Золотая фиалка

Тэхён сам не знает, как он оказывается на пороге дворца. Он может заметить только нескладный шум вокруг, топот собственных ног и судорожное дыхание, от которого в груди все при беге болит. Но ему совершенно плевать, другое – главное. Главное, что у ступеней, там, где с лошадей спешиваются люди, чтобы обступить полукругом одну повозку, он, наконец, тормозит, и все видит собственными глазами. - Ч-Чонгук… Колени подгибаются, но омега не может сейчас позволить слабости взять над собой верх. Он торопливо подается вперед, прямо туда, где лекарь уже склонился над обмякшим телом дофина. Стражники освещают двор горящими факелами, разгоняя сумерки и туман, зловеще сгустившийся и ползущий со рва за каменными стенами замка. Альфа бледен и слаб, еле держит открытыми свои глаза, тихо дышит через рот, а взгляд его будто не способен видеть. На нем разрезают одежду, и становится видно страшную рану на боку, оставленную острым клинком. - Мятежник спрятался среди стражи, а ночью на подъезде к замку набросился на дофина прямо со своего коня, - начал кто-то шептаться совсем рядом с омегой. – Но Чонгук даже успел сломать ему шею, прежде чем обессилел... Тэхён пропускает это мимо ушей и молча подходит вплотную к дофину. К счастью, стража без лишних слов пропускает его и дает согнуться над альфой, коснувшись пальцами покрытого холодной испариной лба. Чонгук тут же глубоко втягивает воздух, брови его сходятся на переносице, и взгляд возвращает осознанность, находя тэхёнов. Альфа смотрит на него своими темными глазами и еле слышно шепчет неслушающимися губами: - Вы так красивы сегодня... мой принц... Утратив последние силы, он теряет сознание. Тэхëн вскрикивает, всем телом подается к нему, но вдруг его хватают чужие руки, сжимая тело и прижимая к себе крепко, чтобы удержать без движений. Сокджин настойчиво говорит ему на ухо: - Тэхëн, все будет в порядке, ты слышишь? Чонгук сильный, он справится. Его успели вовремя доставить к лекарю, поэтому не изводи себя. Тихо... Тэхëн громко всхлипывает, с опозданием понимая, что плачет и от рыданий весь крупно дрожит. Пользуясь краткой заминкой, Сокджин поворачивает его к себе и заставляет уткнуться в свою грудь мокрым лицом, гладя ладонями по неприкрытой спине, которая вся в мурашках от ночного холода. - Нужно занести его, - говорит лекарь, и стража тут же перекладывает дофина на носилки, подхватывает и уносит следом за скрывшимся в замке лекарем. Тэхëн не соображает ни о чем, лишь безвольно следует по пятам, не замечая ничего и никого вокруг. Даже Сокджин где-то теряется в этом круговороте ужаса. Чонгука заносят в его личные покои - Тэхëн четко осознаёт это по сильной концентрации запаха альфы, которым в комнате пропитана каждая вещь. Кладут на кровать, раздевая донага. - Я должен зашить рану Его высочества как можно скорее, в ином случае он умрет, - произносит лекарь, кидая взгляд на омегу, бледным призраком стоящего в изножии кровати. - Я остаюсь, - проговорил тот бесцветно. Взгляд его ни на мгновение не отрывался от места, где в боку альфы кровоточила рана. Казалось, если даже моргнуть, все разрушится, и Чонгук покинет его. Навсегда. - Но принц... омеге Вашего сословия не престало видеть... - Я остаюсь! - вдруг прорычал он, сжимая ладони в кулаки. - Скажите, что делать, я буду помогать Вам. Быстрее! Вы же сами сказали, что он может умереть! В первый раз Тэхëн увидел кровь ещё маленьким, когда отец прилюдно казнил кого-то на главной дворцовой площади. В последний - едва ли месяц назад, когда захватчики осадили замок, прорвали оборону, и вокруг началась мясорубка. Теперь Тэхëн тоже видит кровь. Она повсюду: на некогда белых простынях, на полу, на Чонгуке, в ней по локоть испачканы тэхëновы руки, её сладко-соленый запах разливается в воздухе, пробуждая тошноту в желудке. Но омега сжимает челюсти и терпит. Он промывает рану от крови, меняет воду и бинты, делает все, что ему говорят. До самого рассвета не отходит от постели Чонгука и от лекаря, что старательно заделывает рану. И только когда солнце бросает на сизые облака первые лучи, все в покоях дофина как будто бы замирает. Завершается последний стежок, повязка накладывается на тщательно промытый бок, и альфу с осторожностью кладут на поменянное белье. Тэхëн от усталости и переизбытка всего оседает прямо на пол, но его успевают подхватить, спасая от падения. Подмастерья лекаря доводят омегу до той части кровати, что не занята альфой, и дают прилечь. - Оставьте их, - звучит откуда-то голос, смутно напоминающий короля. - Им обоим нужен покой. Тэхëн больше не хочет ничего слушать. Он поворачивается к Чонгуку, нашаривая ладонью его холодную ладонь и сжимает пальцы. И только после того, как чувствует, что те немного согрелись, прикрывает глаза, позволяя себе небольшую передышку.

