Золотая фиалка

Когда Тэхён просыпается, на своей разнеженной коже он все еще чувствует тепло чужих крупных ладоней, что ласкали этой ночью его бедра, талию, грудь... Ноги невольно сводятся, и вниз по позвоночнику ощутимым гребнем пробегает волна удовлетворенности. Он шумно вздыхает, но не спешит открывать глаза, лишь жмурится сильней и ерзает, чтобы с удобством устроиться в постели среди множества одеял и подушек. Омега ещё не готов покинуть объятия сна, ему в них слишком хорошо: медленная жаркая близость с мужем накануне в его сновидениях как будто продолжилась... Принцу снились их мягкие прикосновения друг к другу, тягучие и сладкие, будто нуга, поцелуи, запах молока и сливок, который источало его тело все сильнее по мере того, как развивалась беременность. Счет уже шёл на девятый месяц с тех пор, как Тэхён узнал, что понес от дофина. Его живот вырос, и ребенок все чаще давал о себе знать, пинаясь внутри. Чем больше становился Тэхён, тем внимательнее относился к нему Чонгук, иногда следя за беременным супругом, словно коршун, зависший в небе. Чонгук был просто очарован, глаза молодого альфы столь редко отрывались от Тэхёна, если омега был поблизости, что это поначалу смущало: принц не привык к такому пристальному вниманию к своей персоне со стороны Чонгука, в прошлом довольствуясь полнейшим равнодушием на людях и краткими мгновениями близости, что дофин разделял с ним ночами. Все изменилось после того самого утра, когда Чонгук наконец очнулся и стало ясно, что его жизни больше ничто не грозит. Сердце дофина будто оттаяло, и взгляд темных глаз, направленный на Тэхëна, стал наполнен сильнейшей привязанностью, радостью и теплом. Затем пришли весть о беременности и их свадьба, а после жизнь завертелась, словно разноцветная карусель... Супруги каждую ночь теперь делили одну постель, щедро одаривая друг друга поцелуями, до которых всегда после насыщенного событиями дня оказывались голодны. Их страсть, даже увенчавшись успехом, ни на грамм не утихла, кажется, лишь сильней разгораясь. Наполненная чувствами, она пылала, взрывалась мощнейшим фейерверком и с головами топила молодых любовников, что не уставали познавать друг друга. Цель близости стала иной, и теперь всякое испытанное чувство было как будто острее. Супруги оказались близки, как никогда, и каждый раз, сливаясь, не отводили взглядов друг от друга. Каждый раз, задыхаясь, не переставали целовать. Касались, касались, касались... Стонали именами друг друга, позволяли телам дрожать, а сознанию - уплывать далеко, туда, откуда его не достанешь, пока не спадет наваждение страсти. В прошлую ночь, испытав пик наслаждения, оба они ещё долго не отпускали друг друга. Тэхён устроился на чонгуковых бедрах и все водил по коже альфы своими пальцами, рисуя на той, горячей, невидимые узоры. Дофин наблюдал за ним снизу-вверх, опираясь спиной на гору подушек. Из-за выросшего живота эта поза теперь была одной из самых удобных, она не приносила омеге лишнего давления и все еще позволяла Чонгуку видеть лицо своего прекрасного мужа, искажённое в экстазе, с дорожками редких слез по щекам и опухшими от поцелуев губами. Сцепка теперь была под запретом, но прекращать объятий все равно не хотелось. Потому они долго сидели, ощущая, как их сердца друг напротив друга медленно возвращают спокойный ритм. Дофин гладил тэхëновы волосы, любовно касался упругого живота, лучась благоговением, когда в ответ чувствовал толчки младенца, шептал им двоим милые нежности. Они тихо разговаривали, делясь всем, что прожито за день, обсуждали всевозможные вещи, позволяли губам снова гулять по коже, но теперь почти невесомо, лениво, потому что оба постепенно проваливались в сон. Спали они теперь в настоящем гнезде, сооруженном омегой из одеял, подушек и даже вещей Чонгука, которые ему больше всех приглянулись. Так будущий папа чувствовал себя в безопасности, окруженный запахом супруга, даже когда тот покидал его на рассвете, отлучаясь для выполнения своих обязанностей наследника короны. Тэхён без дофина немного скучал, но одиночество его разбавляли друзья, не соглашающиеся оставлять его ни на минуту. Сокджин и Намджун решили остаться во дворце до следующего лета, да и Чимин был всегда рядом, готовый удовлетворить все его прихоти. Король так же продолжал иногда советоваться с ним по вопросам их объединенных земель. Вместе они наладили торговые пути, восстановили города и деревни... Жизнь вернулась в те края, а покой - в сердце принца. Наконец, кругом воцарился мир.

