Трепетное ожидание

      Её отец сел за руль, усадив Кейт на заднее сиденье. После долгого сидения за рулем это казалось странным. Или, может быть, из-за того, что Джулианы нет рядом, она чувствует себя немного не в своей тарелке.       – Тебе понравится этот дом, – сказала её мать, которой, теперь явно стало лучше.       Кейт прикусила губу. Как ей сказать им, что не останется? А поехала с родителями, только чтобы избежать неизбежной ссоры посреди лагеря беженцев, где их могла услышать половина парка.       Когда они проехали площадь Лафайет, которая также представляла собой массу белых палаток, её отец свернул налево и проехал мимо ряда величественных особняков.       С вершины холма Кейт увидела залив и остров Алькатрас на севере, но больше её внимание привлек вид разрушений на востоке. Если бы только она взяла с собой фотоаппарат.       Перед особняком с остроконечной крышей и двумя круглыми башенками её отец остановил машину и помог матери выйти.       Кейт последовала за ним. Стены были выкрашены в приятный жёлтый цвет, а окна второго этажа обрамляли изображения солнечных лучей, отчего дом выглядел дружелюбно. На мгновение она представила, что живёт здесь. После почти недельной ночевки в вонючей палатке было бы неплохо обзавестись собственным домом и кроватью.       Она помогла матери подняться на пару ступенек крытого крыльца и пройти в прихожую с мраморным полом.       – Красиво, не правда ли? – сказала её мать, опускаясь на парчовый диван, один из немногих предметов мебели, уже имеющихся в доме.       Кейт кивнула. Дом был выставлен на продажу ещё до землетрясения, или его владелец решил собрать вещи и уехать сразу после него?       – Твоя комната первая на втором этаже у лестницы. Там пока нет мебели, но как только магазины снова откроются, твой отец отвезет тебя купить новую кровать, комод и всё остальное, что ты захочешь.       Что захочет? В прошлом её мать всегда старалась сама подобрать мебель для комнаты Кейт. Возможно, пережитая катастрофа и её изменила.       – Конечно, ты можешь также заказать что-нибудь по каталогу, – продолжила её мать. – Если ты...       – Это очень любезно с твоей стороны, мама, – сказала Кейт, прежде чем та смогла продолжить. – Но в этом нет необходимости.       – О чем ты говоришь? Конечно, тебе нужно...       Кейт расправила плечи, словно готовясь к буре.       – Я не останусь.       – Ты... не останешься? – повторила её мать. – Где ещё ты можешь жить, как не в своем доме?       'Это не мой дом,' хотела сказать Кейт, но сдержалась. Не нужно причинять им больше боли, чем это необходимо.       – Я останусь в парке.       Её отец сел на диван рядом с женой.       – Ты сошла с ума? Хочешь остаться в той палатке? – Его усы дернулись. – Ты предпочтёшь спать на земле с совершенно незнакомыми людьми, чем остаться в уютном доме своих родителей?       – Дело не в том, что мне предпочтительнее. Это то, что я должна сделать.       – Должна? Ты имеешь в виду задание? – Он покачал седой головой. – Кейт, тебе не кажется, что это твоё журналистское расследование слишком далеко заходит?       Кейт медленно покачала головой.       – Я остаюсь там не только потому, что делаю фотографии для газеты.       – Но именно поэтому ты не хочешь жить с нами, разве нет? – спросил её отец. – Это из-за этой… этой… работы в газете. Потому что боишься, что я тебе запрещу.       – Ну, ты же действительно мне запретил. – Кейт подняла подбородок. – И я не сдамся.       Её отец вздохнул.       – Откуда в тебе такое упрямство?       – Не от меня, это точно, – пробормотала её мать.       – Вы оба очень упрямы, иначе мы бы не обсуждали эту тему в сотый раз, – сказала Кейт, удивляя себя своим смелым заявлением.       По сжатым кулакам её отца пробежала дрожь, как будто он едва сдерживался, чтобы не накричать на неё. Он сделал несколько глубоких вдохов.       – Хорошо. Ты можешь работать в этой чертовой газете до тех пор, пока ты не выйдешь замуж.       Это самая настоящая уступка. А поскольку Кейт планировала остаться незамужней, ей не составляло труда согласиться на этот компромисс. Но на самом деле не работа мешала ей снова жить с родителями.       – Это щедрое предложение, отец, но я всё ещё не думаю, что смогу здесь жить.       – Из-за Джули? – прищурившись, спросила её мать.       Кейт сглотнула. Подозревают ли её родители, что для неё значит Джулиана? Она взглянула на мать, затем на отца. Ни один из родителей не был близок к тому, чтобы вскочить и придушить её, а потому они, вероятно, понятия не имеют, что происходит.       – Её зовут Джулиана.       Мать махнула рукой.       – Если дело в том, что ты не хочешь бросать свою… подругу... – Она взглянула на мужа и вздохнула. – Ну, что ж, мы ведь сможем прокормить ещё один рот, правда, Корнелиус?       – Сможем.       Кейт удивилась. Этого она тоже не ожидала. Значит, её мать всё-таки извлекла какой-то урок из катастрофы.       Стоит ли ей принять предложение? Оно весьма заманчиво. Действительно заманчиво. Теплая вода из крана. Мягкая кровать с теплыми покрывалами. Одежда, не воняющая дымом и потом. Еды столько, сколько она захочет, а не только фасоль и тушеное мясо. Господи, она никогда так не ценила роскошь своей прошлой жизни, как сейчас.       