Сжигая расстояние между нами

Женя стремительно шагал по тротуару, ловко лавируя в толпе окружающих. Ещё несколько кварталов и он будет на месте. Он торопливо и быстро собирался на встречу, выходил из отеля решительным шагом, наверное, потому что отчётливо понимал — стоит на секундочку задуматься, как он может просто струсить и повернуть назад. Из-за этой нервной спешки совсем забыл заглянуть в аптечный пункт за таблетками от головной боли. В висках пульсировало, но он старался не обращать на это внимания. Парень шёл по тротуару, усыпанному сухими жёлтыми листьями, концы его чёрного шарфа болтались незавязанными, поэтому прохладный осенний ветер играл ими, как ему вздумается. Что ждёт его? Будет ли он там? Выльет ли на него ушат ненависти и презрения или же просто скажет: «Эй, мы всего лишь переспали по пьяни! Успокойся, не запаривайся!» Женя не знал, что хуже — первое или второе. Что хуже: ненависть или же абсолютное равнодушие? Что больнее? Он не знал ответа. Встреча была назначена на половину восьмого, Женя кинул взгляд на часы и понял, что немного опаздывает. Чёрт! Только этого не хватало! Он подошёл к нужному зданию, глубоко вдохнул холодного воздуха и, напомнив себе про пластырь, толкнул стеклянную дверь, вызывая тем самым трель колокольчика. Женя вошёл в кафе, его окутало теплом и аппетитным ароматом, до ушей доносилось тихое позвякивание посуды и приглушённые разговоры. Он огляделся, в дальнем углу заметил несколько машущих ему рук: — Жень, мы здесь! – голос Трофимовой было сложно не узнать. — Это что, Калинин? Сто лет его не видела! — Женька, иди сюда! Парень медленно двинулся в нужном направлении, не спеша снимая перчатки с рук и стаскивая с шеи шарф. Он был готов смотреть куда угодно, только не в сторону собравшейся компании. Сняв верхнюю одежду, он повесил плащ на вешалку, стоящую неподалёку от столика. Не успев как следует осмотреться и понять, кто именно из бывших одноклассников находится здесь, как был захвачен в плен девичьих объятий и крепких мужских рукопожатий. — Женька, как ты вырос! — радостно восклицали одноклассницы, кидаясь ему на шею. — Калинин, здорово! — пожимали ему руку одноклассники, довольно улыбаясь. Только один из них остался сидеть, не двинувшись с места, небрежно развалившись и вытянув руку по краю спинки сиденья. Не спеша отпивал из бокала, уставившись в одну точку. Что ж, вполне ожидаемо. От него тёплого приёма Женя и не ждал. Тут ему в голову пришла мысль, от которой внутри всё похолодело. А мог ли Олег рассказать про то, что произошло на выпускном? Знают ли присутствующие, что он — чёртов гей? В голове вертелись эти навязчивые мысли, пока Женю усаживали и подставляли ему под нос тарелку с роллами, два куска пиццы и полный бокал пива. Он кидал быстрые взгляды на своих бывших одноклассников и постепенно всё-таки пришёл к выводу, что они ничего не знают. Да и зачем Олегу рассказывать о том случае, при этом пятная свою репутацию? Нет, он ненавидит его молча. Женя вертел палочки в руках, то и дело передвигая роллы с места на место. Он не хотел поднимать взгляд от тарелки, всё потому что его усадили на это чёртово место почти напротив него. Стоило скосить взгляд чуть вправо, и вот он уже прекрасно видит Олега. Женя чувствовал на себе его холодный пристальный взгляд исподлобья. И не мог заставить себя вернуть эту холодность в полном объёме. Разговор за столом был непринуждённым и доброжелательным, насквозь пропитанным ностальгией по школьным временам. В беседе между бывшими одноклассниками проскальзывали самые разные темы — от строгой математички до футбола, от студенческих общежитий до вредности работодателей. Когда разговор коснулся сфер профессиональной деятельности, всех тут же заинтересовал Женя, ведь он единственный, кто оставался «тёмной лошадкой». Поэтому посыпались вопросы: — Давай колись, Женька, где ты пропадал? — На кого выучился? — Устроился на работу? — Да-да, Жень, мы за пять лет ни разу тебя не видели, ничего о тебе не знаем. Теперь отдувайся, — Ленка Трофимова с энтузиазмом поддержала любопытство бывших одноклассников. Тут Женя вспомнил, что всегда её недолюбливал. — Я – айтишник, — коротко ответил Женя, делая вид, что безумно увлечён содержимым ролла, неустанно ковыряясь в нём палочками. — В армию успел смотаться? — спросил Смирнов. Женя отрицательно покачал головой, коротко взглянул на него, а затем снова уткнулся взглядом в тарелку. — Я тоже ещё не успел. А вон Олежка с Мишкой успели отслужить. «В армии успел побывать, значит? Отлично! Может, ещё жениться успел?» – раздражённо подумалось Жене. Он всё-таки не удержался, поднял взгляд на Олега и замер. Тот пристально смотрел на него своими непроницаемыми серыми глазами, вертя в руках пустой бокал. От этого взгляда хотелось скрыться где угодно, хотя бы вот под столом. Неужели так сильно ненавидит его? Женя опустил свой взгляд, снова уставился в тарелку с опостылевшими роллами, понял, что не может съесть ни кусочка, потому что слишком сильно напряжён, да и чёртова пульсирующая боль в висках никак не проходила. Пристальный взгляд серых глаз ужасно нервировал, от него даже ладони вспотели. Чёрт! Почему он так смотрит? Под непринуждённый разговор Мишка Зябликов откупорил ещё одну бутылку пива и начал наливать всем в бокалы пенящуюся жидкость. — Ой, помните, как мы на выпускном перебрали пива? — заговорила одна из девушек. — Да, может, вы и пива перебрали, а мы вот с пацанами перебрали кое-чего покрепче, — рассмеялся Смирнов. Женя вздрогнул, услышав про выпускной, сердце бешено застучало, а щёки покрылись румянцем. Как же он ненавидит своё лицо, которое чуть что, сразу начинает краснеть. Парень был готов поклясться, что рука, лежащая на столе рядом с наполненным бокалом, нервно дёрнулась при упоминании выпускного. Значит, тоже помнит? Ребята ещё какое-то время болтали про выпускной, хотя Женя слышал их разговоры краем уха. Его всё больше беспокоил тяжёлый оценивающий взгляд серых глаз, направленный на него. Когда стало невыносимо, Женя с вызовом поднял свои глаза и увидел, что Олег, откинувшись на спинку сиденья и забросив ногу на ногу, буквально сверлит глазами его рубашку на груди. Женя обескураженно уставился на чёрную ткань рубашки, ожидая увидеть какое-нибудь пятно, но там ничего необычного не было. Разве что только несколько верхних пуговиц у рубашки было расстёгнуто, слегка приоткрывая крохотный кусочек чёрной татуировки на груди. Он с трудом смог уловить тему общей беседы за столом. Мишка Зябликов рассказывал о том, что они с Лёхой Смирновым снимают одну квартиру на двоих. — Правда, Лёха превратил нашу квартиру в гарем, девушек много и каждый день разная, я удивляюсь, что ещё ни разу не было повторений. Моя Оксанка ревнует, хотя я вообще к ним никакого отношения не имею. — Эх, Мишаня, наслаждайся, пока холост, после свадьбы съедешь с квартиры и оставишь меня одного, — рассмеялся Смирнов. — Я удивляюсь тому, что Зябликов со Смирновым до сих пор друзья, а вот Женька с Олежкой даже словом не обмолвятся. Вы же были неразлучны с начальной школы! — вставила свои пять копеек Ленка Трофимова, переводя свой вопрошающий взгляд то на Олега, то на Женю. Женя не сразу осознал смысл услышанной фразы, а когда осознал, то поперхнулся кусочком пиццы от неожиданности. Лишний раз уверился в том, что точно недолюбливает эту Трофимову. Несколько девушек поддержали одноклассницу, тоже удивляясь тому, что лучшие друзья так быстро забыли друг друга. — Да, я вот тоже задавался этим вопросом, — послышался хрипловатый голос до сих пор молчавшего