***

- Его светлость все так же докучает тебе? - нахмурился Тэхён, наблюдая, как Намджун вышел из дверей, ведущих в сад, и теперь направляется к ним. Чимин рядом зарделся и вздрогнул, впиваясь зубами в свою нижнюю губу. - Ты же понимаешь, что не обязан терпеть его прихоти? - Это не то... Я вовсе не... - Слуга снова вздрогнул, но теперь весь он нахохлился, будто приготовившись к сражению, взгляд его сделался воинственным. - Его светлость очень дорог мне. Прошу, не думайте о нём так! Тэхён изогнул брови, с удивлением слушая младшего омегу. Значит, вот оно что: у этих двоих все взаимно? А он, дурак, столько раз ругал альфу за то, что он имеет на его слугу весьма красноречивые виды... Намджун вскоре достиг того места, где они находились. Рядом с ними был пруд, ещё подернутый тонкой коркой весеннего льда. Облачки пара окутали лицо альфы при выдохе. - Кажется, вы заскучали, - произнес он, при этом так широко улыбаясь одному конкретному омеге, что улыбка эта слепила сильней, чем снег на полуденном солнце. - Что ж, тогда у Вас есть прекрасный шанс развлечь... моего слугу, - Тэхён вздохнул, махая в их сторону руками. Он сделал шаг в сторону замка. - Только не увлекайтесь развлечениями слишком сильно, и ещё: я все еще не очень одобряю это. И слежу за Вами, Ваша светлость. На этих словах он поспешил скрыться в тёплых комнатах замка, чувствуя, как от уличного мороза горят его щеки. Весна уже постучалась на порог, но поступь её все ещё была робкой. Такой же робкой, как и улыбка, что послал Тэхён дофину, неожиданно застав того в библиотеке, куда решил прийти, чтобы почитать. - Почему Вы одни, мой принц? - альфа нахмурился, откладывая в сторону книгу, которую держал в руках, и притягивая Тэхёна ближе, чтобы устроить ладони у него на бедрах. - Вы обещали мне, помните?.. - Быть всегда на виду, - кивнул омега, вздыхая. Запястья его нежных рук легли на чужие плечи. - Я устал. Ото всех. - Значит ли это... - забормотал Чонгук, играясь со шнуровкой на его зимнем плаще, - ... что мне стоит сейчас тоже покинуть Вас? - Нет, - Тэхён нахмурился, отчаянно закачав головой. Пальцы его сжались на толстой ткани камзола. - Обещайте, что не сделаете этого. Чонгук улыбнулся, притянув его ещё ближе. Сухое тепло отпечаталось на упрямо надутых губах омеги после быстрого, но нежного поцелуя. - Никогда, - произнес твердо дофин, после даря супругу и второй поцелуй, уже более долгий и страстный. - Я никогда не оставлю Вас.

