судьба
5 ноября 2021 г., 20:02
1
Чонгук бежит изо всех сил, молится лишь бы успеть, его младший брат, Хосок опять натворил делов. Как только к нему в дом прибежал Мэй, его близкий товарищ, и рассказал, что его брат Сун, Хосок и другие ребята собрались проникнуть на территорию господина Кима и посмотреть на его сад, у Чонгука вышибло дух. Мэй предположил, что ребята надеялись хоть глазком увидеть того, о ком все говорят — сына господина Кима. Все в городе наслышаны о его красоте, но никто пока не видел того в лицо, вот они и решили испытать судьбу. Чонгук жутко зол, его трясёт, сердце готово выпрыгнуть из груди. Как же он накажет Хосока, когда доберётся до него. Они с другом бегут через базар, вокруг шум: голоса горожан, выкрики купцов, рецепторы раздражены смесью ароматов свежих лепёшек, фруктов, сладостей в мёде, вывешенных ковров, только что приготовленного мяса со специями, все это отвлекает Чонгука. Его ноги сводит от страха, они с Мэйем забегают в тесную улочку, и Чонгук вспоминает наиболее короткий путь до дома мэра. Хотя домом это трудно назвать, скорее больше подойдёт слово дворец, Чонгук никогда не приближался к нему близко, но каждый в городе мог увидеть его, особенно ночью, он светился стоя на несколько уровней выше, чем все остальные постройки в городе. Чонгук молится богу, в молитве лишь одно — хоть бы прибежать туда до того, как Хосок попробует забраться на территорию господина Кима. Он уже давно убедился, что его четырнадцатилетний младший брат растёт неуправляемым и безбашенным, и Чонгук уверен, что все остальные мальчишки наверняка струсят, как только окажутся вблизи дворца, но Хосока это наоборот больше раззадорит, и он, чтобы доказать остальным, что не такой слабак как они, ринется туда один. Как же Чонгук хочет вернуться назад во времени, в сегодняшнее утро, и запереть его дома. Когда Чонгук и Мэй почти добегают до места, с них льётся пот, волосы прилипают ко лбу, на улице сорок градусов, пекло. Альфа убеждается в своей правоте: около боковых ворот в особняк стоит группа мальчишек, Мэй узнает Сэя и выдыхает, но Чонгук не видит Хосока.Черт, черт, черт.
Он опоздал. Чонгук с силой сжимает свои волосы, грозясь их вырвать. Он направляется прямо к воротам и грозно спрашивает где Хосок. Ему отвечают, что он только что перелез через ворота. Альфа, недолго думая, лезет следом. Боковые ворота были намного меньше центральных, видимо предназначались для прислуги и охраны. Перебравшись, он видит лишь газон и дорогу ведущую вверх. Альфа идет и озирается вокруг в поиске и Хосока и охраны, но надеется найти Хосока первым. Вокруг посажены небольшие деревья, похожие на пальмы, по бокам от дороги вырезаны какие-то фигуры из газона, тишину нарушает лишь шум воды. Пройдя дальше он видит в правой стороне небольшие одноэтажные постройки-дома, решает, что они для прислуги и охраны. Альфа идёт дальше, натыкается на белоснежный фонтан и три дорожки от него, ведущие влево, вправо и вперёд. Чонгук призывает все свое везение и удачу, и выбирает пойти налево. Спустя две напряженные минуты в него проникает аромат свежих апельсинов и лимонов, перед ним предстаёт благоухаюший сад. Постоянно смотря по сторонам и пригибаясь к земле, он идёт дальше и замирает. Где-то в метрах двадцати от него, в тени апельсинового дерева сидит самое красивое создание Бога. Альфа забывает дышать, слышит лишь стук своего сердца, все лишь бы не спугнуть видение: ему всего девятнадцать, но чудится, что он в раю и перед ним ангел божий. Чонгук готов поклясться, что от омеги исходит яркий свет. Альфа забыл об осторожности, пытаясь хоть немного приблизится, и остаться незамеченным, создал шум. Он успевает пригнуться до того, как ангел его заметит. Приходя в себя и понимая, что он увидел сына господина Кима, но все ещё не увидел своего брата, ему возвращаются страх и тревога. Не зная благодарить судьбу или проклинать, он все же встаёт и встречается взглядом с омегой.Для Чонгука наступила вечность.
