Поговорим о боли?

      Мир держится на уловках. Играют все. И тут важен живой талант. Дар от рождения, то, чего не даст никакой диплом.

***

      Маринетт с жалобным стоном упала на кровать, мгновенно утонув в куче мягких подушек. Хотелось закричать во всё горло, но она рисковала разбудить не только родителей, но и всех соседей в округе. Уставившись в потолок, девушка сосчитала до десяти. Так и не вырвавшийся крик сменился тяжестью в груди, словно на неё положили огромный камень, перекрывающий воздух.       Маринетт больше не плакала. Она считала глупостью снова поддаваться унынию из-за того, что Адриан не оказывал ей внимания в том количестве, в каком ей хотелось. Однако ни пролитые, ни сдержанные слёзы не могли унять боль, которую Дюпен-Чен продолжала испытывать. Возможно, если бы она дала волю чувствам, стало бы чуточку легче.       Перевернувшись на бок, так что взгляд упал на стену, когда-то завешанную фотографиями человека, в которого она была так влюблена, Маринетт увидела лишь пару крошечных сердечек, выцарапанных иголкой. Попытка вспомнить, как стена выглядела раньше, закончилась тем, что перед глазами всплыл образ Адриана, общающегося с Кагами. Его широкая улыбка и глаза, сиявшие от радости встречи. Маринетт хватило пяти секунд, чтобы запомнить и сравнить, как он смотрит на Кагами и как — на неё. Может, это ей только казалось, но создавалось чувство, что появлению Цуруги Адриан был рад больше.       — Прекрати накручивать, Маринетт! — девушка резко оторвала голову от подушек, села на кровати и потёрла глаза, размазывая остатки макияжа.       Невольно вспомнились слова Феликса, и на губах дрогнуло подобие улыбки, однако Дюпен-Чен одернула себя. Не хватало ещё радоваться комплименту от такого человека, как он.       Собравшись с силами, Маринетт поднялась с кровати, чтобы умыться и переодеться после долгого и выматывающего вечера. Но мысли её по-прежнему крутились вокруг одного наглого блондина, унося разум в недавнее прошлое.

      — Нет, меня больше интересует, почему из всех возможных квестов вы выбрали ужастик?! — Маринетт, всё ещё прихрамывая из-за недавнего падения, но уже не обращая внимания на жжение в колене, бросила злобный взгляд на абсолютно непострадавших друзей. — То же мне, охотники за привидениями!

      Девушка злилась, и у неё были на то причины. А эти причины стояли прямо перед ней, не испытывая ни капли вины, что заставляло Дюпен-Чен буквально кипеть от ярости.

      — Согласись, было забавно смотреть, как ты пыталась прикончить то приведение, орудуя одним только проводом от… что это вообще был за шнур? — первым подал голос самый бессовестный человек в этой компании.

      Маринетт бросила на Фатома уничтожающий взгляд, затем провела глазами по остальным. Алья чуть сжалась, подавив смешок, Нино пытался выглядеть серьёзным. Зои, от которой девушка ожидала подставы меньше всего, повисла на плече у Альи, не в силах сдержать смех. Адриан спрятал улыбку в кулаке, а Лука и вовсе отвернулся, не желая провоцировать подругу ещё больше.

      — Вы самые ужасные друзья на свете! — фыркнула брюнетка и возобновила свой путь.

      До небольшой кофейни, куда они направлялись, чтобы поделиться впечатлениями после квеста, оставалось только перейти дорогу. Отделившись от компании, Маринетт шла впереди. Остальные, скорее всего, не собирались её догонять, чтобы дать время остыть. Однако надоедливого Феликса, видимо, не посвятили в этот план, ибо он буквально через минуту нагнал девушку.

      — Тебе бы суперкостюм, Маринетт, и можно спасать город от злодеев. — упрямый блондин подхватил Дюпен-Чен под руку не для того, чтобы помочь ей идти, а чтобы наклониться ближе и прошептать: — Тебе подошло бы что-нибудь красное и… облегающее.

      Маринетт брызнула на себя холодной водой, пытаясь смыть из памяти это самодовольное выражение лица Феликса. Он всегда знал, как на неё посмотреть, чтобы заставить размышлять над истинным значением его фраз. Его глаза всегда говорили куда больше, чем слова. Подняв взгляд к зеркалу, всматриваясь в своё отражение, девушка продолжила вспоминать.

