Золотая фиалка

- Вы очнулись, - шепчет Тэхён. Хватка на его запястье тем временем слабеет, но омега сам отчаянно цепляется за чужие пальцы, сжимая их обеими руками и подаваясь ближе к дофину, который лежит в постели, пытаясь прийти в себя. Чонгук хмурится, прогоняя сон, глубоко вздыхает и морщится тут же от боли в раненом боку. Взгляда с принца не сводит, а Тэхён, как завороженный, смотрит на альфу, буквально насмотреться не может, не верит, что тот открыл глаза и пришел в себя. Он так боялся!.. Переполненного чувствами, его снова тошнит, и омега напрягается, задерживает дыхание, стараясь это перебороть. - Т-Тэ-хён, - с трудом произносит дофин, - п-почему… - Вы были ранены мятежником на подъезде к замку, - тут же говорит ему омега. – Вы этого не помните? - Помню, - Чонгук снова хмурится. – Я не о том. Почему Вы здесь? Принц растерянно вскидывает брови, но затем его запоздало накрывает пониманием, и он отстраняется, резко поднимаясь с постели, на краю которой все это время сидел, сторожа чужой сон. Голова от этого начинает кружиться, и приходится схватиться за вертикальную балку, на которой держался балдахин. - Я просто зашел Вас проведать, Ваше высочество, - отвечает он, беря себя в руки. – Но если Вам не угодно мое присутствие, то поспешу немедленно удалиться. Напуганный внезапностью произошедшего и встревоженный собственными чувствами, омега тянется за книгой, которую читал до этого вслух: та упала с его коленей немногим ранее. - Я позову лекаря и расскажу Его величеству о том, что Вы наконец-то пришли в себя. Все во дворце будут так рады этой новости! – восклицает он, уже направляясь к дверям. Те хлопают за его спиной, как только принц переступает порог, пропадая из виду. Альфа смотрит ему вслед, растерянный и не понимающий, что случилось. Чонгук его напугал? Он просто хотел выяснить, правда ли омега все это время находился рядом, и не привиделось ли ему в бреду чужое присутствие, которого он просто сильно желал. Но вместо того, чтобы развеять его сомнения, Тэхён просто сбежал. Может, Чонгук как-то не так выразился? Что он там сказал? Дофин хмурится, напрягая голову, в которой еще стоит плотный туман. Видимо, лекарь поил его маковым молоком, чтобы притупить боль, и то все еще путает мысли. В комнате отчетливо пахнет луговыми цветами – это запах принца, который Чонгук ни с кем другим бы не спутал. Ощущение его дает надежду, что события – не мираж. Чонгук дышит жадно, потому что за те дни, что отсутствовал, успел заскучать по нежному аромату. Тот ненавязчив и чист, раскрывается тонким букетом свежести и васильковых бутонов... Чонгук наизусть помнит все его грани. Он с трудом, но поворачивается на здоровый бок, тянется к подушке, что лежит на пустой стороне кровати, и ее прижимает к лицу. Та чужим запахом пропиталась буквально насквозь, и это так успокаивает, что хочется снова заснуть, хоть он и только проснулся. Тэхён был здесь все время, пока Чонгук не приходил в сознание, заботился о нем и ждал. Он решил быть рядом… Альфа позволяет губам растянуться в улыбке. Все равно они спрятаны за тканью подушки и никому не видны.

