Трепетное ожидание

      Вашингтон-сквер, Сан-Франциско, Калифорния       17 августа 1906 год       – Не видела мой штатив? – позвала Кейт из передней части трейлера.       Джулиана покачала головой. Казалось бы, невозможно ничего потерять в трейлере размером всего четырнадцать на восемнадцать футов, но Кейт каким-то образом умудрялась это сделать хотя бы раз в неделю. Жизнь без горничной была для неё в новинку, и Джулиана очень ценила то, что Кейт ни разу не повела себя так, как будто Джулиана всё ещё занимала эту должность.       Не то чтобы у Джулианы было время убирать за Кейт. Обучение сестринскому делу давало ей не так много свободного времени. За работу с Люси платили мало, но было приятно иметь собственные деньги и иметь возможность содержать свою семью.       С улыбкой, Джулиана взяла штатив, стоявший прислонённым к задней стене, и подняла его.       – О. Спасибо.       Кейт пересекла трейлер, взяла у неё штатив и быстро чмокнула в знак благодарности.       По крайней мере, поначалу. Но как только их губы соприкоснулись, они потерялись друг в друге. Джулиана обняла Кейт за плечи и не отпускала, пока Кейт поддразнивающе приоткрывала её рот. Их языки соприкасались, гладили и ласкали друг друга. Дрожь пробежала по её телу, а колени превратились в устрицы без костей, которые не могли удержать её в вертикальном положении. Задыхаясь от нехватки воздуха, она отстранилась.       – Кейт. – Имя прозвучало как стон, и даже Джулиана не была уверена, о чем просила. Хотела, чтобы Кейт остановилась или продолжила? – Нам пора, – напомнила Джулиана, когда к ней вернулась способность говорить.       Если они не отправятся сейчас, никогда не доберутся до вершины холма вовремя, чтобы сфотографировать канатный фуникулер, о котором Эмма, единственная журналистка «Вызова», должна сделать репортаж.       – Эй, это ты не позволяла встать с постели раньше.       Щеки Джулианы залил румянец.       Жизнь в крошечном трейлере порой казалась настоящим счастьем. Поскольку умывальник, туалетный столик, маленький кухонный стол с двумя стульями и рабочий стол Кейт были втиснуты в одну комнату, места для двух отдельных кроватей не оставалось. По крайней мере, так они говорили своим случайным гостям, и до сих пор никто не спрашивал, спят ли они в одной постели.       Кейт улыбнулась, её щеки тоже слегка порозовели. Её взгляд упал на часы-подвеску, висевшие на шее Джулианы.       – Черт возьми. Нам действительно нужно поторопиться. Эмма оторвет мне голову, если я не сделаю для неё фотографию, на которой она едет по первой канатной дороге на Ноб-Хилл. Где моё пальто?       Посмеиваясь, Джулиана вручила его ей и вытащила её из домика, прихватив с собой сумку и штатив.