Не может омега быть настолько прекрасным. В его светящихся золотом глазах он видит свою жизнь и смерть, видит свой личный рай и ад, видит грех и святость. Чонгук слышит и чувствует, как что-то внутри него бесповоротно меняется. В нем поселяются доселе неизвестные чувства, в крови бурлит ревность, кипит жадность, открывается жажда. Альфа физически ощущает, что судьба его изменилась, и что все следующие священные ночи он ничего не будет просить у Бога. Чонгук определил этого омегу, он понял что нуждается, что умрет если не обретёт его, что жизнь не будет ему мила пока этот омега не станет его. Отныне, это его смысл существования. Украсть, отобрать, вырвать у Бога. Мгновение обрывается, и к нему бежит его брат Хосок, а за ним и два здоровенных альфы.2
Сегодняшний день для Тэхена начался обычно. Он, как и всегда, проснулся с восходом солнца и, оглядываясь вокруг, несколько минут любовался своей комнатой, в свете только поднимающегося солнца она ещё прекраснее. Все в этой комнате он выбирал сам: от дизайна и до подсвечников и полотенец в ванную. У стены, сбоку от выхода на балкон, стоит полукруглая кровать с балдахином на низком подиуме. Покрывало, балдахин и подушки были красного цвета с разнообразными узорами золотистого, рядом с кроватью стоял небольшой черный пуф, на нем — золотой поднос с благовониями и с несколькими подсвечниками разной формы. Тэхен любил благовония, особенно, аромат ванили и белого сандала. У противоположной стены был вход в гардеробную, она была заполнена одеждой, обувью, и украшениями. Гардеробная была соединена с ванной комнатой, вмещавшей в себя большую ванну на ножках, стоящую в центре, душ в углу, раковину и большое зеркало, в раме золотистого цвета, тут был и другой вход из самой комнаты, так что в ванную можно было попасть двумя путями. Также около кровати стоял туалетный стол цвета слоновой кости, соединенный с трюмо, на нем стояла маленькая, но любимая коллекция духов Тэхена, различные тюбики с любимыми маслами для тела и украшения, которые он чаще всего носил. Стены были молочного цвета с вкраплением национальных узоров красного и золотого цветов. За освещение отвечали настенные подсвечники, а на небольшом подиуме у стен, протянувшемся по всему периметру комнаты, стояли свечи разных размеров. Тэхен предпочитал естественное освещение, и лишь в сумерках зажигал все подсвечники и свечи, как делала его мама. Омега участвовал и в планировке особняка, отец начал строить этот дом, когда ему было шесть лет, а закончил, когда ему было десять, и въехали они уже вдвоём; он уговорил отца сделать комнату с восточной стороны, и уменьшить ее размер, но добавить открытый балкон, и теперь каждое утро он любуется открывающимся видом на город: на длинный уличный базар, на многочисленные двух- и трехэтажные дома так, как особняк был выше на несколько уровней, чем остальные районы, то Тэхен наблюдал за тем, как женщины вывешивали постиранное белье на натянутые между домами верёвки, видел как родители отводили своих детей в школу, видел как купцы выкладывали свой товар на прилавки, здесь можно было купить все: от ковров ручной работы, разнообразного фасона и размера, тканей, привезенных из других стран, различных украшений, из серебра и золота, до только что приготовленных лепёшек, и мяса с многочисленными специями; он видел все это и завидовал. Отец не понимал почему Тэхену хочется вид на район, а не на воду или пески. Но омега не может сказать, что ему иногда тоскливо из-за невозможности открыто гулять там, в городе, среди горожан, пройтись по базару, пойти в обычную государственную школу, ведь отец переживает о его безопасности. Он ограничил мир омеги территорией особняка. Особенно забота отца усилилась после смерти матери Тэхена, она скончалась когда ему было восемь лет. Тогда отец чуть не сошёл с ума. Он любил мать Тэ до безумия, и после её смерти стал мнительным: начал опекать своего единственного ребёнка маниакально, видя опасность во всем. Сейчас ему четырнадцать, но опека отца только усиливается. Тэхен очень любит отца и делает все, чтобы тот не нервничал и не переживал, поэтому просто смирился. До того, как отец проснётся, омега умывается, спускается на первый этаж и идёт готовить им завтрак. По желанию Тэхена, повара приходили в особняк к трём часам дня, и готовили только обед, а за завтрак и ужин отвечал он сам. Так делала его мама, и омега поддерживал традиции, заложенные ею. Да и утро и поздний вечер — это единственное время, когда он видит отца. На завтрак Тэхен готовит для отца — яичницу из трех яиц и трех помидоров, с заранее снятой кожицей, а себе нарезает тарелку различных фруктов и ягод, и добавляет к ним немного фиников, делает свежевыжатый грейпфрутовый сок, и варит им двоим кофе по особому рецепту. Сначала измельчает в пыль нужное количество зёрен арабики и робуста, затем берет турку и сыпет на дно совсем немного сахара, ставит на огонь, и через две минуты, когда сахар начинает карамелизироваться, вливает в турку уже отмеренное количество холодной воды, ждёт, когда содержимое закипит, тогда всыпает молотые зерна и кардамон с корицей, доводит до кипения, и разливает готовый кофе по чашкам. Отцу подаёт вместе с горьким шоколадом. Сегодня омега решает выбрать свой самый любимый сервиз: на белых пузатых маленьких чашках с золотой каймой изображён павлин, и изображение хвоста продолжается на блюдце. Этот сервиз — ручная работа, Тэхен лично заказывал его у местного ремеслинника. Омега заканчивает накрывать стол, и слышит шаги своего отца. —Доброе утро, отец.