***

После той ночи наутро Чонгук так и не приходит в себя, и на следующий день – тоже. Лекарь говорит, что после ранения телу нужно время, чтобы восстановить силы и притупить боль. Говорит, что это даже хорошо, что пробуждение еще не наступило – рана так быстрее затянется, и альфа не будет страдать. Но если тот и не страдает, то страдает Тэхён, дни и ночи напролет проводящий у его постели. Омега всегда рядом, сам не понимает, почему не может уйти, как будто невидимая сила не позволяет ему этого сделать, притягивает к дофину и держит. А если омега отходит хотя бы на шаг, его бедное сознание накрывает страшнейшей паникой. Кажется, что из темных углов спальни к Чонгуку подкрадываются враги, стремящиеся закончить начатое, кажется, что чужое дыхание перестает быть слышимым, кажется, что дофин исчезнет, если его не сторожить. Поэтому Тэхён рядом. За время, проведенное в чужих покоях, омега досконально изучает лицо спящего альфы. Узнает все его черточки, подмечает самое незаметное, запечатлевает в памяти, потому что сделать это вдруг очень сильно хочется. Чонгук – красивый человек, и Тэхён это понял еще в их самую первую встречу, но теперь он видит в нем красоту другого рода. Ту красоту, какую замечаешь, когда к человеку оказываешься привязан. Красотой этой не просто любуются - ею дорожат. У альфы светлая ровная кожа без изъянов, плавная линия носа и нежно-розовые губы, темные брови вразлет, волосы густые и мягкие… Тэхён касается их после того, как несколько часов кряду торговался с собой, не решаясь этого сделать. Омега знает наизусть, как ощущаются руки дофина на его нагом теле, насколько горячая и твердая у него грудь, когда та прижимается ночью к его спине, насколько сильные бедра... Но про мягкость он думает впервые, а также впервые касается сам. Касается и не может перестать, дышит запахом дождя и не может тем надышаться, жадно скользит зрачками по безмятежному лицу. Он боится, что Чонгук не проснется. Старается об этом не думать, старается изо всех своих сил не падать духом и ждать. Он сам кормит его, отбирая тарелки, когда слуги проносят в покои еду. Читает альфе книги вслух, представляя, что тот может его услышать, ведь помнит, как король как-то обмолвился про любовь альфы к историческим повестям. К счастью, Тэхёну они тоже нравятся, поэтому чтение идет на ура. Их каждый день навещают Намджун и Сокджин, а Его величество захаживает буквально каждый раз, когда есть возможность. Старший альфа взволнован за состояние сына, и это волнение явно читается во взгляде, которым отец смотрит на сына, лежащего безвольно в постели уже какой день, и не имеющий возможности тому помочь. Король не привык быть бессильным, и это угнетает монарха, тот мрачнеет, становится угрюмым, и весь замок следом за ним погружается в серую тишину. Туман забвения ложится на замок. Все ждут. Но никто, кажется, не ждет пробуждения альфы сильнее Тэхёна… Омега осознанием этим растерян, но слишком сильно переживает за дофина, чтобы как следует поразмыслить над тем, что испытывает к нему. Рассуждать о сердечных делах он себе позволит только тогда, когда Чонгук вновь откроет глаза, но не раньше. Пока что у него слишком часто перехватывает дыхание от нерадостных дум. Даже волнение о приближающейся со дня на день течки отходит на второй план. Какая разница, что за судьба будет ему уготована, если Чонгук не очнется?! Нет, Тэхён не хочет такого финала, этого не может случиться, ведь их история только-только началась! - Вы обещали, что вернетесь ко мне, - бормочет Тэхён. За окном раннее утро, солнечный свет лениво рассеивается по земле и оставляет блики на стеклах. В комнате тепло и пахнет тлеющими поленьями из недавно потухшего камина. Омега спал мало и чутко – как и все ночи пребывания в чужих покоях. Голова ему казалась чугунной, желудок крутило, и тошнота стояла внутри, от чего путались мысли. Но нить их все равно прослеживалась, потому что все это время оставалась неизменной. Тэхён облизал свои губы. Ладонь его уже по своему обыкновению в замке сжимала чужую. - Вы обещали… Какое право теперь Вы имеете не держать своего обещания?! Такое поведение недостойно будущего короля, Вы это знаете… Поэтому прошу Вас, хватит нарушать свое слово. Иначе я Вас ни за что не прощу, понимаете? Ваше высочество, - Тэхён тихо всхлипывает. Глаза его болезненно-сухие, потому что слезы давно закончились, и теперь лишь неприятные судороги щекочут горло, - прошу, не оставляйте меня. Не отнимайте тот шанс, который у нас с Вами был, пожалуйста… Я же так и не успел… я ничего не успел! Не вышел за Вас, не подарил Вам наследника… не извинился за те ужасные вещи, что наговорил Вам в то утро, когда мы разделили нашу последнюю близость, помните? Мне так жаль, Чонгук, так сильно жаль! Я не смел произносить те слова, не смел Вас прогонять… Умоляю, проснитесь, ведь мне так необходимо выразить раскаяние, которое я ощущаю! И еще необходимо видеть Вас снова здоровым, это все, о чем я думаю этими днями, поэтому… пожалуйста… Тэхён не плачет, просто содрогается мелко и смотрит на их соприкасающиеся руки, что лежат на мягкой перине. Его маленькая белая ладонь смотрится так нелепо поверх крепкой руки альфы… Нужно наоборот, нужно, чтобы та была внутри, надежно спрятана. Омега нежно чертит по коже, хочет переплести пальцы... как вдруг… Его опережают, сделать этого не дают и рукой своей двигают, ловя за тонкое запястье, на котором пульс резко подскакивает и испуганно несется. Вздох теряется, а взгляд припечатывается к чужому лицу. Чонгук устало смотрит на принца в ответ. И во взгляде этом тепла едва ли не больше, чем в поднимающемся на Востоке солнце. Он для Тэхёна способен становится рассеять любой туман.