***

Это случается на следующую ночь. Тэхён просыпается от сильной боли в животе, и тут же, будто чувствуя, что с ним не все в порядке, просыпается и Чонгук. Дрожащими губами он целует тэхëновы руки, когда понимает, что их сын наконец-то готовится появиться на свет. Альфа зовет стражу и приказывает как можно скорее привести в их покои повитуху и слуг, а сам остаётся с принцем, пока не подоспеет подмога. Тэхëну очень страшно и больно. Его папа давно не с ним, а все знакомые омеги в его окружении ещё не приносили дитя в этот мир, поэтому он не знает, чего ожидать. Слезы текут по его лицу, пока по животу проходит очередная схватка. Он сжимает руку мужа и утыкается взмокшим лбом в его плечо. Дофин шепчет ему слова поддержки, его свежий запах помогает сознанию оставаться не помутненым, поэтому Тэхён жадно дышит, крепко сжав зубы. - Я восхищаюсь Вами, мой принц, - шепчет ему Чонгук, уже слыша, как по коридору к ним приближается топот ног. - Не бойтесь и возвращайтесь ко мне как можно скорее, потому что я буду ждать. Всегда ждал и всегда буду ждать Вас. Тэхён начинает плакать ещё сильнее, когда люди, ворвавшиеся в их покои, выставляют Чонгука за дверь. Ему хочется умолять, чтобы альфе позволили быть рядом, пока он будет мучиться в родах, но перед ним вдруг возникает другое знакомое лицо. - Без паники! - приказывает Сокджин, сжимая его за плечи, чтобы привлечь внимание. - Прямо сейчас Вы должны сосредоточиться на главном, Ваше высочество: Ваш ребенок скоро выйдет из Вас, а это значит, стоит немного потерпеть. Чонгук вернется, как только все закончится. Сейчас лучше Вам ненадолго позабыть о нём, хорошо? - Тэхён кивнул, громко всхлипнув, от справедливых слов старшего омеги он начал успокаиваться. Сокджин, удовлетворенный полученным ответом, отпрянул, давая пройти повитухе. "Чонгук ждет меня", - думал Тэхён, снова содрогаясь от схваток, пока с его тела снимали ночную сорочку, а слуги суетились вокруг. - "Он ждёт, а значит, я должен как можно скорее вернуться".

***

Проходят несколько ужасных часов - Тэхёну кажется, что их успела минуть добрая сотня - когда крик его ребёнка раздается на всю комнату. Все вокруг сразу же как будто затихает. Затихают слуги, затихает ругающийся на всех Сокджин, затихает сам Тэхён, без сил откидываясь на насквозь мокрые от пота подушки. Перед глазами у него парит балдахин, тот самый, что скрывал их с Чонгуком от любопытных глаз в первую брачную ночь. Ему почему-то хочется рассмеяться. Но он не делает этого, а руками тянется куда-то, куда даже сил не осталось взглянуть, а губы едва слышно шепчут: - Дайте его мне, дайте... Никто с ним не спорит. Через несколько секунд ему на грудь кладут маленький горячий комочек, который слуги уже успели обмыть. Комочек мягкий и живой, издает трогательные звуки новорожденных, бьющие прямо в тэхëново сердце, как стрелы. От любви своей к этому существу принцу чудовищно больно. Больнее в тысячу раз, чем было в последние несколько долгих часов. Он снова плачет, но уже по совершенно другим причинам, страх сменяется счастьем... но ненадолго. А ровно до того момента, пока принц не вдыхает всей грудью запах ребёнка. Нежный аромат спелых персиков. Аромат омеги.