***

Тэхён сам не знает, почему делает то, что делает, но на глаза Чонгуку он не решается показаться уже второй день с того момента, как застал его пробуждение. Мысли беспокойно снуют туда-сюда, от волнения в желудке все крутит и потеют ладони. Он запирается в своих покоях и упрямо молчит, когда Сокджин приходит и пытается напроситься на визит. Даже Чимин оказывается выставлен за дверь, хоть от этого совесть немного гложет, намекая, что слуга ничем не заслужил такого грубого отношения. Тэхён очень смущен. Ему кажется, что то, каким он показался перед дофином, крайне неуместно. Все эти чувства, что слышались тем утром в его голосе… Какой же, все-таки, стыд! И как только он мог показать Чонгуку, что настолько увлекся! И покои альфы, наверное, за те дни, успели все пропитаться его запахом, от этого отговориться ни за что не получится! Чонгук, наверняка, остался крайне недоволен тем, что Тэхён так грубо нарушил его границы, воспользовавшись беспомощным состоянием. Его холодное поведение ранее должно было остановить омегу, вразумить его и заставить оставить дофина в покое. О нем вполне неплохо смогли бы позаботиться слуги, а Тэхёну подобало бы не приходить, не создавать таких постыдных ситуаций и позабыть все свои желания и волнения. Какое право он вообще на них имел? Никакое, он ведь дофину никто, лишь потенциальный супруг, да и то все это пока что писано вилами на воде… Тэхён так и сидит в покоях следующим днем после ужина, который попросил доставить к себе, не желая выходить за пределы комнаты и попадаться кому-либо на глаза. Он готовится ко сну, пребывая в собственных мыслях, пока расчесывает волосы и взглядом скользит по своему отражению в зеркале. Завтра настанет день его течки. И если она случится… Тяжелый вздох заставляет его грудь ходить ходуном. Он не хочет думать о том, что будет, если та все-таки произойдет. Хотя, может, ему стоит провести течку с Чонгуком? Если дофин согласится, то, возможно, это повысит шансы омеги забеременеть. Хотя кто он такой, чтобы рассчитывать, что альфа пожертвует несколькими днями, всецело посвящая их удовлетворению его желаний? Это просто невозможно… Его невеселые мысли вдруг прерываются тихим звуком шагов за дверью, и сердце тут же срывается в галоп. Омега устремляет взгляд на порог как раз в ту секунду, когда там, показавшись в дверном проеме, возникает дофин. - Ваше высочество? – Тэхён торопливо встает, выпуская расческу из рук, растерянный незваным гостем, он делает к альфе пару шагов, но останавливает себя. – Почему Вы здесь? Разве лекарь не рекомендовал Вам оставаться в постели? - Я и так провел в ней непозволительно много времени, - ответил альфа, уверенно входя в покои и останавливаясь напротив принца. Его пальцы слегка коснулись ткани чужого одеяния, темные глаза смотрели на Тэхёна внимательно и ярко блестели, но лицо альфы, все же, было бледнее обычного и этим тревожило. - Но, все же, зачем Вы пришли? – повторил Тэхён свой первый вопрос, так и оставшийся без ответа. Левый уголок губ альфы приподнялся в кривой улыбке, и от этого нехитрого жеста сердце Тэхёна болезненно вздрогнуло, ведь впервые альфа улыбнулся ему… - Хотел узнать, чем закончится история, - он кивнул на прикроватный столик за спиной омеги, где лежала книга, которую принц тем утром унес из его покоев, так и не дочитав. – Вы остановились на самом интересном, лишив меня удовольствия дослушать рассказ. - Вы все слышали?! - Каждое слово, - подтвердил Чонгук, и улыбка его сделалась уверенней. – Сначала я посчитал Ваши слова, как и Ваше присутствие – лишь сном, но затем понял, что все это было чистейшей правдой. Мой принц… я должен сказать, что очень благодарен Вам за Вашу заботу обо мне. - Это… - Спасибо, - ладонь альфы, теплая и широкая, легла на тэхёнову щеку, огладила нижнюю губу и линию челюсти, прежде чем скользнуть к голой шее. – Не надо, не говорите ничего, я слышал достаточно, чтобы испытать радость от того, что Вы сделали. Я слышал Ваше волнение, Ваше раскаяние, Ваш страх за мою жизнь. Мне так хотелось все это время утешить Вас… - Вы снова со мной, - прошептал омега, накрывая чужую руку своей собственной и подаваясь чуть ближе, - это самое главное. - С