Сжигая расстояние между нами

По тротуару, усыпанному сухими осенними листьями, уверенно шагали тяжёлые берцы, а рядом с ними аккуратные, начищенные до блеска, ботинки. На один широкий шаг берцев приходилось два быстрых шага ботинок. Осенний ветер трепал концы чёрного шарфа, и тот постоянно зацеплялся за застёжки на кожаной куртке Олега. Они попрощались с одноклассниками у выхода из кафе и сейчас тихо шагали по тротуару в полном молчании. Слева, за оживлённой трассой, у реки виднелись огромные буквы, складывающиеся в слова «Счастье не за горами». Женя взволнованно пробежался по буквам глазами, а затем вновь кинул взгляд на идущего рядом Олега. До дрожи в руках хотелось знать, есть ли сейчас у Олега кто-нибудь, но всё никак не мог найти нужных слов. Ему казалось, что любые сказанные слова сейчас всё испортят. Понимал, что будет больно в случае утвердительного ответа. Пусть лучше он и дальше будет пребывать в блаженном неведении. — Когда тебе нужно возвращаться? — донёсся до него хриплый голос Олега. — Вылет завтра, в пять вечера, — тихо ответил Женя. — Чёрт! — в ответ лишь короткий тяжёлый вздох и чуть слышное ругательство. В полном молчании они дошли до отеля, а затем ещё долго стояли и смотрели друг на друга, пока не начал накрапывать мелкий осенний дождь. Первую его капельку Олег заметил на щеке Жени и, вытащив руку из кармана куртки, осторожно стёр её, затем, неуверенно помедлив, провёл большим пальцем по нижней губе. Женя с трудом сглотнул, дыхание перехватило от охватившего его желания и щемящей тоски. Как же он тосковал по этим прикосновениям и этому взгляду серых глаз! Он порывисто поднял свою руку и накрыл пальцы Олега своей ладонью. Парни ещё некоторое время пронзительно смотрели друг другу в глаза. Затем Олег перевёл взгляд на Женины волосы, некоторое время смотрел на них, а потом старательно взъерошил его причёску рукой. Улыбнулся, оглядывая наведённый на голове беспорядок, а через секунду порывисто прижал его к себе, зарывшись лицом в волосы, глубоко вздохнул и тихо прошептал: — Чёрт, как же я скучал, Жень. — Ты скучал по другу или?.. — Я скучал по тебе! — ответил Олег, касаясь губами его волос на макушке. Женя почувствовал, как сердце радостно забилось. Олег тоже скучал, тоже вспоминал, тоже тосковал! Это невероятно! И единственное, чего Женя боялся, так это того, что его слова окажутся лишь сном или больным воображением. — Идём ко мне, — робко проговорил Женя, поднимая лицо и утыкаясь носом в шею друга. Он сомкнул свои губы, слегка прикасаясь ими к коже на шее Олега и замер, с нарастающим нервным нетерпением ожидая ответа. Что ждёт его сейчас? Бескомпромиссный ответ, что между ними теперь ничего не может быть? Что теперь они стали чужими друг другу и вряд ли можно что-то вернуть? Будет больно, если услышит от Олега, что у него уже есть любимая девушка, невеста, друг, да кто угодно. Он знает, что эта боль, вероятно, будет даже сильнее, чем раньше. Она всегда бывает сильнее, если перед этим дать человеку призрачную надежду. Он ожидал вердикта, не шелохнувшись и не дыша, боясь отстраниться. Кто знает? Быть может, это последний раз, когда он вот так прижимается к Олегу и вдыхает его запах? Он вздрогнул, когда тот, слегка отстранившись, окинул его потемневшим взглядом, а затем напряжённо и сбивчиво спросил: — У тебя сейчас… ты с кем-то… Женя лишь отрицательно помотал головой: — Нет… я… не смог тебя забыть… ты… единственный, кому я позволил бы так к себе прикасаться. Олег шумно сглотнул, в его глазах вспыхнуло самое настоящее тёмное желание. Именно этот взгляд стал для Жени ответом, именно он стал вердиктом, тем самым которого он ждал так невыносимо долго.