***

      Кейт стояла на вершине почерневшей груды обломков, которая когда-то была её домом, и смотрела вниз на город. Вокруг неё, от Ван-Несс-авеню до Ферри-билдинг и от склонов Рашен-Хилл до Мишн-Дистрикт, во все стороны простирались руины.       Эмма Гарднер, репортер, с которой она иногда работала в паре для выполнения рабочих заданий, рассказала ей, что более пятисот кварталов (три четверти города) были разрушены.       На мгновение её захлестнула та же волна отчаяния, что и несколько месяцев назад, когда она впервые увидела масштабы разрушений.       Но затем оттуда, где рабочие расчищали улицу и ремонтировали разрушенный отель «Фэрмонт», донеслись звуки молотков, пил и громкие приказы. Кейт слышала, что была нанята женщина-архитектор, чтобы проследить за реконструкцией отеля и убедиться, что он будет готов к торжественному открытию на годовщину со дня землетрясения.       И это касалось не только отеля «Фэрмонт». Какофония реконструкции разносилась по всему городу.       Сан-Франциско восставал из пепла.       – Кейт! - Джулиана бросилась к ней по улице. – Быстрее! Он приближается!       Наконец-то! Момент, которого она так долго ждала, настал. Она быстро открыла потрепанный футляр, лежавший у её ног, вытащила фотоаппарат и слезла с кучи обломков.       Из-под земли донесся грохот, на мгновение вернувший её в то утро, когда произошло землетрясение. Но она знала, что это лишь проложенный под землей толстый кабель.       Она посмотрела направо и увидела его: первый канатный фуникулер, запущенный на Калифорния-стрит с того рокового дня четыре месяца назад. Люди висели на опорах, приветствуя и махая руками. Эмма высунулась из вагончика фуникулера, гордо улыбаясь, как будто это она была ответственна за ремонт путей.       Кейт нажала на ставень как раз в тот момент, когда фуникулер достиг вершины холма. Улыбаясь, она опустила камеру и помахала Эмме. Даже не посмотрев на негатив, она знала, что запечатлела момент идеально.       – У тебя получилось? – спросила Джулиана.       Кейт закрыла фотоаппарат и убрала его обратно в футляр.       – Да.       – Великолепно! Я нашла для тебя ещё кое-что, что можно сфотографировать. – Темные глаза Джулианы сияли.       Кейт рассмеялась.       – Ты почти такая же, как и я, всегда ищешь идеальный мотив. Итак, что же это?       Джулиана взяла у неё футляр, свободной рукой схватила Кейт за руку и повела через улицу.       – Это.       Всё, что осталось от соседского особняка - белые мраморные колонны, обрамлявшие парадную дверь, по три с каждой стороны. Теперь этого дома не было, и греческий портик открывал захватывающий вид на город за его пределами - разрушенную ратушу и новые небоскрёбы, возводимые вдоль Маркет-стрит.       – Идеально. – Кейт хотела поцеловать её за то, что она нашла такую символическую возможность сфотографироваться, но улицу заполняли рабочие, и она не осмелилась. Придется подождать, пока они вернутся домой.       Джулиана открыла футляр для переноски и протянула его Кейт, чтобы та взяла фотоаппарат.       Кейт опустила откидную переднюю панель и раздвинула мехи. Когда Джулиана скрылась из виду, она сделала несколько шагов назад и посмотрела на перевернутое изображение на матовом экране. Она уже могла видеть фотографию на аккуратно напечатанной странице «Вызова Сан-Франциско». Положив палец на спуск, она замерла.       Раньше она пряталась за фотоаппаратом или в своей тёмной комнате, чтобы побыть одной и не сталкиваться с родителями и их ожиданиями. Но теперь ей больше не нужен подобный повод. Она посмотрела на Джулиану, которая стояла в сторонке и терпеливо ждала.       – Можешь подойти ко мне?       – Что-то не так с камерой?       – Да. Она не у тебя в руках.       Глаза Джулианы удивлённо расширились.       – У меня? Ты хочешь, чтобы я сделала фотографию?       – Давай сделаем вместе.       Неуверенной походкой Джулиана подошла к ней.       – Не нервничай. У тебя всё получится. – Кейт шагнула к ней. Их пальцы соприкоснулись, когда они обе взялись за камеру. – Хорошо. Теперь сфокусируй объектив.       – Так? – Джулиана повернула голову и вопросительно на неё посмотрела.       Теплое дыхание омыло шею Кейт, заставляя вздрогнуть.       – Да, – хриплым голосом сказала она.       С легкой улыбкой Джулиана повернулась обратно. Её палец скользнул по пальцу Кейт, пока она настраивала объектив.       – Что дальше?       – Теперь мы сделаем снимок. – Кейт направила руку Джулианы к затвору. Характерный щелчок возвестил, что стеклянная пластина открылась. – Отлично, – сказала Кейт.       Джулиана повернулась, всё ещё находясь в объятиях Кейт:       – Да. У нас получилось.       Они посмотрели друг на друга.       – T’amu cu tuttu lu cori, – тихо произнесла Джулиана.       Господи, ей так нравилось, когда Джулиана говорила с ней по-сицилийски. Мелодичный тон и мягкое звучание «р» вызвали внутренний трепет.       – Из-за всего этого грохота нас никто не слышит, – прошептала Кейт. – Ты скажешь мне, что это значит?       Она уже знает, что значит «t'amu», и у неё также было довольно хорошее представление о том, что может означать остальная часть предложения, но ей хотелось услышать это от Джулианы.       На полных губах Джулианы заиграла улыбка.       – Нет.       – Нет?       – Не расскажу. – В глазах Джулины появился огонь. – Я тебе покажу.       Кейт сунула фотоаппарат обратно в чехол, взяла Джулиану за руку и повела её подальше от груды обломков.       – Ну, тогда пойдём. Возвращаемся домой.