Вишня и пепел

      Он касается ее щеки своей горячей ладонью. Смотрит прямо в глаза, что нефритовой краской сияют в густом полумраке. Его взгляд прожигает ее тело, и Сакура чувствует каждой клеточкой кожи как покрывается мурашками. Какаши проводит ладонью по ее щеке и спускается вниз, к выступающим ключицам, оттягивает ворот кофты и проводит большим пальцем по кости. Он наклоняется к ее уху, попутно пряча выбившуюся прядь волос за него. — Ты говорила мне, что не можешь пить саке, — он обжигает ее горячим дыханием. — Выходит ты солгала мне, Харуно… — Это не так, мы с Ино совсем немного… — но не успела она договорить как горячие губы сенсея впились в ее губы.       Он целовал ее страстно и отрывисто, у девушки сбилось дыхание от такого напора и когда он закончил она долго стояла с закрытыми глаза не способна нормально дышать. Она подняла на него глаза полные недоумения. Он беззаботно улыбался уголками губ. — Не смотри на меня так, ты сама просила этого. — Я просила сделать то что хочешь сделать ты, — с вызовом ответила Сакура.       Какаши смотрел на нее и не понимал. Она отошла на пару шагов и стала раздеваться. Эротики у нее не вышло, но ему вполне хватило для возбуждения вида стягивающей с себя кофту Харуно. Когда на ней осталось лишь одно белье, то она остановилась и медленно развернулась в сторону мужчины. Хатаке застыл, зачарованно наблюдая за этим магическим действием. Они смотрели друг на друга в полном молчание пока грань их реальности не разорвалась. — Сакура, — голос Какаши хрипит от того, что пересохло во рту. — Сенсей, — она смотрит ему в глаза и заводит руки за спину, чтобы нащупать там хлипкую застежку бюстгальтера.       Ловким и привычным движением пальцев она расстегивает его и медленно стягивает с нежной кожи, освобождая на свободу аккуратную грудь. Щеки ее моментально розовеют, но алкогольный туман сам управляет ее телом и вот вслед за кружевным верхом на пол падают такие же кружевные трусики. Девушка подходит к бывшему сенсею и берет его руку. Она кладет его ладонь к себе на грудь и сжимает ее его рукой. — Сакурааа, что ты делаешь? — Какаши уже не говорит, хрипит от возбуждения и страсти. — Делаю то, что ты хочешь, — она останавливается и поправляет. — То, что мы хотим.       Харуно смотрит Хатаке в глаза. Они покрыты пеленой тумана и мутности. Его лицо как в лихорадке, рубиново-красное. Плоть такая горячая, что уже вырывается наружу и он позволяет себе освободить ее. Быстрым движением рук, мужчина стягивает с себя все лишнее.       Какаши берет Сакуру за запястья и прижимает их рукой к верху, упираясь в стену. Его колено проскальзывает между ее ног, а свободной рукой он сжимает розовый сосок между пальцев. Сакура стонет и просит остановиться, но он не может. Хатаке потерял контроль. Она как наркотик, свела его с ума. Он наклоняется и обхватывает пересохшими губами вторую ее грудь, втягивает в себя розовую плоть и легонько покусывает. Девушка пылает в лихорадке возбуждения.       Коленом мужчина ощущает тонкую струйку, стекающую вниз и его сердце, бьется еще сильнее. — Сакура, я теряю контроль, — он смотрит в ее нефритовые глаза горящим взглядом. — Одно твое слово и всё закончится. — Не останавливайтесь, сенсей. — Отвечает пересохшими губами девушка.       Он услышал, что хотел услышать. Какаши наклонился к ее шее и поцеловал при этом легонько, прикусив кожу. Сакура тихо вскрикнула и застонала. Сенсей усадил девушку на тумбочку, скинув с ее поверхности все содержимое. — Облокотись об стену и раздвинь ножки пошире, моя цветущая вишня, — Сакура послушно выполнила его просьбу. — Прости пожалуйста, будет больно.       Он подумал, что тянуть нет смысла. Это было неизбежно. Так или иначе они оба хотели этого сейчас. Хатаке намочил слюной два своих пальца и медленно ввел их в горячее лоно Харуно. Она зажмурилась от боли. Он почувствовал, как надорвалась тонкая грань внутри нее. Какаши вытащил пальцы и аккуратно слизал кровь и смазку. Он посмотрел в ее глаза, она была напугана и при этом все ее тело горело. — Сейчас, — сказал мужчина и вставил в нее свою пульсирующую плоть.       Он сделал первое движение и остановился посмотреть на нее, из глаз его ученицы лились слезы, но немного привыкнув она кивнула ему, и он продолжил. Он делал это медленно, постепенно ускоряя темп. Сакура стонет и выгибается ему на встречу. Ее тонкие пальцы царапают спину мужчины оставляя на ней кровавые следы. Какаши тоже не в силах молчать и чуть менее слышно постанывает, что заставляет девушку еще больше терять голову от лихорадки их жаркого танца. Он двигается в ее влажном влагалище упираясь головкой члена в самую матку, внутри нее бесконечно жарко и влажно, что способствует его скорому оргазму.       Он ускоряется, уже совершенно забыв о каком-либо контроле. — Какаши, — срывается его имя с ее чувственных губ и тогда он берет ее сильнее за бедра и как можно глубже проникает внутрь разрывая ее плоть сильными и быстрыми толчками.       Еще немного и всё закончится. Она больше не стонет. Совершенно пораженная тем, что творит ее бывший сенсей. В квартире темно и только слышны его легкие стоны и хлюпающие шлепки, что эхом разлетаются по всей квартире. Еще немного и жаркая волна оргазма накрывает его с головой. Струя густой спермы наполняет Сакуру изнутри и когда, он вытаскивает свой член, то с него еще стекает семя.       Она смотрит на него сквозь слезы и непонимание. Ей больно, она не может двигаться. Внизу все горит огнем и вытекает кровь вперемешку с другими жидкостями. Хатаке смотрит на нее и тяжело дышит. Он облокотился одной рукой об стену. Сердце бьется об ребра и сознание возвращается. Вернее, осознание того, что он натворил. Использовал ее тело, чтобы снять напряжение, да еще и посмел кончить в нее. — Сакура, — слова даются ему с большим трудом. — Я не хотел, не должен был… — Я хочу в душ, — перебила его Харуно. — Да, конечно, я помогу тебе. — Он помог ей встать и довел ее до ванной.       Мужчину терзала совесть. Каждая мысль и воспоминание о случившемся впивались в него тысячей иголок. Особенно не давали покоя ему беззащитные глаза Сакуру, что зеленым огоньком так доверчиво смотрели на него, пока он буквально имел ее еще и с такой грубостью.        Он же должен был понимать, что это ее первый раз и ему стоило быть нежнее, но он не мог. Самоконтроль и бесконечный запрет сорвали ему башню. Он так давно хотел получить ее. Тем более быть у нее первым. Эта мысль опьяняла его.       Какаши подошел к двери в ванну и замер в нерешительности. Он слышал, как стекала вода и тихо посапывала Сакура. Она плакала там, а он не мог даже подойти и утешить. То, что он натворил было тем, за что просить прощения бессмысленно. Разве можно простить то, что тебя почти изнасиловали? В этот момент ему отчаянно захотелось напиться или скинуться с окна. Но он не мог бросить девушку одну, поэтому набравшись смелости он постучался к ней.