Поговорим о боли?

      Иллюзии привлекают нас тем, что избавляют от боли, а в качестве замены приносят удовольствие. За это мы должны без сетований принимать, когда, вступая в противоречие с частью реальности, иллюзии разбиваются вдребезги. ~Зигмунд Фрейд

***

      — Ты скоро просверлишь в нём дыру.       Маринетт едва сдержала взвизг. По телу быстрой волной пробежала дрожь раздражения. Умение бесшумно подкрадываться, пожалуй, было одним из лучших талантов Феликса Фатома. Особенно для Дюпен-Чен, часто витающей в облаках. Как бы ни была осторожна девушка в его компании, ему всегда удавалось застать её врасплох.       — Вообще-то, это не я подкрадываюсь, а ты слишком часто теряешься между мечтами и реальностью.       Номером два в списке пугающих талантов Фатома была способность читать мысли. Маринетт была уверена: за такие способности Феликс продал душу дьяволу.       — Поверь, я бы не стал торговать душой из-за такой безделицы, как чтение твоих мыслей, — вновь подтвердил догадки девушки блондин, но, поймав её пронзительный взгляд, лишь пожал плечами. — Ты всегда говоришь одно и то же.       Дюпен-Чен раздражённо вздохнула, поставила пустой бокал на поднос проходящему официанту и, гордо задрав подбородок, направилась к другому концу ресторана. Сегодня у неё не было ни капли настроения слушать бредовые речи этого человека. Феликс раздражал. Он видел её насквозь, и от этого Маринетт становилось не по себе. Она ещё не разгадала, какую игру он ведёт, но участвовать в ней точно не собиралась. Хотя у Феликса были на этот счёт другие планы.       — Будешь меня сегодня игнорировать? — тут же последовал за ней Фатом. — На прошлой встрече ты была куда разговорчивее.       — Феликс! — Маринетт резко остановилась, развернулась на каблуках, чудом не потеряв равновесие, и грозно ткнула ему пальцем в грудь. — Не переходи черту!       Молодой человек мгновенно состроил невинное лицо, виновато подняв руки. И maybe Маринетт поверила бы в эту безупречную игру, если бы уже не знала, что он собой представляет.       — Понял, понял. Подойду ещё через пару бокалов вина, — парень вдруг поклонился и направился прочь. Под звуки его удаляющегося смеха Маринетт почувствовала, как заливается краской.       Добравшись до свободного пространства у окна, где воздух был свежее, Дюпен-Чен облокотилась о стену и сжала переносицу. Так она пыталась прогнать нарастающую головную боль. Феликс Фатом стал её головной болью примерно четыре месяца назад — с того момента, как решил погостить у дяди в Париже и задержался на неопределённый срок. Возможно, на Маринетт это бы не повлияло, если бы он не таскался повсюду за Адрианом. «У Феликса нет друзей в Париже, надеюсь, вы не против его компании», — каждый раз оправдывался сын дизайнера, появляясь на встрече друзей с двоюродным братом.       Адриан был наивен, это знали все, поэтому никто не удивлялся, что он до сих пор не разглядел истинную сущность своего родственника. Хотя порой казалось, что он нарочно игнорировал проявления мерзкого характера Феликса или просто делал вид, что ничего не замечает.       «Я делаю это ради Адриана», — повторяла про себя Дюпен-Чен, когда Феликс выкидывал очередную пакость. И Маринетт назвала бы своё терпение ангельским, если бы однажды не отвесила Феликсу пощёчину. Наверное, именно тот случай и стал спусковым крючком для всех последующих ситуаций, что продолжали происходить между ними.       Феликс будто испытывал её на прочность. Он без труда нашёл ниточки, за которые можно дёргать, и бессовестно этим пользовался. Он играл с ней, и Маринетт понимала это. Но поскольку Феликс никогда не играл по правилам, шансов на победу у неё почти не было.       Стараясь отбросить мрачные мысли, Дюпен-Чен вновь принялась искать взглядом человека, ради которого и пришла сюда. Она очень хотела поддержать Адриана в день выхода новой коллекции Габриэля Агреста — ведь это было важно и для него самого. Но пока парень был окружён более влиятельными гостями, подойти она не решалась. Адриан, наверное, даже не знал, что его подруга оказалась на празднике, куда обычно пускали лишь приближённых.       Спустя минут двадцать наблюдений Маринетт наконец улучила момент, когда её друг остался один, и двинулась в его сторону. Адриан Агрест, словно статуя греческого бога, гордо стоял в центре зала, приветливо улыбаясь каждому. Когда расстояние между ними сократилось, а во взгляде молодого человека мелькнуло узнавание, на его губах засияла более искренняя улыбка. Это придало Дюпен-Чен уверенности, и ей уже не так хотелось провалиться сквозь землю.       — Ты даже не представляешь, как я рад тебя видеть, Маринетт, — Адриан по-дружески обнял девушку, когда та подошла. — Я думал, вечер безнадёжно испорчен.       