяжении последнего месяца работы. Поначалу, предвестник думал о неблагоприятном влиянии климата вечно солнечного и облитого светом Мондштата, далее, по возвращению в Снежную, о странной и непривычной для организма национальной кухне. Однако, заметив внезапно появившуюся округлость в области ниже пупка, он не на шутку запаниковал. Смертельная болезнь, опухоль, паразитически влияющий глаз порчи? Однако, кроющийся ответ оказался страшнее собственных нареканий. Отправившись к лекарю, отшельнически жившему в глубине вечно застывших лесов, Шестому, наконец, открылась незримая правда. Старуха оглядывала его, смиренно улыбаясь, едко и словно презренно щуря глаза. Беременность, в сроке около одиннадцати недель. Отрицание, а затем сильнейший гнев. Немыслимо, невообразимо. судьба словно смеялась над молодым предвестником, создавая стальные баррикады, заставляя Скарамуша ходить по тонкому и острому стеклу. Верного средства избавления от столь редкого явления не существовало и вовсе, и единственное, что приходило на ум- самостоятельное избавление от сгустка растущих клеток. Сказитель точно знал, кто именно является виновником этой насмешки от Архонтов. Третий предвестник, именуемый Иль Дотторе, ближний к самой Царице безумец, имеющий личные лабораторные полигоны в Ли Юэ и Сумеру. Встречи, фальшиво называемые исследованиями, заканчивались тонкими стонами и вскрикиваниями шестого, обнажённого и словно униженного, лежащего на тонком пласте хирургического стола. Каждый раз, он вновь с неким страхом заглядывал в красные глаза доктора, на прощание кивая, остепеняясь, но ожидая очередной встречи. Балладир готов лично придушить этого ублюдка, однако, фактор страха не давал ему пустить в ход столь выигрышный и самоудовлетворяющий оборот. В глубине собственных фибр, Скарамуш понимал, что распространение слухов станет клеймом для него. Он никогда не был верен Фатуи, хоть и имел близкие идеи и разделял взгляды этих засранцев, безумцев и покорных псов крио Архонта. Однако, перспектива вновь быть выкинутым, сломленным, словно игрушка или марионетка в умелых руках управляющего, не казалась ему должным вариантом. Он судорожной, дрожащей рукой прикасается к маленькой округлости живота, пуская в ход сильный импульс электро энергии. Тут же, шестой вскрикивает, корчась от боли. Он отдергивает ладонь. Взрыв нескончаемо сильной волны пробегает по венам, раздирает и трясет внутренности. Сердце бьётся в болезненной конвульсии, а живот скручивается от сильнейшей боли. Сказитель опирается о каркас ненавистной койки, опускается на пол, сглатывая струйку свежей кислой крови. Скупая слеза опускается по подбородку, стекает на ворот рубашки. Вдохнув чистый и прохладный воздух тело со временем успокоилось. У предвестника не было выбора, эта дерьмовая вещь совершенно не хочет оставлять его, что только сильнее злило измученный рассудок шестого. Сизоволосый ударяет по металлической ножке, разноситься режущий скрипучий скрежет, и кажется, бороться с этим бесполезно. Быть смертельно раненым- наилучшая перспектива, которую зрит Скарамуш. В голове прокручивается мысль об одиннадцатом предвестнике, однако, та быстро отлетает в ящик дурных и нелепых идей. Теперь он, чёрт возьми, понятия не имеет, что собирается делать. Он тут же отвлекается, вновь оглядываясь на чистое нетронутое письмо. В дворцовых коридорах холодно и тихо, кажется, что дыхание отзывается заблудшим эхом. Стража дверей упокоения остро оглядывает предвестника, склонившего голову вниз. Одетые в чёрные кардиганы с характерным знаком на задней части, они смиренно ожидают приказа. Клинки покоятся в кожаных ножнах, а маска прикрывает стеклянный горький взор. Раздаётся негромкий голос, полный прохлады и строгости. Двери отпираются, и предвестник выгибается в спине, поправляя осанку. Женщина, восседающая на троне, оглядывает тело нижестоящего. Он опускается на колено, машинально кланяясь Архонту. Жестом она приказывает подняться, именно тогда Царица может видеть в его глазах неизвестный страх. Женщина хмурится, откидывая распущенные белокурые волосы, тут же обретая все тот же свойственный ей эмоциональный штиль -Шестой из предвестников, скажи мне, смеешь и ты нарушать покой и тратить мое время на ожидание? - Сказитель сглатывает нервно накопленную слюну, опуская взгляд и вновь опускаясь на колено -Ваше превосходительство, прошу извинить меня за такую самовольную наглость. Мне требовалось время на подпись договоренности с комитетом дипломатии- Ложь, все что он говорит- самый настоящий обман. Правда горчила больше любого наказания, смерть не пугала, она не вызывала паники и страха пустоши в невиданном лимбе. Смерть- один из выходов, и Скарамуш готов испытать её муки. -Довольно. Я не хочу слушать ваши оправдания. Стоит перейти непосредственно к вашему новому поручению- Тон стал мягче и более уважительней. Это заставило выйти из надуманной колеи размышлений, вновь всмотреться в глаза своего Архонта -Как вы знаете, после сбора гноза Моракса, Фатуи временно приостановили свою деятельность. Наше следующее направление- Инадзума. Владения электро Архонта были бы несомненно полезны для воплощения документированных и территориальных целей. Однако, моя главная просьба к вам будет отличаться от данной мной просьбы для восьмой- На лице появляется еле- заметная улыбка, женщина вздыхает, опуская веки -Принесите мне гнозис электро Архонта