      — Эй, почему вы такие скучные? Нельзя придумать что-то более… пикантное, а?

      Маринетт закатила глаза, делая небольшой глоток. Кажется, это был уже третий или даже четвёртый стакан какого-то напитка, определённо крепче шампанского, которому она обычно отдавала предпочтение. Предложение поиграть в «Я никогда не…» поступило, конечно же, от Феликса, который теперь пытался вывести компанию на откровенные темы. Однако самые неудобные вопросы задавал только он, потому что остальные не слишком спешили раскрывать все свои постыдные секреты.

      — Неужели снова моя очередь? Что ж, я никогда не… представлял Адриана в своих эротических фантазиях.

      Взгляды друзей Маринетт ощутила на себе со всей отчётливостью.

      Дюпен-Чен с усмешкой вспомнила ошарашенные лица приятелей, заставших сцену, где она даёт Фатому пощёчину уже во второй раз за месяц. Ему определённо не стоило подходить к ней позже, даже чтобы просто извиниться. Но Маринетт совсем не сожалела о своём поступке — блондин абсолютно заслужил этот удар.       «Меньше будешь провоцировать», — подумала Маринетт, забираясь под одеяло.       Воспоминания пролетали одно за другим, напоминая о себе едкими фразами Феликса. Девушка накрыла голову подушкой, надеясь, что это поможет избавиться от навячивых мыслей, но ничего не помогало. Его голос будто нарочно продолжал нашептывать ей на ухо.

      — Адриан сегодня выглядит ещё привлекательнее, чем обычно. Ты так не считаешь, Маринетт?!

       — Адриан и Кагами кажутся куда ближе, чем просто друзья. Что думаешь, Маринетт?!

      — Фотосессия Адриана прошла очень успешно, я даже краем уха услышал, что его собираются пригласить сниматься в кино. Так здорово, да, Маринетт?!

      — Верно, Маринетт?!

      — Ты согласна со мной, Маринетт?!

      — Маринетт?!

      — Маринетт?       — Да замолчи уже ты!       Девушка резко села на кровати и сбросила подушку на пол. Голос Феликса преследовал её даже по ночам, и это выводило из себя.       — Эй, что это ещё значит?!       Недовольный голос Альи застал брюнетку врасплох. Она поспешно открыла глаза и огляделась. В комнате было светло, что говорило о наступлении утра, а может, уже и обеда. Однако это не обрадовало, ведь Маринетт совсем не чувствовала себя отдохнувшей. А когда она осознала, что теперь ей предстоит отчитаться перед подругой о вчерашнем вечере, настроение и вовсе рухнуло.       — Ты там живая вообще?       — Да, да, уже спускаюсь, — потянувшись, чтобы прогнать остатки сна, брюнетка медленно сползла с кровати.       — Судя по твоему лицу, тебе есть что рассказать, — Алья оживлённо потерла руки, предвкушая интересную историю.       — Сначала кофе. История будет длинной.

***

      — И что ты собираешься делать?       — Что я собираюсь делать?! — от нервозности голос Маринетт дрогнул. Она смотрела на подругу так, будто та совсем не понимала ситуации, в которой оказалась Дюпен-Чен.       Однако Маринетт быстро осознала свою ошибку. Алья ни в чём не виновата, злиться на неё было бы глупо. Закрыв лицо руками, девушка быстро протараторила нечто похожее на извинения. Чувствуя себя загнанной в угол, она жалобно посмотрела на Сезер.       — Не знаю… заблокирую его везде, где только можно. Буду избегать, наверное, какое-то время даже из дома не буду выходить. Может быть, тогда он отстанет от меня.       — Что? Но… — Алья не смогла сдержать удивления и даже возмущения. Такая позиция подруги была для неё непонятна. — Мне кажется, это не лучшая идея. Тем более, разве до этого ты не говорила, что вам стоит проводить больше времени вместе?       — Что? Мне и Феликсу? — ошарашено переспросила Дюпен-Чен.       — При чём здесь он? Я про Адриана!       По резко расширившимся глазам Маринетт Алья всё поняла. Брюнетка медленно сползла с софы и, стукнувшись лбом об пол, тихо взвыла. Фатом настолько забил ей голову, что она забыла думать об Адриане, который в тот вечер сбежал от неё к Кагами.       — Он ведь наверняка знал, что Кагами вернётся именно к этому дню. Он нарочно меня пригласил?       Секундное отчаяние сменилось волной злости, Маринетт ударила по полу кулаком. Если Феликс таким образом пытался вытеснить из её головы мысли об Адриане, то у него это отлично получилось. Теперь, когда она только и думала, как отвязаться от него, мысль о возможном воссоединении Агреста и Кагами не казалась такой ужасной.       — Агх, он издевается!       — Разве это сейчас важно?! — голос резко поднявшейся с места Альи заставил Маринетт отвлечься.       Сезер, закатив глаза и сложив руки на груди, зашагала из стороны в сторону по комнате. Она явно была недовольна терзаниями подруги, и Маринетт это понимала, но никому другому она не могла излить душу так, как Алье.       — Маринетт, вернулась Кагами. Ты же не забыла, что она сказала перед отъездом на родину? — Сезер остановилась перед подругой и заставила её подняться. — Что, если ты так и не решишься, она попробует с Адрианом ещё раз.       Брюнетка отвела взгляд, в голове всплыл отрывок из последнего разговора с Цуруги.