***

Он приказывает оставить его одного. Приказывает так твердо, что даже Сокджин не решается возразить. Все тихо покидают покои, затворяя за собой дверь. Тэхён остаётся один. На груди его до сих пор новорожденное дитя перебирает в своих крохотных пальчиках пряди золотых волос. Пальцы принца дрожат, когда осторожно гладят маленькую хрупкую спинку. В носу все сильней распускается запах персиков, наполняя сознание ужасом и горем. Горем из-за того, что Тэхён своего ребенка любит... как любит и мужа, которого наверняка разочаровал, произведя на свет омегу. Не наследника, а омегу, который никогда не сможет продолжить род. Как же так... после всего их счастья, после надежд... он так и не смог исполнить свой долг. Что Чонгук подумает об этом? Он теперь откажется от него? А от ребёнка? Нет, Тэхён не позволит навредить своему сыну, ни за что, пока он жив, этого не случится... Его тревожные мысли прерывает тихий скрип дверей, которые снова раскрываются, чтобы пустить незваного гостя. Того самого гостя, которого на самом деле ждали сильнее всех, но теперь боятся, как огня. Омега крепче прижал к себе дитя, сильнее прикрывая его и себя чистой простынью. - Тэхён... - дофин медленно прошёл внутрь покоев, замерев у кровати. Их взгляды встретились, и тут же лицо альфы помрачнело от тревоги. - Что не так, мой принц... Что с ребенком, он... Альфа в порыве опустился перед ними на колени, протягивая руки к супругу, но Тэхён не позволил ему прикоснуться, отстраняясь и замотав головой. - Я не смог сделать Вас счастливым, - прошелестел он, старательно жмурясь, чтобы сдержать слезы. - Мне очень жаль, но я не смог... - Что с нашим сыном? - голос Чонгука сделался бесцветным, лицо побледнело от страха, пока глаза, не отрываясь, смотрели на прикрытый простынью комочек на груди у омеги. - Вдохните глубже, Ваше высочество, - Тэхён все же заплакал. Обращая свой взгляд на него, он убрал свои руки и покорно позволил альфе склониться над новорожденным, чтобы наконец-то увидеть. Кроха потянулся и ухватил отца за протянутый указательный палец, причмокивая губами, пока принц продолжал: - это омега... Чонгуку стоило огромных усилий перестать разглядывать сына, чтобы вернуть Тэхёну своё внимание. Недоумение возникло на его лице после услышанных слов. - Вас так сильно это заботит? - А Вас разве нет?! - Тэхён задрожал, когда вторая рука альфы прошлась по его скуле, а затем прижалась к щеке. - Я не смог подарить Вам наследника! Я ни на что не способен!.. - Вы и только Вы способны на то, чтобы сделать меня счастливым! - перебил его Чонгук, подаваясь ещё сильнее вперёд и прислоняясь ко лбу омеги своим. - Кто впустил в Вашу голову все эти глупости? Скажите мне, и я сегодня же казню его! - Но... Разве все это... наш брак, наши попытки... разве причиной было не рождение наследника? - Мой принц... Причиной всегда была моя любовь к Вам, - признался Чонгук, вдруг начиная улыбаться и пуская трещину по льду, что сковал ужасом тэхëново сердце. - И теперь эта любовь стала ещё сильнее. Ровно в два раза, ведь вы подарили мне нашего сына. Я люблю Вас, я хочу Вас, всегда буду... всегда. Если Вы меня тоже любите. - Люблю, а как же иначе... Тэхён не вспомнит, что после этих слов Чонгук осторожно заберет сына из его рук и, немного поворковав с ним сам, передаст кормильцу. Он слишком сильно устанет, измотанный в родах и своих собственных переживаниях, поэтому быстро уснет. Дофин же спать не сможет ещё очень долго. Будет лежать рядом со своим принцем, со своим будущим королём, преданно охраняя его крепкий сон. Будет разглядывать уставшее, но все такое же прекрасное лицо Золотой фиалки, самого драгоценного из всех цветов, и думать о том, что сердце своё навеки оставил у его ног.

***

У них будут ещё дети. Чудесные дети: и омеги, и альфы. Красивые, как принц, и храбрые, как дофин. Родители будут растить их в любви и воспитывать достойными людьми, настоящими наследниками короны. А перед сном, сидя у детских кроватей, будут неустанно рассказывать одну и ту же сказку снова и снова. О том, как прекрасный, но холодный дофин влюбился в самый красивый из всех растущих на свете цветов. А цветок этот полюбил его в ответ, заставив тепло расцвести в сердце дофина. И жили они затем долго и счастливо.