Олега. — Разве мог бы настоящий друг втихаря свинтить из города, не сказав ни слова? Похоже, для кое-кого слово «друг» — просто пустой звук. Сразу после того, как схлынуло первое ошеломлённое оцепенение от звуков до боли знакомого голоса, и Женя вник в смысл сказанной фразы, на него буквально обрушилась волна возмущения и обиды. Парень уловил в сказанном столько желчи и яда, столько ненависти и презрения. Он стремительно поднял свой взгляд и посмотрел прямо в серые глаза напротив, напряжённо ожидающие его реакции: — Я предполагаю, что под «кое-кем» ты имеешь в виду себя, не так ли? Это ведь ты игнорил мои звонки и избегал встреч после... выпускного! Ты не дал мне даже возможности сказать тебе о переезде, — холодно процедил Женя сквозь зубы. Он старался не выдать клокочущую внутри обиду, но получалось крайне плохо. Он был уверен, что по лицу присутствующие с лёгкостью могли прочесть все его смятённые чувства. — Откуда я мог знать, что ты вообще задумывался о переезде?! Мы ведь договаривались поступать вместе в колледж, надеюсь, об этом ты помнишь? Или всем твоим обещаниям — грош цена?! — В серых глазах плескалась ярость, парень даже был готов поклясться, что слышал скрип зубов. Женю от возмущения и обиды трясло так сильно, что он совершенно позабыл о том, что они находятся не одни, что их с Олегом разговор внимательно слушали собравшиеся одноклассники. Но он сейчас не мог думать ни о чём, кроме обвиняющего тона и ненавидящих взглядов, которые кидал на него некогда близкий человек. И ему хотелось взреветь от несправедливых обвинений, но он лишь сдержанно прошипел, приблизив лицо к Олегу: — Надеюсь, ты заметил, что после... выпускного, кое-что... изменилось? И все наши договорённости полетели к чёрту, особенно после твоего молчания на протяжении трёх дней? Олег, опершись о стол, подался вперёд, сокращая расстояние между их лицами ещё сильнее. Женя даже не шелохнулся, продолжая внимательно смотреть в серые глаза, когда Олег процедил сквозь зубы: — Мне нужно было время, чтобы... подумать обо всём. Я ведь не догадывался, что этого времени у меня не было, ты... просто решил... бросить всё и слинять. Но, прежде чем Женя открыл рот, чтобы ответить, сидевший рядом с Олегом Смирнов, встал, пихая того в плечо: — Ребят, вы остыньте немного, проветритесь, а потом уже поговорите спокойно. Идёт? — Да, пойдёмте на перекур! Давно пора! — подтвердил его слова Зябликов, вставая из-за стола. Остальные подхватили его предложение, и Олегу ничего не оставалось, кроме как медленно отстраниться от Жени и встать из-за стола. Несколько ребят и девушек вышли на улицу. Женя с оставшимися одноклассниками остался сидеть, замерев, как каменное изваяние. Чувствуя на себе любопытные взгляды, он швырнул палочки на тарелку и убрал руки под стол, чтобы никто из присутствующих не заметил, как они дрожат. Сердце бешено колотилось в груди, и это чёртово волнение мешало хотя бы мало-мальски разобраться в своих мыслях. Взгляд наткнулся на тёмный силуэт Олега в кожаной куртке. Он стоял за стеклянной дверью, вполоборота к нему, то и дело подносил сигарету к губам и не отрывал глаз от оживлённой дороги, где проносились автомобили. Женя почувствовал, как у него перехватило дыхание, и резко опустил взгляд в тарелку. Он совершенно сбит с толку. Олег обвинил Женю в том, что тот уехал не предупредив. Но разве не этого он сам хотел? Разве не хотел, чтобы друг, нарушивший личные границы и переступивший черту, исчез из его жизни навсегда? Разве его игнор не обозначал именно это? Он до сих пор помнит то безжизненное молчание на протяжении трёх дней. Хотя бы звоночек. Хотя бы одно слово, всё что угодно, только чтобы Женя понял, что по отношению к нему не испытывают презрения. Но нет. Не было ничего. Время шло, часы тикали, дни