Не в силах унять сердце, дикой птицей пытавшееся вырваться из груди, брюнетка смущённо опустила взгляд. В такие моменты, когда Адриан был искренне рад её присутствию, бабочки в животе готовы были поднять её к самым небесам. Надежда на то, что у неё всё ещё есть шанс, оживала от одного его тёплого взгляда.       — А как же Хлоя и Феликс? Разве их присутствие не скрашивает твой вечер? — Маринетт улыбнулась, заметив, как лицо Адриана слегка скривилось.       — Не шути так, — фыркнул он. — Уж кто-кто, а Хлоя точно не скрасит моё существование.       Маринетт наконец расслабилась. Самым сложным в общении с Адрианом было начать разговор. Обычный, спокойный разговор. Не мямлить, не путать слова, а просто говорить — так, чтобы стать чуточку ближе.       — Тебе снова помогли преподаватели из института? Ты стала часто появляться на подобных мероприятиях.       Маринетт знала, что Адриан спросил это из вежливости, чтобы поддержать беседу, но ей стало неловко от необходимости снова лгать. Дюпен-Чен, конечно, была талантливой студенткой, и её любили многие преподаватели, но в их институте никто и никогда не занимался подобной благотворительностью. Зато был другой человек, который делал это исключительно для Маринетт. Девушка всё ещё ломала голову над причиной, по которой Феликс каждый раз высылал ей приглашения на вечера известных дизайнеров, но принимала их, хоть и с большой тревогой.       Боясь, что ложь раскроется, она нервно огляделась. Рядом не должно было оказаться никого, кто знал бы, что преподаватели не обладают такой властью. Самому Феликсу это было известно, но он никогда не пытался её разоблачить. Именно поэтому, когда их взгляды встретились, он лишь усмехнулся — так, чтобы поняла только она. На душе стало ещё тревожнее.       — Ха-ха… да, ты прав, — отвернувшись от наблюдающего за ними Фатома, Дюпен-Чен неловко заправила волос за ухо. — Надеюсь, другие не станут завидовать.       — У вас уже закончился сезон экзаменов? Кажется, Алья говорила что-то об окончании семестра, — решив продолжить тему, Адриан жестом предложил отойти в сторону, в более тихое место.       Маринетт кивнула и направилась к колонне, на которую он указал. Там, в тени, никого не было, а музыка доносилась едва слышно. Когда девушка обернулась, перед ней оказался бокал с шампанским. Адриан мягко улыбнулся, предлагая ей выпить.       — Так у вас начались летние каникулы?       — Да. Два месяца спокойствия и тишины.       — Тишина и спокойствие? Ты уверена, что это возможно с такими друзьями, как у нас?       Маринетт лишь усмехнулась, сделав небольшой глоток. Да, в этом Адриан был прав. Спокойные каникулы с Альей и Нино были невозможны. Эти двое постоянно что-то придумывали, и ни одни каникулы за последние пять лет не обошлись без приключений. Когда в прошлом году друзья решили полететь в Австралию, Дюпен-Чен едва не хватил удар. Она была категорически против, но, узнав, что Адриан тоже едет, всё же согласилась. Вот только после тех каникул она стала опасаться всех насекомых, даже самых безобидных.       — Боюсь предположить, что они придумают в этот раз, — вслух усмехнулась брюнетка. — Тебе ещё ничего не известно?       — Нет, но они определённо уже всё решили. Нино слишком подозрительно пытался узнать, когда именно я буду свободен в этом месяце, — Адриан пожал плечами, окидывая взглядом зал. — Здорово, что мы можем вот так провести время вместе.       Дюпен-Чен не смогла сдержать глупой улыбки. Тепло от слов Адриана разлилось по телу, пробежав мурашками по спине. Маринетт понимала, что Агрест имел в виду всю их компанию, но ей хотелось верить, что проводить время наедине с ней ему так же приятно, как и ей. Было бы здорово, если бы у них чаще выпадала такая возможность.       Эта мысль заставила Дюпен-Чен вспыхнуть. Возможно, будь у них больше романтических моментов, Адриан тоже почувствовал бы это лёгкое покалывание при мимолётном касании или танец бабочек в животе при встрече взглядов. Маринетт смущённо опустила глаза, хотя в полумраке он всё равно не разглядел бы её пылающие щёки.       — Хотя для этого не обязательно ехать в Австралию, — добавил Агрест после минутного молчания, и Маринетт рассмеялась.       Услышав её смех, блондин снова повернулся к ней, и в его глазах тоже плескалась весёлая искорка. Девушка не знала, о чём он думал, глядя на неё таким взглядом, но ей не хотелось, чтобы этот момент заканчивался. Возможно, Маринетт слишком много фантазировала по ночам, но сейчас, в гуле голосов, под слепящим светом прожекторов и под аккомпанемент едва слышной музыки, ей казалось, что она попала в сказку. Нежная улыбка Адриана, аромат его одеколона — всё это заставляло желать большего. Не просто стоять рядом и украдкой поглядывать, а прикоснуться просто так, без повода, чуть интимнее, чем это дозволено друзьям.       — Как у тебя дела с Феликсом?       