***

Кто бы мог подумать, что этим вечером Женя всё-таки явится в аптечный пункт, но совсем не за таблетками от головной боли. Обхватив тёплую ладонь Олега, потянул его к входу в лифт. Пока добирались до нужного этажа, кидали друг на друга жадные взгляды, большего позволить себе не могли, ведь в лифте, помимо них двоих, была ещё одна пожилая дама. Женя исподтишка разглядывал его кожаную куртку, короткие светло-русые волосы, знакомый профиль лица, плотно сомкнутые тонкие губы и понимал, что до дрожи в руках хотелось оказаться в его крепких объятиях прямо сейчас. И вот они, наконец, одни, в полутёмном номере, вдвоём. Нетерпеливо срывают друг с друга одежду, молча, без лишних слов, без лишних вопросов, слишком много времени они потеряли, чтобы тратить его вновь. Женю знобит, но вовсе не от холода, а от предвкушения. Он утопает в его жадных ласках, пребывая в состоянии полнейшей эйфории. Руки, сжимающие плечи, потемневший взгляд серых глаз и запах его тела буквально сводили с ума. Женя лежит на кровати и не может отвести взгляда от склонившегося над ним Олега. Ему до сих пор не верилось, что это всё происходит на самом деле. Руки Олега трясутся и не слушаются его, когда он пытается справиться с пуговицами на рубашке Жени. Терпение кончается, пуговицы трещат одна за другой и отскакивают, теряясь на кровати. Плевать! Рубашка полетела к чертям, брюки туда же. Олег замирает в нерешительности, уставившись на татуировку. Его палец скользит по контуру чёрного крыла, он порывисто вскидывает голову, с улыбкой смотря прямо ему в глаза: — Ты всё-таки сделал её… Женя лишь молча кивает, не в силах оторвать взгляд от Олега, тот склоняет свою голову к его груди и ведёт горячим языком по чёрному изображению ворона, светлые волосы приятно щекочут кожу, посылая дрожь по всему телу. Ничего, кроме них двоих, сейчас не имело значения, только крепкие руки, сжимающие его тело, только мягкие и жадные губы, целующие его разгорячённое лицо, только омут серых глаз и жаркий язык, воспламеняющий своими нетерпеливыми движениями самые сладостные фантазии. Было ли Жене страшно во время процесса растяжки? Да, пожалуй, страх был, но он постарался расслабиться, полностью доверившись Олегу, полностью отдавшись ему. Он ощутил сладостный трепет в груди, когда понял по неторопливым и неуверенным движениям рук, что Олег тоже волнуется, боится сделать что-то не так. Это могло обозначать лишь одно — Женя его первый и единственный парень. И ему до безумия хотелось, чтобы так оставалось всегда. Кожа его бледных ног контрастировала со смуглыми плечами Олега, и Женя любовался этим контрастом, не в силах оторвать взгляд от склонившейся над ним фигуры. Он медленно проникал в него, стараясь делать это постепенно и аккуратно. Женя хоть и попытался максимально расслабиться, но жгучей боли избежать не удалось. Он видел, как трудно Олегу сдерживаться, как тот постоянно останавливался, чтобы не сорваться на более быстрый темп. Парень то и дело прислонялся лбом или губами к бледной ноге Жени, лежащей на его плече, прикрыв глаза и шумно дыша, пытаясь немного успокоиться, затем вновь продолжал проникать, пока, наконец, не наполнил его собой. Это чувство наполненности сносило крышу, распаляло сильнее. Женя нетерпеливо подался вперёд, и Олег, не в силах больше сдерживаться, с глухим рыком сменил угол наклона и начал двигаться, принося с собой нечто потрясающее, нечто такое, от чего Женя не смог сдержать громкого стона. Олег продолжил двигаться, и вот уже наслаждение перекрыло боль, превратило её в упоительную сладостную пытку, подстёгивающую удовольствие. Олег всё сильнее вжимал его в кровать, не сводя голодного взгляда, будто пытаясь насытиться. Их стоны и хриплое дыхание смешались в одну мелодию. Вскоре они уже и сами не смогли бы найти чёткую границу, всё словно смешалось в единый водоворот наслаждения, они, казалось, стали одним целым. Движения ускорились, толчки стали жёстче, а проникновения глубже. Дыхание стало резким, срываясь с губ короткими рваными выдохами. Женя был на краю, готовясь нырнуть в водоворот с головой. Услышанное собственное имя, произнесённое надтреснутым хриплым шёпотом, послужило толчком, подстёгивая наслаждение и превращая волну в оглушительное цунами. Он подаётся вперёд, не может сдержать громкого стона, чувствует, как его собственная горячая жидкость стекает с живота на постель. Женя сейчас находится в состоянии полнейшей эйфории. Не успевает даже отдышаться, как следом за этим ощущает последний мощный толчок, после которого Олег замирает внутри. Спазм, сладостный хриплый стон, и он чувствует, как напряжённый орган внутри него некоторое время дёргается от испытываемых ощущений и, наконец, расслабляется. Какой же это охренительный кайф — находиться в его объятиях, чувствовать на себе его тяжёлое шумное дыхание, ощущать его в себе и на себе, расслабленного от испытанного только что удовольствия. Парни замерли на какое-то время, оглушённые силой наслаждения, затем Олег укладывается рядом, тяжело дыша. Он не сводит глаз с лица Жени, придвигается ближе и прижимает друга к себе, утыкаясь в чёрные волосы, что-то тихо шепчет, и Женя понимает, что целиком и полностью принадлежит ему, всегда принадлежал.

