Second chance

      Кукольник остановился посреди лагеря, закручивая последний слой бинта вокруг своей руки. Бескрайнее голубое небо простиралось над ним, будто зеркало мироздания, которое отражало бы все тайны вселенной. — Сасори-и… — медленно проговорил Камуши, устремив взгляд вверх, туда, куда недавно смотрел и его товарищ. — Как ты думаешь, что ждёт нас там, на передовой?       Чунин Сунагакуре прекратил движения рук, уставившись на ладонь, покрытую тонким слоем краски. Его сердце учащённо забилось, наполняясь странным чувством тревоги. — Не знаю, Камуши, — пробормотал он, наконец подняв голову к небесам. — Война? Потери? Победы? Поражения?..       От мысли о будущем мурашки поползли по телу, застывая холодком внутри груди. Эти слова эхом отзывались в душе, порождая сомнения и страхи. Ведь война — это гораздо больше, чем звучит на словах: её звуки наполняют душу болью, страхом, горечью потерь и отчаянием одиночества.       Это когда кажется, что мир остановлен, каждый миг бесконечен, каждая секунда полна боли и страданий. Когда сражение становится частью тебя самого, твоих мечтаний и воспоминаний. И невозможно избавиться от ощущения постоянного напряжения, ужаса неизвестности и неумолимой усталости тела и души.       Но настоящий вкус войны приходит тогда, когда приходится смотреть смерти прямо в лицо…       Раскалённый песок слепящей пустыни плавился под беспощадными лучами солнца. Безбрежные барханы величаво простирались до самого горизонта, создавая иллюзию моря из золота и огня. Под глубоким небосводом Суны кровь окрасила песок алым цветом, растекаясь ручьём, словно пламя опустившегося закатного солнца. Горячий воздух наполнился резким металлическим привкусом крови и острым ароматом страха, разносящим тревожные волны над бесплодной землей.       Шиноби останавливаются, чувствуя нарастающее напряжение среди солдат. — Э-это он их? — прошептал дрожащим голосом молодой шиноби Суны, обращаясь к своему капитану. — Всех?       Капитан группы мрачно кивнул головой. — Да, именно он, — ответил он угрюмо. Остальные члены команды, охваченные тревогой и паникой, инстинктивно отступают назад, пытаясь держаться подальше от смертельной опасности. Среди убитых лежат десятки шиноби Конохи, и лишь одна маленькая группа осталась стоять неподвижно, наблюдая за происходящим. — Акасуна но Сасори, — выдохнула бледная ирьёнин, стоящая рядом. Она помнила этого юного гения, часто встречавшегося ей в госпиталяе Суны. Сейчас же образ улыбчивого подростка контрастировал с той зловещей фигурой, окружённой мертвецами.       Сам Сасори неподвижно стоял посреди поля битвы, взгляд застыл, а позади него возвышались две огромные марионетки, испачканные кровавыми пятнами. Перед ним замерли два отряда — один пришёл спасти оставшихся врагов, другой поддержать союзников. — Шиноби Конохи… — тихо произнес Сасори, и его слова прогремели в тишине подобно грому. — Вы разочаровали меня.       Затем, повернувшись к своим людям, спокойно добавил: — Лагерь наших находится дальше, там есть раненые. Идите туда, я скоро присоединюсь.       Капитан отряда Суны закрыл глаза на мгновение, осознавая бессмысленность дальнейших действий, и повел своих остальных прочь, оставив поле сражения. — Проклятый демон! — раздалось проклятие вслед уходящему отряду, сопровождаемое звоном металла и криками боли.       Это был не первый случай проявления истинной природы гениального мастера марионеток, имя которого вселяло страх в сердца многих шиноби.       Солнце медленно опускалось за песчаные холмы, оставляя полосу глубокого оранжевого цвета на небе. Воздух начал остывать, но следы недавней схватки были ощутимы повсюду: дым поднимался от пепелищ, едва слышимые стоны раздавались из-за шатров импровизированного лазарета. Стены временного убежища были украшены символами Сунагакуре, укрепляющие моральный дух защитников деревни.       Возвращение Сасори прошло почти незаметно. Тихо подойдя к центру лагеря, он слегка кивнул знакомому чунину, принявшему сообщение о прибытии подкрепления. Другие косились на него настороженно, некоторые шептались друг с другом, передавая слухи о произошедшем. Кровавый эпизод навсегда останется в памяти свидетелей, вызвав уважение и одновременно страх.       Камуши встретил друга поздним вечером, когда закончились последние приготовления перед следующим этапом операции. Оба молчали некоторое время, вспоминая погибших товарищей, затем разговор плавно перешёл на предстоящие задания. — Завтра мы отправляемся дальше на север, — сказал Камуши негромко, глядя на луну, осветившуюся мягким светом. — Будьте внимательны, — отозвался Сасори, отчищая одну из кукол чехол с куклами. — Противник способен на многое.       