— улыбаясь, приветствует Тэхен. — И тебе, самый красивый омега в моей жизни, — подходя к столу, отвечает Ким Рахиль, темноволосый, высокий мужчина с интересным разрезом глаз, придававшим им вечную печаль. — Пап, всегда ты смущаешь меня! — улыбается и ждёт пока отец сядет за стол. — Но что же поделать, если мой сын пошёл своей красотой в свою мать. А с красотой матери ты уж спорить не станешь, верно? — садится за стол, Рахиль, на ходу застегивая запонки на рукавах белоснежной рубашки. — Верно, — омега садится следом и вздыхает, — я скучаю по ней каждый день. — говорит омега и следит за тем, как отец пробует кофе. — Я тоже, малыш.— печально улыбается альфа. — Кофе как и всегда превосходный, — хвалит Тэхена отец, — сегодня у тебя только языки и литература в расписании? — интересуется альфа, хотя знает расписание своего сына наизусть. —Да, отец, — отвечает омега, — ешь поскорее, а то остынет, — волнуется сын. Отец и сын завтракают и разговаривают о мелочах, вроде тех, что должен был Тэхен прочитать к сегодняшнему занятию по литературе, или альфа проверяет сына на знание того или иного языка, задавая ему слово, а Тэхен переводит его, и раскрывает смысл. Это их ежедневный ритуал, который они одинаково любят, дарящий им тепло, согревающее их до следующей встречи. Затем отец уезжает по делам, а омега убирает стол и идёт готовиться к занятиям. Они у него проходят на дому. К нему приезжают лучшие преподаватели города, которых тщательно отобрал отец. Он проходит углубенную школьную программу и изучает несколько иностранных языков, литературу, естественные и математические науки, географию. Все проходит также как и в остальные триста шестьдесят четыре дня в году: когда занятия заканчиваются Тэхен идет в сад, отдохнуть в тени своего любимого апельсинового дерева. Сад находится в северо-западной части территории особняка, тут растут апельсиновые, лимонные, и финиковые деревья. Дорога из особняка к нему выстлана кустовыми розами и гортензиями, красных, розовых и белых цветов. Любимых цветов его матери. Тэхен наслаждается ароматом сада в тени, как вдруг слышит треск. Он поворачивается на звук и ничего подозрительного не видит, вокруг только деревья. Омега хочет уже отвернуться, но вдруг из-за молодого, недавно посаженного дерева, поднимается альфа. Он сразу узнал в нем альфу, парень был высок и мускулист, хоть и молод. Тэхен никогда не видел альф вблизи: в их особняке работали омеги и беты, а охрана, в которой были альфы, всегда находилась либо за пределами ворот, либо около границ территории изнутри. Он смущен, но взгляда отвести не может, как будто что-то удерживает его, ему кажется, что отведи он взгляд, земля перестанет вращаться, все живое вокруг обратится в прах, солнце перестанет греть, и настанет вечный холод, и придёт тьма. Альфа тоже взгляда не отводит, омеге кажется, что его глаза горят, или он все же бредит, но почему сердце хочет выпрыгнуть из груди, а воздуха не хватает? Тэхен читал много романов всех народов, втайне от отца конечно, и никогда не удавалось ему понять чувств героя, внезапно встретившего свою судьбу, своего человека, Тэхен не мог до конца вжиться и прочувствовать все эмоции, но теперь он понимает. Он может поклясться, что и альфа чувствует то же что и он. Он может физически ощутить нить отныне соединяющую их. Но звуки и шум врываются в его застывший мир, омега моргает и ждёт, что мираж развеется, и окажется, что его просто припекло на солнце, но альфа стоит на месте. Значит не мираж. Он слышит звуки быстроприближающихся тяжёлых шагов и поворачивает голову на них. Видит сначала бегущего подростка, а за ним и охрану. Тэхен подскакивает, он испуган. Подросток подлетает к альфе и становится за его спину, а два альфы из охраны уже не бегут, а просто приближаются к ним. Один альфа из охраны, заметив омегу, идёт к нему, а другой остаётся на месте и что-то докладывает по рации, Тэхен не слышит, в ушах шумит кровь, и слышен лишь гул сердца, ведь он боится и не знает, что будет дальше. — Господин, с вами все в порядке? Вам не навредили? — спрашивает альфа, немного согнувшись в поклоне, он уже знает, что как только господин Рахиль узнает о случившемся, ему останется жить максимум двадцать минут. —А? Нет, все в порядке. Я только заметил этого человека, он ничего не сделал. Что с ними будет? — спрашивает Тэхен. — Не могу знать, господин. Вам лучше пройти внутрь, сейчас приедет ваш отец, ему уже доложили. — не разгибаясь, отвечает альфа. — Но зачем? Они же ничего не сделали? Вы же просто поговорите с ними и отпустите? Наверняка их родители переживают, да и младший очень напуган, — скороговоркой вылетает из уст омеги. — Не могу знать. Господин будет решать. Пожалуйста, пройдите внутрь, — отвечает альфа, также держа взгляд, прикованным к земле, и боясь поднять его на омегу, ведь за это ему их вырвут, даже и перед смертью. Посомневавшись, Тэхен все же идёт в особняк, поднимается в комнату и падает на кровать. Он кусает губы в волнении. И все же выхода нет, остаётся только ждать отца.