Неожиданный вопрос грубо вернул её с небес на землю. Маринетт насторожилась и проследила за взглядом друга. Неподалёку Феликс коротал время в компании Хлои, которая, скорее всего, снова спутала его с Адрианом. Их взгляды вновь встретились. Фатом всегда чувствовал, когда она смотрела на него, и от этого порой становилось жутковато.       — Почему ты спросил про него? — озадаченно переспросила Дюпен-Чен, стараясь больше не смотреть в их сторону.       — Я заметил, что вы стали больше общаться, и теперь не совсем понимаю, с чем это связано, — Адриан лишь на секунду взглянул на неё, потом устремил взгляд куда-то вверх. — Раньше вы не очень-то ладили…       Глаза Маринетт забегали. Она не знала, что ответить, да и как вообще на это реагировать. Сердце вновь застучало чаще, а мозг лихорадочно искал новую отговорку.       — Я просто… понимаешь, на самом деле всё не так… мы совсем не…       Маринетт не успела закончить — их прервал звонок телефона. Извинившись, Адриан ответил. Дюпен-Чен почувствовала себя ненужной, когда он, едва услышав голос в трубке, будто забыл о её существовании. Закончив разговор и вновь взглянув на подругу, он дал понять, что ответ его больше не интересует.       — Приехала Кагами, просит встретить. Надеюсь, ты не сильно расстроишься, если я ненадолго тебя оставлю?       Маринетт пару раз моргнула, после чего натянула понимающую улыбку.       — Нет, конечно, нет…       — Спасибо! Увидимся позже, Маринетт.       — Да, я буду рада…       Маринетт не договорила — Адриан уже спешил к выходу. Мир будто замер, заставив её вновь ощутить знакомую тяжесть в груди. И как ни хотелось сейчас расплакаться и опустить руки, Дюпен-Чен не могла — не могла после стольких лет просто взять и сдаться.       — Кажется, бывшая девушка для него гораздо важнее близкой подруги.       Маринетт даже не вздрогнула. Было ожидаемо, что Феликс подойдёт, едва Адриан скроется из виду. Поэтому появившийся за её спиной парень не вызвал у брюнетки ни капли удивления.       — Кагами для него не бывшая. Она такая же подруга, как я или Алья. И я, кажется, просила тебя не подходить ко мне сегодня, — Дюпен-Чен обернулась через плечо, бросив на Феликса грозный взгляд. — Исчезни, пожалуйста.       — Маринетт, дорогая, как я могу оставить тебя здесь одну? Я же не такой непутёвый друг, как мой братец.       Ядовитая улыбка тронула его губы, заставляя Маринетт нахмуриться. Она не успела ничего возразить, как оказалась в центре зала, среди танцующих пар. Музыка сменилась, и Феликс, властно притянув её к себе, закружил в танце.       — Разве я не имею права украсть один танец у дамы, которую сам же и пригласил на этот вечер? — Хитрая улыбка и наглый тон не делали его героем, спасающим брошенную принцессу.       Маринетт знала: он делает это не для того, чтобы помочь ей наладить отношения с кузеном. У Фатома были свои цели, которые он тщательно скрывал.       — Феликс, я… — Дюпен-Чен попыталась отстраниться, но его хватка была железной.       — Тш-ш, Маринетт, не порти хороший момент, — блондин наклонился к самому её уху. — Неужели ты зря так старалась над своим нарядом? Девушка прекратила сопротивление и смущённо отвела взгляд. Поймав её капитуляцию, Феликс довольно усмехнулся и позволил себе переступить черту. Его рука, до этого лежавшая на прикрытой тканью части спины, скользнула выше, по оголённой коже. Брюнетка тут же подняла на него глаза, давая понять, что это уже лишнее, но Феликс не остановился. Напротив, он провёл кончиками пальцев вдоль позвоночника, вызывая мурашки.       — Боюсь, мой кузен опять совершил глупость и не сказал, как сильно тебе идёт это платье, — молодой человек вновь наклонился к её уху. Его голос был низким и обволакивающим. — Тебе очень идёт красный, Маринетт.       В груди девушки закипела ярость, смешанная с отчаянием. Ей захотелось ударить Феликса… и Адриана заодно. Ей было противно от самой себя за то, что в этот миг она попыталась поменять их местами. Но Адриан и Феликс были полными противоположностями, и Маринетт никак не удавалось представить себя рядом с одним, находясь в объятиях другого. От этого чувства хотелось взвыть — выбежать на улицу и закричать что есть мочи, чтобы сам Бог услышал её. «Почему Феликс? Почему не Адриан обращает на меня внимание?!»       Но Дюпен-Чен сдержала порыв. Невинно улыбнувшись, якобы в благодарность за комплимент, она ничего не ответила. Танец наконец закончился, и руки Феликса разомкнулись. Её взгляд тут же заскользил по залу в надежде найти знакомых. И ей это удалось. Адриан весело проводил время с Кагами Цуруги, окончательно забыв о подруге, которую оставил всего несколько минут назад.       — Кажется, здесь нам больше нечего делать, — Феликс настойчиво развернул её в другую сторону. — Пойдём, я вызову тебе такси.       Маринетт даже не думала сопротивляться. Продолжать чувствовать себя лишней здесь она не желала.

***