***

Олег стоял лицом к окну, то и дело поднося дымящуюся сигарету к губам и делая глубокие затяжки. Полоска горизонта за окном постепенно светлела, возвещая о наступлении нового дня. Олег затянулся ещё раз, медленно выдыхая дым из лёгких. Позади на кровати мерно сопел Женя. Парень выкинул окурок в окно, закрыл его и повернулся к кровати, уставился на спящего Женю, на его разметавшиеся по подушке волосы, на прикрытые веки. Он любовался его бледной кожей, тонкими розовыми губами, а внутри что-то холодело, какая-то неясная мысль больно пульсировала в висках, не давая покоя. Олег оторвал взгляд от спящего и уселся на кровать, слегка продавливая её своим весом, запустил ладонь в волосы, затем нервно провёл рукой по лицу, пытаясь ухватить за хвост раздражающую мысль, что не давала покоя, но та ускользала. Позади послышался тихий шорох, Олег обернулся, взгляд вновь упал на спящего Женю, тот чуть повернул голову, но продолжал размеренно сопеть. Олег не мог оторвать взгляд от чуть приоткрытых губ, ему захотелось сейчас же лечь рядом и оказаться частью этого, легко прикоснуться к губам, ощутить их терпкий вкус, пробежаться поцелуями по шее и следам, оставленным на теле, из-за слишком собственнических прикосновений Олега. Ему вдруг вспомнилось ночное пробуждение, когда он ощутил невесомые прикосновения к себе и почувствовал Женин аромат. Его осторожные поцелуи окончательно прогнали сон, и Олег хрипло застонал, стискивая родное тело в объятиях. Что может вызвать больший трепет, как не любимый с тихим шёпотом, покрывающий лицо и шею лёгкими поцелуями. Спустя несколько минут Олег уже скользил внутри него, наслаждаясь Жениными стонами, и аккуратно сжимал его твёрдый член. Удержаться от того, чтобы вновь быть с ним одним целым, невозможно. Это казалось безумием, сумасшествием, но он не мог иначе. Потому что за пять лет сильно изголодался по родному телу, и жажда эта была настолько сильной, что требовала откликнуться на трепетные прикосновения сию же минуту. Он неистово целовал, кусал, сминал бледную кожу, заставляя Женю дрожать. Оторвать взгляд от раскрасневшегося лица и чёрных растрёпанных волос невозможно. Он вбирал в себя каждый стон, каждое движение, будто стараясь навсегда впечатать в память, как Женя извивается под ним, льнёт к нему, распахивает свои голубые глаза от удовольствия. Волна наслаждения вновь уносит их далеко от действительности, заставляя забыть обо всём. Их тела звенели от удовольствия, они вновь лежат, тесно сплетённые друг с другом, в темноте номера, что уютно объяла их собой. Чёрт, до чего же ему хотелось пробуждаться так каждый день! Как же ему хотелось быть с ним рядом, потому что вдали слишком больно, слишком невыносимо. Олег продолжал любоваться безмятежно спящим Женей, пока не услышал вибрацию где-то на полу комнаты. В темноте загорелся экран смартфона — видимо, тот выпал, когда они, объятые страстью, срывали друг с друга одежду. Олег подошёл поближе и кинул взгляд на экран. Имя контакта — Жанна, на изображении какая-то рыжая девчонка, посылающая воздушный поцелуй. Олег отвёл взгляд от экрана и вновь уставился в окно. Полоска на горизонте становилась всё светлее, приближая то время, когда Женя снова уедет, снова покинет город, снова оставит его одного с воспоминаниями. И чем они приятнее, тем больнее будет их переживать. Олег вздрагивает, порывисто прижимает руку к груди, та самая ускользающая мысль болезненно пронзила его, та самая, что не давала ему покоя чуть ранее, та самая от которой внутри всё холодело. Женя вновь исчезнет из его жизни. Он в любом случае уедет и вряд ли вернётся сюда. Его ведь здесь ничего не держит. Наивно полагать, что он бросит всё, что имеет там, только для того, чтобы быть с Олегом здесь. Интересно, кто и что его ждёт там, в грёбаной Москве? Работа? Учёба? Друзья и семья? Подружка, может, даже невеста? А может, близкий друг? От одной лишь этой мысли Олег готов взреветь, но жгучее чувство ревности удалось быстро укротить здравым смыслом – нет, он знал, что был единственным. Никто, кроме Олега, не был там, в нём. Олег уселся на кровати, запустив обе руки в волосы, размышляя. Парень понимал, что у каждого из них есть своя жизнь. Но прежде чем спрашивать, готов ли Женя бросить всё ради Олега, нужно сначала решить для себя, а сможет ли он бросить всё ради него? Готов ли он к этому? Да и пойдёт ли на это Женя, найдётся ли в его жизни место для лучшего друга? На что он рассчитывал, когда шёл к нему в номер? Когда раздевал его? Когда целовал его? Когда сжимал в объятиях? Когда проникал в него? Ни на что не рассчитывал. Просто делал то, что до безумия желал все эти долгие пять лет. Делал то, о чём мечтал, пока находился в тоскливом одиночестве. Но время, отведённое на блаженство, кончилось, надо возвращаться в реальную жизнь.