И она хочет этого не только для себя. Её родители предлагают то же самое и Джулиане, которая заслуживает лучшей жизни, чем она может предложить. Они могли бы жить здесь вместе.       Она попыталась представить, на что была бы похожа их совместная жизнь в особняке, но не смогла. Возможно, пережитое бедствие немного изменило её родителей, но они никогда не изменятся полностью. Как бы Кейт ни старалась, она не может представить свою мать, сидящую за одним столом с простой горничной. Она также не может представить, как будет прижиматься к Джулиане ночью, когда они станут жить с родителями под одной крышей. Нет. Если она хочет большего, чем просто несколько украденных мгновений, ей необходимо уйти.       – Я очень ценю ваше предложение… – Она переводила взгляд с одного родителя на другого. – Правда, ценю. Но…       – Но ты всё равно не останешься. – Морщины на лбу её отца стали глубже. – Газета обеспечивает питание и жилье?       – Эм… не совсем.       – Что ты хочешь этим сказать? Либо обеспечивает, либо нет.       – Не обеспечивает. – Она заставила себя выдержать его взгляд. – Я подумываю об аренде…       – А ты можешь себе позволить приличное жильё на зарплату фотографа? – спросил её отец.       Кейт облизнула губы. Теперь они были близки к тому моменту, на котором он может взорваться.       – Поэтому мы с Джулианой думаем о том, чтобы жить вместе, как только она найдет работу. Мы могли бы разделить расходы, и арендная плата за трейлер на самом деле не такая уж высокая.       – Трейлер? Ты же не имеешь в виду те быстровозводимые домишки, о которых пишут в объявлениях?       Мышцы живота Кейт напряглись.       – Да, он самый.       Менее чем за секунду лицо её отца приобрело цвет граната. Он вскочил и навис над ней.       – Только через мой труп!       – Но, отец...       – Нет! – Он ударил себя кулаком по бедру, как будто едва сдерживался, чтобы не влепить ей пощечину. – Я этого не допущу.       Её мать тоже вскочила с места, схватила Кейт за плечи и встряхнула.       – Будь благоразумна, Кэтрин. В парке водятся крысы - огромные твари! Ты их видела. И в еде пепел. Это не жизнь.       – Я же сказала, что не собираюсь долго оставаться в парке, мама. Только до тех пор, пока не построят трейлеры.       – Я видел объявление. Эти трейлеры крошечные. Практически как уборная. Чем это лучше, чем спать в парке?       – Дело не в том, насколько большим будет мой дом, и не в пепле в моей еде. Дело в независимости. Неужели вы не можете этого понять? Ни капельки?       Кейт перевела взгляд с матери на отца, надеясь увидеть в их глазах хотя бы намек на понимание, но не нашла его.       – Независимость не наполнит твой желудок. Это не спасет твою репутацию. – Мать снова встряхнула её за плечи и бросила умоляющий взгляд на мужа. – Скажи что-нибудь, Корнелиус. Положи конец этому безумию.       Кейт тоже повернулась к отцу. Из родителей обычно он вёл себя с ней более снисходительнее и с большей вероятностью вставал на её сторону.       Но теперь его лицо выглядело высеченным из камня. Никакое понимание не смягчило черт его покрасневшего лица.       – Моя дочь не будет жить в такой лачуге как нищенка! Здесь я подвожу черту, и это моё последнее слово.       По телу Кейт пробежала дрожь. Если бы она сказала то, что вертелось у неё на языке, её жизнь изменилась бы навсегда. 'Но ведь этого ты и добиваешься, разве нет? Она глубоко вздохнула и подумала о Джулиане.       – Отлично. Если ты настаиваешь, значит, больше я тебе не дочь.       Её мать ахнула и покачнулась, её хватка на плечах Кейт усилилась почти до боли.       – Ты не можешь так говорить!       – Я? Это вы так сказали, не я. У вас есть выбор. У меня его нет. Разве вы не понимаете? Мне нужно быть самой собой. Я хочу иметь свой собственный дом, а не дом моих родителей или мужа. Мой собственный. – Одной рукой Кейт постучала себя по груди.       – Нет, – сказала её мать. – Я этого не понимаю. Я совсем вас, молодых женщин, не понимаю. Разве ты не думаешь о том, что скажут люди, если мы позволим тебе жить в таком ужасном месте?       Внутри Кейт вспыхнула давно сдерживаемая искра гнева. Она освободилась от хватки матери.       – Неужели ты не можешь забыть о своей драгоценной репутации хотя бы на секунду? Разве то, что я хочу, не важнее того, что могут подумать люди? Из-за жестокости жизни ты потеряла одного ребенка. Неужели ты действительно хочешь потерять другого из-за своего тщеславия?       Отец уставился на неё, сжав губы под усами в тонкую линию. В глазах матери блеснули слезы. Ни один из родителей не произнес ни слова.       Кейт смотрела на них ещё секунду. Когда молчание стало слишком тягостным, она развернулась и направилась к двери. Её шаги эхом раздавались в почти пустом доме.       – Кейт!       – Кэтрин!       Не смея надеяться, она остановилась в дверях и оглянулась.       Её родители переглянулись, а затем отец шагнул к ней.       – Подожди. Я... мы... – Его плечи опустились. – Если тебе что-нибудь понадобится, дай нам знать.       Её гордость требовала отвергнуть его предложение, но она чувствовала, что на этот раз дело не только в деньгах. Таким образом, он хотел сказать, что всё ещё хочет, чтобы она была его дочерью. Она кивнула.       – Спасибо.       В комнате за её спиной воцарилась тишина, когда она вышла навстречу будущему, которое создаст сама.