Вами, - согласился Чонгук, - прямо сейчас… и на эту ночь, если Вы позволите. - Вы… хотите меня? – омега сглотнул, заглядывая с беспокойством в темные глаза. – Но Ваша рана еще так свежа, я не думаю… - Вам просто придется помочь мне сегодня, - перебил его альфа и наконец отпрянул, впрочем, тут же беря его за руку и шагая к кровати. – Это будет ново для Вас, но, уверяю, ничем не хуже того, что было прежде. Тэхён от слов дофина зарделся. Смущенно кусая губы, он наблюдал, как альфа расстегивает рубашку и скидывает ту со своих плеч, прежде чем с осторожностью разместиться на кровати, ложась на простыни спиной. Поперек его торса в контраст загорелой коже бледнела повязка и резала омеге глаз. До того момента, пока Чонгук не протянул к нему руку, подзывая. - Вы должны сесть мне на бедра, - попросил он, и Тэхён, не найдя в себе сил, чтобы спорить, подчинился. Осторожно держась за протянутую ладонь, он придвинулся к альфе и, собрав ткань своей ночной сорочки у бедер, перекинул колено через Чонгука. Омега замер, когда почувствовал, что теперь буквально сидит на чужом возбуждении, и твердый орган находится аккурат меж его половинок, горячий и пульсирующий даже сквозь ткани одежды. Все внутри у него тут же напряглось, глаза широко распахнулись. - Вот так, - выдохнул Чонгук, сжав его бедра в ладонях и притирая их тела друг к другу сильнее. Тихий стон сорвался с губ принца, одна рука уперлась в подушку рядом с головой альфы, глаза неотрывно смотрели в чужие. – Вам нравится? - Да, - голос омеги оказался дрожащим, а в паху у него тем временем сладко заныло, и стало ясно, как сильно он скучал по этому – по их близости, по наслаждению, по ощущению тепла. Между ног стало мокро, член стал тяжелым и натянул сорочку спереди, и от сильного возбуждения Тэхёну захотелось хныкать. – Я хочу… - Потерпите еще немного, мой принц. Ладони альфы пришли в движение, заскользив под одежду Тэхёна. Пальцы сжимали нежную гладкую кожу с силой, но не стремясь причинить боль, пока не добрались до расселины меж ягодиц, где уже было влажно и горячо. Тихое рычание альфы отозвалось внутри Тэхёна ощутимым толчком и заставило новую волну возбуждения прокатиться по телу, выгибая спину омеги и заставляя подставляться под прикосновения альфы, стать податливым и открытым пред ним. Тэхён сам стянул с себя одежду, поняв, что та только мешает. Он кинул ее прямо на пол и склонился над Чонгуком как можно ниже, позволяя губам дофина гулять по своим плечам и груди, а языку – облизывать ореолы сосков. Все это казалось ему таким восхитительным… впервые их близость была лицом к лицу, ведь обычно Чонгук предпочитал брать его сзади, и иных поз омега не знал. Новое положение невообразимо ему импонировало. Он сам не замечал, как бедрами то и дело подается вперед, позволяя своей влажной возбужденной плоти тереться о низ чужого живота, на котором от болезненного напряжения играли твердые мышцы. Чонгук не отрывал от омеги восхищенного взгляда, наблюдая, как тот, зажмурив глаза, запрокидывает голову, открывая вид на изящную шею, покрытую мелкими каплями пота. В комнате стоял запах цветочного поля в грозу, и этот свежий аромат сводил альфу с ума, заставляя кусать себя за губы, чтобы не пустить в ход клыки – для этого пока было не время. Дофин растягивал пальцами его вход сладко и долго, помня, что с их последней близости времени пройти успело немало, и не испытывая желания навредить омеге. Он хотел дарить Тэхёну только наслаждение, такое же яркое, какое сам омега дарил ему, хотел этой ночью в нем утопить их обоих, чтобы затем они не смогли почувствовать ни рук, ни ног. Хотел, чтобы Тэхён отдавался ему одному, дышал только им, был заполнен им до краев, взял все, что он даст, требовал еще и еще… Он громко зарычал, не сдержавшись, когда, высвободив наконец свой изнывающий член из плена одежды, прижался головкой промеж нависших над его пахом омежьих бедер. Тэхён замер, послушно выгнувшись, чтобы принять в себя его возбуждение. Дофин чувствовал, как его маленькое тело от нетерпения прошивает мелкая дрожь, как и горячее дыхание принца на своей шее. - Вы должны на него опуститься, - прошептал он Тэхёну на ухо и услышал, как от этих