***

— Невероятно! — потрясённо произнёс Женя, в который раз оглядывая пустой номер. Он вновь разочарованно пошарил вокруг в поисках какой-нибудь завалявшейся короткой записки, но нет, ничего не было! — Да он издевается! Парень с досадой отвернулся и, забывшись, со всей силы пнул, стоящий рядом стул. Затем зашипел — тянущая боль отозвалась во всём теле, особенно в районе поясницы и ниже. Он понимал, что нужно вести себя аккуратнее после такой бурной ночи, как эта. Но ошеломление, досаду, злость и страх, что накатывают при виде пустого номера, никакая боль не перекроет. «Почему он ушёл?» Он не может ему даже позвонить. Вчера они даже обменяться номерами не успели. Да они, по сути, вообще ничего не успели, кроме… Воспоминания о жаркой ночи, проведённой вместе, вновь вспыхнули в голове Жени и заставили лицо покрыться густым румянцем, а тело будто снова испытывало звенящее чувство наслаждения, посылая мурашки по коже. «Ладно, окей, нужно успокоиться, возможно, его просто срочно вызвали на работу или…» Женя похолодел, вновь вспомнив то ужасное чувство, когда проснулся в одиночестве в палатке. Боль, резко полоснувшая его в груди, с лёгкостью заглушила телесную физическую. Душевная боль была намного сильнее и приносила гораздо большие страдания. Женя был готов скрипеть зубами от отчаяния. — Нахрена он снова это делает?! — раздражённо пробормотал Женя, завязывая шарф. Через полчаса он уже гнал по городу на серебристом «Форде», готовый прибить на месте любого, кто встанет у него на пути, но желательно всё же конкретно взятого индивида. Он завернул во двор, и, медленно шурша шинами, ехал, внимательно осматривая таблички с номерами. Найдя нужный, он припарковался неподалёку от подъезда, затем вылез из салона машины. Дверь подъезда была распахнута, похоже, в этом доме не особо беспокоятся о безопасности. Женя вошёл внутрь и со вздохом вселенского разочарования понял, что лифт не работает. Ему предстоит подняться на девятый этаж пешком. Ноги сегодня вообще отказывались слушаться своего хозяина, как, собственно, и другие части тела, что не особо удивительно после бурной ночи. Парень обречённо кинул взгляд на клочок бумаги с адресом и принялся подниматься по ступеням. А когда, наконец, он нашёл нужную квартиру, то остервенело нажимал на кнопку звонка. Никакого ответа. Женя изо всей силы пытается заглушить приступ чёрного отчаяния, накатывающего на него. Но понимает, что это трудно сделать. «Чёрт! Какого хрена он опять это делает?! Почему снова игнорит? Почему сбежал, как тогда, после той ночи в палатке? Он со мной играет? Я ему не нужен? Он понял, что не хочет больше меня видеть? Он передумал? В чём причина?» — такие мысли терзали Женю, пока он яростно долбил в дверь сначала кулаком, а затем ногой. В ответ абсолютная тишина. — Ненавижу! — прошипел Женя, в очередной раз ударяя кулаком по двери. Позади послышались шаги, парень резко обернулся и, увидев остановившегося на верхней ступени Олега, замер. — Кого-то ищешь? — на лице насмешливая ухмылка, хотя серые глаза смотрят виновато, а на их дне плещется грусть. В руках парень вертит связку ключей. — Ищу, — подтвердил Женя, кивая, а сам яростно сжимал кулаки, — одного мудака светловолосого, который имеет привычку сбегать. — Зачем ищешь? — Чтобы в морду дать, — прошипел Женя, злобно сверкая глазами.