проходили – хрупкий сосуд приобретал всё больше трещин, пока, наконец, не лопнул с оглушительным треском, рассыпая острые осколки повсюду. Тогда Женя понял, что ждать бессмысленно. Он потерял его. Он разрушил всё, что между ними было. Парень до сих пор помнит, как апатично собирал вещи, смотря безжизненным взглядом в пустоту внутри себя. Пустоту, которая ширилась и становилась больше с каждым годом. И чем больше она становилась, тем больнее пульсировала. — Жень, так вы с Сурниным поссорились? Поэтому ты уехал? — тихий вопрос подсевшей рядом Трофимовой вырвал Женю из воспоминаний. Вот уж с ней он будет секретничать в последнюю очередь. — Извини, я на минуточку, — пробормотал Женя, вставая из-за стола. Ему сейчас нужно прийти в себя и разобраться с мыслями, а под пытливым взглядом бывшей одноклассницы это сделать невозможно. Парень быстрым шагом направился в туалет. Наклонившись над раковиной, включил холодную воду и, смочив ладони, провёл ими по своим пылающим щекам. Приглушённые звуки оживлённых разговоров и позвякивающей посуды ненадолго нарушили тишину, когда позади бесшумно отворилась входная дверь и тут же закрылась обратно, снова отрезая все звуки. Женя поднял взгляд и увидел в отражении зеркала только что вошедшего Олега, напряжённо взирающего на его спину. Женя стремительно обернулся к нему, но в это мгновение из кабинки вышел пожилой мужчина, хлопнув дверцей, и парни вздрогнули. Они молча наблюдали за тем, как мужчина тщательно моет руки, затем сушит их и вытирает бумажным полотенцем. Всё это время оба стояли не шелохнувшись. Когда, наконец, за мужчиной закрылась входная дверь, вновь погружая туалет в тишину, Женя нашёл в себе смелость взглянуть прямо в глаза Олега. Серые глаза не отрываясь смотрели прямо на него, пронзительно, с таким надрывом и горечью, что у Жени снова перехватило дыхание. Он с трудом сглотнул, совершенно сбитый с толку. Ему это не показалось? Он всматривался в серые глаза, пытаясь расшифровать, что может значить этот взгляд. Затем заметил, что Олег приближается к нему, плавно и не спеша, его движения были тягучими, и в голове возникла ассоциация с хищником, медленно подкрадывающимся к своей жертве. Женя видел, как тот сжимает кулаки, понимал, что его друг в ярости, что его друг зол на него, но всё равно стоял не шелохнувшись. Ждал. С нетерпением. С предвкушением. Пусть выплеснет всю ненависть на него, а потом уже наступит и его очередь. Одно стремительное движение, и Женя пошатнулся от удара в челюсть. Порывисто приложил руку к разбитой губе и вытер тыльной стороной ладони, увидев смазанный след от крови. Женя поднял твёрдый взгляд: — Ненавидишь? — прохрипел он, чувствуя, как во рту появляется металлический привкус крови. — Ненавижу! Давно мечтал тебе врезать, — едва сдерживаемым срывающимся голосом подтвердил Олег. «Потому что лучший друг оказался грёбаным геем?» — эта горькая мысль, отдающая болью где-то внутри, вертелась на языке невысказанной, но не успел Женя её озвучить, как вновь услышал срывающийся голос Олега: — Ты сбежал! Не сказав ни слова, ничего не объяснив, просто оставив меня одного со всем этим... Чёрт! — скрипя зубами, проговорил он, затем подошёл ближе и, понизив голос, прошептал: — Ты всю связь оборвал! Ты не оставил мне ни единого шанса связаться с тобой! — Разве не этого ты ждал от меня?! — горько усмехнулся Женя, отворачиваясь и сплёвывая слюну с металлическим привкусом в раковину. — Не этого! — зашипел Олег, с силой впечатывая свой кулак в стену. И тут Женя отчётливо понимает, что равнодушия здесь никогда не было и не могло быть. Он видел отчаяние в глазах друга, и то, с какой силой тот сжимал челюсти от едва сдерживаемых чувств, доказывало это. Именно в то мгновение он понимает, что кулак, прилетевший ему в челюсть