слов тот тихо простонал. Но ослушаться не смел, а отпрянул немного и стал медленно подаваться назад. Веки омеги опустились, длинные ресницы трепетали, а алые губы оказались в плену у зубов, пока он опускался на крупный член, позволяя его плоти растягивать себя изнутри. Он остановился лишь тогда, когда снова сел на чонгуковых бедрах, прижимаясь к ним голыми ягодицами, чувствуя, как сильно он заполнен и как плотно его вход обхватывает чужой горячий орган. Казалось, что скоро он задохнется или потеряет сознание – так ему было хорошо. Чонгук гладил ладонями его голое тело, обводил пальцами грудь и живот, массировал бедра, сжимал ягодицы, разводя их в стороны… - Вам приятно? – спросил дофин, ловя его взгляд. - Чонгук, это… - омега потерялся в словах, потому что альфа, не сдержавшись, слегка приподнял бедра, создавая между ними легкое трение. – Я… - Обопритесь на руки рядом с моей головой и попробуйте двигаться так, как Вам понравится, - подсказал он, стараясь не выдать напряжения, что сковало все тело, в своем голосе и останавливая ладони на тэхёновых бедрах, - я буду помогать Вам, не бойтесь. Омега послушно сделал так, как ему сказали, наклонившись вперед и умещая руки с двух сторон от головы дофина. В таком положении их лица были друг напротив друга, и взгляды то и дело пересекались, делясь между собой страстью и нетерпением, стремясь поглотить друг друга… Первое робкое движение тут же прошлось сквозь тела, словно молния, острейшим наслаждением, завязывая тугой узел внизу живота и прорываясь стоном с тэхёновых губ. Ему было так глубоко, так тесно, так невообразимо хорошо… Он задвигался еще, приподнимаясь и опускаясь на дрожащих бедрах, заботливо направляемый руками альфы под ним. Это казалось ему волшебством, трение внутри пробуждало настоящее безумие, заставляя буквально гнаться за эйфорией, тяжелым шаром разрастающейся и грозящей со временем на самом пике погубить их обоих. Движения растеряли всю свою осторожность, заставили позабыть о малейшей робости, раскрыли губы, чтобы сквозь них громкие стоны могли срываться, разливаясь по комнате и, возможно, даже за ее пределы. Плоть альфы вторгалась в него, сводя с ума на каждом глубоком погружении, руки танцевали по разгоряченной коже, влажной от пота, а губы целовали все, до чего могли дотянуться. Возбуждение омеги при каждом скольжении вниз касалось твердых кубиков мышц дофина, пачкая их вязкой жидкостью, что натекла из уретры. В какой-то момент принц так потерялся в своем желании получить как можно больше, что сам потянулся рукой и сжал себя спереди, начиная ласкать. Громкий низкий стон Чонгука стал доказательством того, что альфа все видел. Его бедра под омегой напряглись, влажный лоб уперся в хрупкое плечо, а одна из рук потянулась к колечку мышц, растянутому вокруг его члена. Указательный палец осторожно надавил на вход, проникая внутрь и растягивая Тэхёна еще сильнее, заставляя того буквально скулить и биться в объятиях альфы, как птичка. Экстаз вспышкой накрыл его изящное тело, судорогами распространяясь от паха к конечностям и заставляя сжиматься внутри и пульсировать, доводя и альфу до его пика. Пережив оргазм, они оба шумно дышали, не двигаясь и не спеша приходить в себя. Тела их стали тяжелыми, усталые мышцы расслабились, а на смену ярким чувствам пришла сонливость. Тэхён отстранился первым, выпрямляясь и ерзая у альфы на бедрах, чувствуя, как связавший их узел снова растягивает его стенки и не дает семени покинуть тело. От того, как долго он оставался лишен этого чувства, хотелось снова заскулить. Чонгук переплел их пальцы, несильно потянув вниз. - Ложитесь на меня, - попросил он, - и засыпайте. - Но как же Вы тогда сможете уйти, когда все закончится? – нахмурился омега. Чонгук покачал головой и снова потянул его за руки, заставляя разместиться поверх своего тела, но так, чтобы не тревожить раненый бок. Тэхён не стал противиться, разнеженный и уставший, он прикрыл глаза и почувствовал, как губы альфы касаются его виска, а сам он тихо шепчет: - Я никуда не уйду, - второй поцелуй дофина лег уже на его щеку. – Спокойной ночи… мой принц. Омега заснул, чувствуя, что до краев переполнен своим робким счастьем.