***

Через несколько минут они уже находились в крохотной кухне. Олег сидел на табуретке, устремив глаза вверх, к стоящему над ним Жене. Наклонившись над Олегом, тот аккуратно смазывал перекисью водорода небольшую ссадину на его скуле. — Жаль, что удар получился не такой эффектный, как твой вчерашний, — разочарованно протянул Женя, закручивая колпачок на флаконе с перекисью. — А что, мой удар получился эффектным, да? — взгляд серых глаз доверчиво направлен вверх, прямо на него. Женя жестом изобразил «ну, более-менее» и спросил: — Почему ты снова сбежал? Серые глаза тотчас оторвались от Жениного лица и опустились: — Я… не знал, насколько это всё для тебя было серьёзно... — А для тебя? Олег лишь грустно усмехнулся: — У меня было много времени, чтобы подумать об этом, не так ли? Ведь ты дал мне на раздумья пять лет, — в голосе слышится одновременно грусть и ядовитые обвиняющие нотки. Женя лишь иронично закатил глаза к потолку: — Решил проверить меня, да? Узнать, пойду ли за тобой или уеду молча? Для этого ушёл из отеля? Серые глаза вновь устремились на него и проникновенно смотрели, не отрываясь. Он молчал. — Вообще-то, было непросто подняться пешком, преодолев девять этажей после того испытания, которое ты устроил мне ночью, — Женя заговорил, нарушая молчание, затем с улыбкой добавил, — девять этажей превратились в девять кругов ада, ей-богу! Олег рассмеялся, серые глаза вновь задорно вспыхнули весельем. Вот такими, искристыми и радостными, они нравились Жене гораздо больше. — Ну, так ты мне скажешь о результатах своей проверки? Я прошёл экзамен или завалил его? — снова задал вопрос Женя, так и не дождавшись ответа. — Высший балл, — усмехнулся Олег, обхватывая Женю руками за талию и, притягивая к себе, уткнулся лицом в его живот, втянул его запах и продолжил, — хотя, знаешь, я бы сорвался всё равно, я бы приполз к тебе. Я бы не позволил тебе молча улететь в другой город, не смог бы отпустить тебя… только не снова… Женя запустил руки в его светлые волосы, наслаждаясь его близостью, сердце радостно сжалось. В горле стоял ком от волнения и от произнесённых только что слов, голова кружилась от признания, и в неё не лезло ничего, хотелось навсегда остаться вот так, рядом, вместе, прижавшись друг к другу. — Как ты узнал мой адрес? — донёсся до него приглушённый голос Олега. — В автосервис к тебе заезжал, — объяснил Женя, — сначала ваша бухгалтерша долго разорялась, что не имеет права разглашать личные сведения о сотрудниках, но потом мужчина, ну, тот, который с тобой работает, объяснил мне, где тебя найти. Олег плотнее уткнулся в его живот и пробормотал: — Я не могу без тебя, Жень, я не хочу без тебя… Женя порывисто склонил голову, уткнувшись лицом в светлые волосы, отчётливо слыша, как сердце взволнованно колотится в груди: — Я тоже не хочу без тебя, я давно это понял, ещё в десятом классе… — Чёрт побери! Мы столько времени потеряли! — Олег глухо выругался, сильнее прижимая Женю к себе и утыкаясь в его живот, затем продолжил, — знаешь, что я понял только что? За те три грёбаных дня моего молчания ты решил отплатить мне пятью годами абсолютного игнора?! Немного неравноценно, не считаешь? Женя слегка отстранил его голову от себя и проникновенно посмотрел прямо в серые глаза: — Прости меня. Я был уверен, что поступаю правильно, я был уверен, что ты именно этого и ждал от меня… Олег шумно выдохнул: — Было чертовски глупо так думать, Жень! — он отвёл взгляд, его рука пробежалась по бледной щеке, большой палец огладил нижнюю губу. — Всё это время я был уверен, что ты презираешь меня за то, что произошло тогда, в палатке… Олег горько усмехнулся, прикрыв глаза, и сокрушённо помотал головой: — Всё это время я постоянно вспоминал то, что произошло в палатке, и тосковал. Я ненавидел тебя за то, что ты сбежал, и себя за то, что продолжал думать о тебе. Сейчас мне ясно: ненавидел, потому что люблю… — Я тебя тоже, — тихо прошептал Женя, взволнованно покрывая его лицо лёгкими быстрыми поцелуями.