***

      Джулиана в двадцатый раз взглянула на свои часы-подвеску. Прошло полтора часа с тех пор, как Кейт ушла с родителями. Поездка в Пасифик-Хайтс и обратно не должна занимать так много времени.       'Stupidizza! Конечно, она вернется,' уверяла себя она. Кейт даже оставила фотоаппарат. Ей нужно довериться Кейт. В конце концов, Кейт спрыгнула ради неё с парома, хотя могла уплыть в Бельведер с родителями.       Джулиана провела большим пальцем по золотым часам, которые когда-то принадлежали Кейт, прежде чем спрятать их обратно в мешочек на поясе. Она притворилась, что читает книгу миссис Колер, чтобы другие женщины оставили её в покое, а сама тем временем наблюдала за краем лагеря. Но знакомого автомобиля нигде не было видно.       Наконец, она со стуком закрыла книгу и уставилась на обложку, не видя её. Может, оно и к лучшему. Её жизнь стала бы менее сложной, если бы она забыла о Кейт и о той тесной связи, которая между ними установилась. Она всё ещё может выйти замуж за мужчину, завести детей и вести нормальную жизнь.       Но она не сможет обмануть саму себя. Если бы она хотела мужчину, то могла бы выйти замуж за Калоджеро. Ей не нужен мужчина. Ей нужна Кейт.       – Я забыла тебе сказать, что книгу обязательно нужно открыть, чтобы её прочитать?       Джулиана подняла голову.       Кейт стояла перед ней, выглядя усталой, немного грустной и совершенно замечательно.       Джулиана отложила книгу и бросилась к ней, не заботясь о том, что подумают другие беженцы. Кейт поймала её и крепко прижала к себе.       – С тобой всё в порядке? Ты дрожишь.       – Ты вернулась. – Джулиана притянула её ближе в тщетной попытке слить их тела воедино.       – Конечно. – Кейт немного отодвинулась назад, чтобы посмотреть Джулиане в глаза, но руки с её плеч не убрала.       Между её бровями образовались крошечные морщинки.       – Ты думала, я не вернусь?       – Нет, я… я волновалась. Тебя очень долго не было.       – Я оставила машину у родителей, поэтому мне пришлось идти пешком.       – Ой. – Как глупо. Джулиана об этом даже не подумала. Она посмотрела налево и направо, чтобы убедиться, что никто не подслушивает их разговор. – Я бы поняла. Твои родители... они могут дать тебе всё необходимое. Дом с крышей. Мягкую кровать. Автомобиль, который доставит тебя куда угодно. Воду, текущую из крана. Красивые платья…       Эгоистично ли с её стороны желать, чтобы Кейт отказалась от всей этой роскоши и жила с ней в крошечном однокомнатном жилище?       – Ты права, – сказала Кейт.       Сердце Джулианы, казалось, пропустило удар, а затем забилось в тройном ритме. Кейт с ней согласна?       Означает ли это...?       – Мои родители могут предложить мне многое. Но в том-то и дело, что это просто вещи. Приятные вещи, конечно, но лишь вещи. Они не могут заменить то, что действительно важно. – Кейт посмотрела в глаза Джулиане с такой нежностью, что та чуть не прослезилась. – Может, у нас и нет теплой воды или мягкой постели, но мы есть друг у друга, – прошептала она Джулиане на ухо.       Джулиана чуть не поцеловала её прямо здесь и сейчас. Из её груди вырвался стон. Она крепче обняла Кейт и притянула ее к себе.       – Т'амu, – прошептала она на ухо Кейт.       Руки Кейт замерли на её спине.       – Что это значит?       – Расскажу, когда мы останемся одни. – Им повезло, что в лагере беженцев проявление эмоций сейчас не было чем-то необычным, поэтому никто, казалось, ничего не подумал о том, что две молодые женщины обнимаются, но она не хотела делиться этим особенным моментом ни с кем другим.       – Это может занять какое-то время, – сказала Джулиана. – У нас ещё много времени, не так ли?       Нежная улыбка расплылась по лицу Кейт.       – Всё время, что есть в этом мире.