      — Я дала тебе целых три года, Маринетт. — в карих глазах на секунду вспыхнули искры. — Если ты продолжишь ждать, когда Адриан сам догадается о твоих чувствах, то мне не останется ничего, кроме как вернуть всё.

      — Под фразой «вернуть всё» ты подразумеваешь…

      — Да, Маринетт, именно то, о чём ты подумала. У тебя есть месяц до моего возвращения. Потом у тебя не останется шансов.

      Дюпен-Чен сделала глубокий вдох и посмотрела лучшей подруге в глаза. Алья подбадривающе улыбнулась, слегка сжимая её плечи.       — Теперь я уже не уверена…       — Всё получится, Маринетт.       — Но Кагами теперь точно не упустит своего шанса, Алья.       Маринетт снова закрыла лицо ладонями. В голове было столько мыслей об Адриане, Кагами и их будущем, что казалось, будто она вот-вот взорвётся. Девушка не могла утверждать, что Цуруги была полностью честна в своём намерении вернуть отношения, ей хотелось верить, что таким образом Кагами пыталась подтолкнуть Маринетт к активным действиям. И всё же Дюпен-Чен боялась, что уже опоздала. Стоило ей вспомнить, как Агрест был рад возвращению подруги, как всё желание продолжать борьбу резко исчезало.       — Ты же не забыла о нашей маленькой традиции, Маринетт?! Скоро мы отправляемся вместе на отдых, а что это значит?       — Что это значит?       — Ну, Маринетт, прекрати киснуть. Это значит, что у тебя будет куча возможностей провести время с Адрианом! — Алья, довольная своей идеей, закружила подругу по комнате.       — А ещё это значит, что в этом году с нами поедет Феликс, — угрюмо дополнила брюнетка. — А это уже значит, что не видать мне покоя. Алья, можно я не поеду?       Сезер остановилась и строго посмотрела на подругу, настроение которой сегодня было хуже некуда. Она ещё раз встряхнула её за плечи.       — Взбодрись, Дюпен-Чен. Ты же не сдашься из-за каких-то задирок этого «я-тут-самый-крутой»? — мулатка попыталась скомпировать надменное выражение лица Фатома, и Маринетт улыбнулась. — Нечего предаваться унынию. У тебя осталась всего неделя, поэтому тебе нужно собрать все свои самые крутые шмотки и придумать план, как заполучить нашего Агреста.       — Что? Неделя? Ты даже не сказала, куда мы собираемся! — встрепенулась Маринетт.       — Да, неделя. А вот у меня осталось пять минут, после чего Нино начнёт возмущаться, почему я так долго. — Алья быстро взглянула на часы и поцеловала подругу в лоб. — О месте не переживай, это сюрприз.       Прежде чем покинуть комнату, Сезер весело подмигнула. Снова оставшись одна, Маринетт уже не могла выкинуть из головы мысли о предстоящем отдыхе.