и раскроивший ему нижнюю губу, не что иное, как демонстрация бессилия, демонстрация того, что он, Женя, до сих пор очень много значит для Олега. Женя хотел сказать «Прости», но слова застряли в глотке, из его лёгких выбило воздух от резкого толчка. Он оказался притиснут к стене, руки Олега прижались по обе стороны от него, блокируя любую попытку увернуться и уйти. Женя почувствовал тёплое дыхание на своей щеке, светлые волосы щекотали его лоб, когда Олег наклонился к нему и с горечью в голосе проговорил: — Пять лет! Пять грёбаных лет! Чем таким важным ты был занят в своей Москве, что даже не удосужился найти минутки для… меня?! — он резко отпрянул, отпустив Женю и стремительно отвернулся, приложив тыльную сторону руки ко рту, словно пытаясь заткнуть себя, словно не позволяя себе наговорить лишнего. Отдышавшись и оторвав руку от губ, продолжил уже спокойнее: — Разве я не заслужил хотя бы правды? Сказал бы прямо в лицо, что хочешь вычеркнуть меня навсегда, а не устраивал бы все эти прятки! — Это не так! — возразил Женя хриплым голосом, — Я никогда бы не смог вычеркнуть тебя, даже если бы захотел! Я уехал, потому что был уверен, что ты пожалел о том… о той ночи в лесу… и больше не хочешь меня видеть. — То есть ты решил это, даже не поговорив со мной?! — Напомнить тебе о том, кто именно из нас избегал встреч? — ядовито прошептал Женя, вытирая рукой до сих пор слабо кровоточившую нижнюю губу. — Решил всё за меня значит, да? Три дня?! Да как такое можно решить за три грёбаных дня?! Этого слишком мало, знаешь ли, для поворота жизни на 180 градусов! Ведь ты мой лучший друг, а не очередная девчонка! Мне нужно было время, чтобы разобраться! — Олег судорожно стиснул зубы, запуская руку в свои светлые волосы. — Разобрался? — Женя не смог сдержать болезненной и горькой усмешки. Олег стремительно приблизился к нему, буквально впиваясь в его глаза своими, будто пытаясь там что-то рассмотреть, а затем тихо прошептал: — Да. К горлу подобрался ком. Вот он, решающий момент для Жени! Сейчас Олег вынесет свой вердикт, пусть слишком запоздавший, но такой долгожданный и нужный! Но ответить Олег не успел, дверь в туалет распахнулась, впуская двух мужчин. Олег разочарованно отпрянул от Жени, а тот, в свою очередь, быстро отвернулся к раковине, пытаясь смыть кровь с разбитой губы. Мужчины разбрелись по кабинкам. Женя поднял взгляд от раковины, обнаружил, что Олег до сих пор стоит рядом, не двигаясь с места, только пронзает его взглядом. Затем приблизился и осторожно взял его за подбородок, внимательно осматривая повреждения. Чёрт! Его прикосновения вызывают во всём теле сладостный трепет и толпу мурашек. Парень почувствовал, что щёки опять покрываются румянцем. Тихо выдохнув, Олег приложил к его губе бумажную салфетку: — Прости… за это...

***

— Эй, что случилось, Женька? — всполошились одноклассники, когда увидели Женю с приложенной к губам белой салфеткой. — Он упал, — мрачно усмехнулся Олег позади Жени. — На твой кулак? — Смирнов усомнился в правдивости Олеговых слов и подозрительно взглянул на него. Спустя какое-то время губа немного припухла, но крови больше не было. Женя сидел, откинувшись на спинку сидения, и вертел в руках палочки. Он то и дело кидал взгляд на сидящего напротив Олега, тот небрежно развалился на сидении и фактически не сводил пронзительного взгляда с Жени. Парень сидел, пропуская мимо ушей болтовню бывших одноклассников, и ему было так хорошо, так спокойно. Впервые за столько лет, где-то внутри, боль уступила место безмятежности. Тому самому пограничному состоянию, когда ты плывёшь в неизвестности и не знаешь наверняка, что именно тебя ждёт в будущем, но надежды и прогнозы радужные и оптимистичные, благодаря вот этим родным серым глазам, что смотрят на него сейчас.