Эта фраза вызвала обеспокоенный взгляд Камуши, но возражений не последовало. Слишком много жертв уже понесено, чтобы возникли хоть какие-то сомнения.       Следующие сутки принесли новую волну боевых столкновений. Командование разделило войска на три ударные группы, отправив одну в тыл врага, вторую в качестве отвлекающего манёвра, третью оставило охранять базу. Во время рейдов потери продолжали расти.       Наступившая ночь принесла долгожданное затишье. Сидя возле небольшого костра, Камуши размышлял о прошедших днях и событиях. Рядом сидела молодая девушка-медик Харуми, перебирающая инструменты в своём медицинском наборе.       — Что-то случилось, Камуши-сан? — спросила она, заметив сосредоточенность ветерана.       — Просто думаю о нашем положении, — вздохнув, ответил тот. — Сколько друзей мы потеряли за последние дни…       Харуми осторожно положила руку на его плечо, успокаивающе улыбнулась.       — Нужно верить в лучшее, — мягко сказала она. — Только так мы сможем пережить войну.       Эти слова нашли отклик в сердцах окружающих шиноби. Хотя многим хотелось сбежать отсюда, скрыться от ужасов войны, они оставались верны своему долгу, продолжая борьбу ради будущего поколения и чести родного селения. Их мечты и надежды пока ещё теплились, пусть и слабым огоньком, но достаточным, чтобы идти дальше.       Неделя прошла быстро, словно мгновение, наполненное тревогой и ожиданием встречи старых друзей. Когда отряд Камуши наконец добрался до базы Кугутсу Бутай, Сасори стоял рядом с Чиё, спокойно ожидая прибытия подкрепления. Как только вдали показались знакомые силуэты, сердце кукловода дрогнуло от радостного волнения.       Первым из строя вышел Камуши, широко улыбаясь и протягивая вперед здоровую руку для приветствия. Но даже сквозь привычную веселость друга Сасори заметил следы усталости и грусти в глазах Камуши. Взгляд невольно скользнул ниже и замер на правой руке друга — её не было.       Разговор начался буднично, обмениваясь новостями и подробностями последних заданий, однако вскоре глаза Камуши снова потускнели, и Сасори понял, что настало время поговорить откровенно.       — Я слышал, у тебя были проблемы на границе… — тихо произнес Сасори, едва заметно нахмурившись.       — Ну да, там была парочка неприятностей, — небрежно махнул здоровой рукой Камуши, стараясь сохранить оптимизм. — Ничего страшного! Это всего лишь рука…       Но голос друга сорвался, выдав предательские эмоции, скрытые за легкой улыбкой. Сердце Сасори сжалось от боли и жалости, но лицо оставалось спокойным и невозмутимым.       Кукловод отвел Камуши в сторону, подальше от любопытных глаз. Там, прикрыв дверь палатки, достал один из особых инструментов своего ремесла.       — Давай-ка посмотрим, что можно сделать с твоей новой ситуацией, дружище, — мягко предложил он, беря инструмент и изучая культю.       Работа заняла несколько часов. Сначала была создана временная конечность, действующая подобно марионетке, управляемая чакрой. Камуши испытывал устройство, удивляясь точности движений и легкости управления. Однако оба понимали, что такая конструкция недостаточно прочна и долговечна.       Именно тогда в голову Сасори пришла мысль обратиться к Третьему Казекаге, единственному мастеру управления железом, и человеку, которому всецело доверял. Казекаге выслушал историю, предложенную учеником, и согласился помочь. Долгие дни работы над прототипом дали плоды. Металлическая рука оказалась достаточно гибкой и мощной, способной выдержать любой удар и удержать оружие в критической ситуации. Она выглядела изящно и естественно, почти неотличимо от настоящей конечности. А самое главное — двигалась легко и свободно, позволяя Камуши чувствовать себя прежним бойцом.       Сасори посмотрел на готового друга, держащего меч уверенно обеими руками. Теперь никто не сможет отличить фальшивую конечность от настоящей, разве что внимательные наблюдатели замечают легкое мерцание металлических частиц на солнце.       Получив обновленную руку, Камуши расцвел улыбкой, которой давно не виделись его близкие соратники. Его характерная жизнерадостность вернулась, а вместе с ней — уверенность в завтрашнем дне.       — Спасибо, учитель, — искренне поблагодарил Сасори, крепко пожимая руку учителя. — Без вас я вряд ли смог сотворить подобное.       Третий Казекаге кивнул, довольный результатом:       — Всегда рад помогать своим лучшим ученикам, особенно таким отчаянным глупцам, как ты.