***

      — Маринетт, к тебе пришли.       Прошло пару дней с последней встречи с Альей, которые Маринетт постаралась провести наедине с собой, чтобы разложить все мысли по полочкам. Девушка не заходила в соцсети и отвечала только на самые важные сообщения. Ей нужно было найти решение сразу для нескольких проблем. Во-первых, сделать так, чтобы Феликс во время отдыха не мешал ей налаживать контакт с Адрианом, а во-вторых, как раз таки наладить этот контакт. Однако решения всё никак не приходили.       Так и не придумав, как вести себя с этими двумя кузенами, Маринетт решила действовать по ситуации. В любом случае, она не должна была позволить Феликсу испортить их традиционный отпуск.       Оставив попытки угадать, кто из друзей пожаловал к ней, Дюпен-Чен накинула лёгкий кардиган, который обычно надевала, выходя на балкон прохладным вечером. День близился к закату, и девушка подумала, что вряд ли Алья или Нино захотят вытащить её на прогулку — скорее всего, они заехали уточнить день и время отъезда. Однако то, что она ошиблась, Маринетт поняла, увидев на пороге пекарни человека, который не имел никакого права вот так просто приезжать к ней.       — Что ты здесь забыл, Феликс?! — прошипела брюнетка, быстро выталкивая его на улицу, чтобы родители не услышали их разговор.       — Ты не отвечала на мои сообщения, — невозмутимо пожал плечами молодой человек.       — Потому что не хотела. Нам нечего с тобой обсуждать. Мы не друзья, Феликс, ты это прекрасно знаешь, поэтому будь добр — перестань мне докучать.       Дюпен-Чен, как обычно, из-за своей эмоциональности, пыталась донести позицию не только словами, но и жестами. Поэтому, когда её тонкий палец в очередной раз упёрся в его грудь, Феликс усмехнулся, перехватывая её запястье и не оставляя пути к отступлению. Грозный взгляд, который она ему бросила, только сильнее раззадорил Фатома.       — Больно слышать от тебя такие слова, Маринетт, ведь не одному мне показалось, что мы стали с тобой близки.       Девушка посмотрела на парня теперь уже слегка испуганно. Ей бы очень не хотелось, чтобы Адриан задал своему кузену тот же вопрос, что и ей тем вечером. Феликс мог наплести ему чего угодно. Это в корне могло изменить всю ситуацию между ней и Агрестом.       — Прокатимся? — блондин вопросительно приподнял бровь, указывая на машину с водителем. — У тебя много вопросов, Маринетт, разве не хочешь их задать?       Маринетт сомневалась, но её смятение продлилось недолго. Она не должна была показывать Фатому свой страх, поэтому, выдернув руку, Дюпен-Чен уверенно прошла к машине. Когда они оба оказались внутри, Феликс просто приказал водителю ехать, не назвав адреса. Хоть это и было странно и даже похоже на похищение, Маринетт знала, что опасность ей вряд ли грозит.       — Куда мы едем?       — И это тот вопрос, который ты так хотела задать, что даже села со мной в одну машину? Ты поражаешь меня, Маринетт.       Девушка нахмурилась. Он снова пытался её спровоцировать, но на что и зачем? Какие вопросы он ожидал услышать? И был ли он готов ответить честно, не увиливая, как обычно?       — Чего ты хочешь?       — В данный момент? — Феликс сделал задумчивое лицо. — Не отказался бы от массажа, но ты ведь не это хотела услышать, верно?       — Я спрашиваю, чего ты хочешь от меня?!       — А вот это уже действительно важный вопрос, Маринетт. Как думаешь, что я от тебя хочу?       — Я не знаю, Феликс, поэтому и спрашиваю!       Фатом расхохотался. Брюнетка начинала терять всё терпение, что она пыталась накопить за эти дни. Кузен Адриана снова играл с ней, и его явно забавляла её реакция.       — Я хочу от тебя правды, Маринетт.       Девушка удивилась, но решила подождать, пока Феликс не решит продолжить. Сам блондин, кажется, тоже задумался над причинами своего поведения, иначе объяснить его молчание Маринетт не могла.       — Как думаешь, Адриан правда ничего не замечает или просто делает вид?       Вопрос Фатома совпал с моментом, когда водитель остановил машину. Проигнорировав его, Маринетт выглянула в окно. Взгляд зацепился за аппаратуру, расставленную у входа в парк. Лампы, светоотражатели и толпа людей сразу навели на одну мысль, которая подтвердилась, когда среди хаоса она заметила знакомое лицо.       — Зачем мы здесь?       — Ты не ответила на вопрос.       — Кажется, вопросы должна была задавать я, а не ты, — Маринетт повернулась к парню, и на этот раз её лицо было абсолютно серьёзно.       — Подловила, — хмыкнул Феликс. — Просто подумал, может, захочешь поздороваться, поддержать друга во время фотосессии. А, хотя подожди, кажется, у него уже есть поддержка.       Дюпен-Чен метнула короткий взгляд в сторону парка. Ей даже не нужно было стараться — глаза сами мгновенно выхватили Кагами среди толпы.       — Я тебя не понимаю… — прошептала Маринетт, возвращая внимание к Феликсу, который тут же подал водителю знак ехать дальше.       — Точно так же, как я не понимаю тебя, Маринетт, — блондин удобно устроился в кресле, чтобы видеть её лицо. — Что тебя так зацепило в Адриане? Признаться честно, я перебрал все варианты, но так и не нашёл ответа.       Из груди Дюпен-Чен вырвался вздох удивления. Она и раньше знала, что Феликса интересуют её чувства к Агресту, но чтобы настолько… Такой вопрос не был неожиданностью, но девушка сомневалась, что это всё, что заставляет его измываться над ней.       — Прежде чем ты ответишь, хочу поделиться мыслями. То, что тебя не интересуют популярность, деньги и даже связи в модном бизнесе, я уже выяснил. Так же тебе не важен статус Адриана, да и другие преимущества отношений с ним тебя не интересуют. Тогда что это, ответь мне, Маринетт? Неужели не существует другого красивого молодого человека с хорошим воспитанием и мягким характером?       Дюпен-Чен тихо хмыкнула. Ей хотелось смеяться. Будто этот надменный маменькин сынок знал, что такое безответная любовь, будто он знал, как избавиться от разъедающих душу чувств. Если бы Феликс знал, он бы не говорил таких слов. Маринетт резко вздохнула, когда парень схватил её руку, которой она неосознанно начала царапать колено. Его глаза, такого же изумрудного цвета, как у Адриана, но скрывающие в глубине множество тайн, пытались проникнуть в её суть. Брюнетка хотела выдернуть руку, но Фатом держал крепко.       — Неужели любить нужно обязательно за что-то?       — Маринетт, я спрашиваю не о том, почему ты влюбилась в Агреста, а почему ты держишься за эти чувства, как утопающий за соломинку?! — Феликс, кажется, впервые не сдержал эмоций. Он отбросил её руку и отвернулся к окну.       — Почему тебя это так волнует? Это же я мучаюсь, а не ты?!       — Потому что это глупо, Маринетт! Это уже мазохизм!       Дюпен-Чен округлила глаза. Феликс хоть и был прав, но не имел права судить её чувства. Никто не мог говорить, что правильно, а что нет. Нельзя было позволять кому-то управлять своими чувствами, но слова парня всё же посеяли в душе Маринетт смуту.       — Что в нём такого, я не понимаю?! Столько лет напрасно терзать себя, ради чего? Ради минутной радости, когда он взял тебя за руку? Тебе же уже не пятнадцать лет, Маринетт!       — Прекрати! — девушка бросила на блондина растерянный, но злой взгляд. Знать, что ты не прав, всегда тяжело, но когда об этом говорят другие, становится ещё хуже.       В салоне воцарилась тишина. Смотря друг другу в глаза, никто из них не планировал сдаваться. Маринетт первая отвела взгляд, когда машина остановилась. Вероятно, они были на обратном пути в пекарню, но попали в пробку.       — Я бы мог помочь тебе его забыть.       Голос Феликса, снова оказавшегося слишком близко, будто заставил Маринетт проснуться. Ну конечно. Всё это часть его плана. Он просто пытается заставить её сомневаться, чтобы потом было проще воспользоваться слабостью. Но Маринетт не считала себя дурой. Если Феликс и видел её насквозь, это ещё не значило, что она была слепой.       Усмехнувшись своим мыслям, Дюпен-Чен дёрнула плечом, чтобы отодвинуть блондина. Девушка решила воспользоваться тем, что движение остановилось, и смело открыла дверь.       — Для начала помоги себе, Феликс. Кажется, ты сам запутался в интригах, которые пытаешься плести.       Дверь захлопнулась, оставляя ошарашенного молодого человека наблюдать, как его спутница выбирается с проезжей части. Фатом тихо засмеялся. Ну, конечно… конечно, Маринетт таит в себе ещё много интересного.

***