Лягушка

1987 год Япония. Идзумо.       Асакура Кино нащупала рукой лежащий возле нее веер. В августе всегда царил невыносимый зной, отбивающий всякое желание шевелиться без лишней необходимости. Кино не любила все эти новомодные приспособления: вентиляторы и, прости Великий Дух, — кондиционеры, но дочка установила один в гостиной, даже не спросив мнения родителей на этот счет.       Вот ведь непутевая девчонка! Вечно она делала все, что вздумается. Сначала сбежала из дома с этим шестеркой якудза, а потом притащила в дом оборванца Микихису, объявив, что они хотят пожениться.       Да и черт с ним, с зятьком, Кино давно поняла, что от Кейко ждать хоть какого-либо здравомыслия — задача бесполезная. Вот родит она внука, вот тогда Кино сделает все, чтобы воспитать из него сильного шамана и достойного преемника их клана. Йомей, хоть и качал головой, не разделяя точку зрения жены на счет их пропащей дочери, но в целом был согласен, что Кейко они упустили. А как не упустить, если дочка была желанным, поздним ребенком, дарованным молитвами и бесчисленными пожертвованиями в храмы.       Только толку? Ничего великого из нее не получится — так, связующее звено в цепочке, смысл которого было дать клану Асакура шанс на выживание.       И вот — на те, получите, что хотели. Кейко родила Хао, и узнала она об этом, когда еще можно было что-то изменить. Но промолчала, не сказала, побоявшись прервать беременность, а теперь весь мир будет расплачиваться за ее неуместную сердобольность и легкомыслие.       Хотя… может, еще не все потеряно?       — Вы уж простите, что я так — по-простому, — оскалилась в гримасе, которая должна была быть по правилам этикета вежливой улыбкой, Эстер Ли. Она скрестила по-турецки ноги, вместо того, чтобы сидеть на подушке, как предписывали правила приличия. Кино потеряла зрение очень давно и видела окружающий ее мир через ощущения фуриоку. У всех людей, у всех живых существ оно было, имело разные оттенки, разный запах и даже температуру. Эстер воспринималась чем-то знакомым, таким странно-неправильным, будто эта женщина была ее землячкой, хотя Кино знала, что из всего азиатского в ней было лишь знание языка и умение ловко орудовать палочками для еды.       — Ничего, — степенно кивнула Кино, решив не заострять внимания на таких мелочах. — Я слышала о вас и посчитала, что в нашей ситуации обратиться к вам будет самым уместным из всего, что мы можем сделать.       Конечно, это была ложь. Кино ни за что не стала бы просить помощи у этой женщины, но поверенный клана убеждал в ее надежности и, что она добросовестно выполняла все обязательства.       — Ну… я заинтригована, — отозвалась Эстер, заинтересованно подаваясь корпусом вперед.       — Речь пойдет о поиске человека и его… хм… устранении.       — Не проще ли было нанять киллера? — с нескрываемым весельем осведомилась она. — Мои услуги, знаете ли, стоят не дешево.       — Это не обычный человек. Нет. Он не человек вовсе. Он — чудовище, поселившееся в человеческом теле. Его смерть спасет миллионы.       — За президентов тройная такса, — быстро выложила свои условия Эстер. Кино в ответ поджала сухие губы.       — Вы шаманка, Ли-сан, — решила говорить прямо она. — Как я, как и весь мой клан. Человек, о котором я говорю, всего семь лет живет в этом мире.       Кино почувствовала, как течение фуриоку Эстер изменилось, задвигавшись лихорадочно-хаотично, будто она была раздражена.       — Я правильно поняла, что вы хотите, чтобы я убила ребенка? — холодно спросила Эстер. Кино поняла, что надо быть осторожнее.       — Он выглядит, как ребенок, но он вовсе не то, чем кажется. Его имя Хао — он шаман, живший тысячу лет назад и нашедший способ возвращаться в наш мир, сохраняя весь опыт и воспоминания прошлых жизней.       Между ними повисла давящая тишина. Эстер молчала, размышляя над ее словами. Кино терпеливо ждала вердикта, который вынесет эта женщина. Обратиться к ней — это последнее, чего хотел клан. Ее дурная слава дошла даже до их краев, а уж когда она появилась самолично, то Кино подумала, что они просчитались, обращаясь к такому человеку за помощью. Хао, без сомнения, был опасен, не допустить его к Турниру было первостепенной задачей клана Асакура, смыслом его существования. Но Эстер была сильна, а главное — непредсказуема, и это делало ее во сто крат опаснее их легендарного предка.       Эстер была наделена не только силой шамана, но и силой совсем другого толка, той, против которой Асакурам было нечего противопоставить. Она могла лишить их источника дохода, а это значило, что средства в борьбе с Хао становились весьма ограничены. Он мог находиться в любой точке мира, мог жить в любом доме и в любой семье. Найти его, узнать о его перемещениях и планах — вот первое, что предстояло сделать.       — Я не убиваю детей, Кино-сан, — произнесла наконец Эстер совершенно спокойно. — Чтобы вы там не думали, у меня тоже есть принципы.       — Понимаю, — кивнула Кино. — Но, поверьте, если не остановить его сейчас, то дальше будет все только хуже.       — Почему же вы не сделали этого раньше? — с ухмылкой спросила она. — Он родился в вашей семье, я права?       Кино промолчала. Ей совершенно не понравилось то, как легко она пришла к таким выводам. А тем временем Эстер продолжала:       — Вам следовало убить его сразу же, как только вы узнали о нем, — жестко отчеканила она. — А сейчас… думаю, уже бесполезно что-то предпринимать. Конечно, если то, что я слышала о нем — правда, то не думаю, что детское тело способно пропускать постоянно через себя столь колоссальную мощь. Но, знаете ли, я не хочу связываться с ним и проверять свою теорию на практике. Я не уверена, что смогу победить, а мне дорога моя репутация.       — Назовите свою цену. Что угодно, сколько угодно… — скрывая отчаяние, выпалила Кино.       — То, что я хочу, вы мне дать не сможете, — сказала она, и Кино почудилось, что она уловила исходящую от нее горечь.       — И все-таки…       — У вас ведь есть сын, да? Отдайте мне его, и я сделаю все, чтобы Хао никогда не занял Трон Духов.       Кино замерла, услышав подобное условие. Недопустимое условие. Отдать ей Йо… нет, это было совершенно исключено… Но она не должна была показывать, что ее задело это предложение. Она не должна демонстрировать свой страх.       — Вам нужен именно мальчик, Ли-сан?       — О… — протянула она, — а у вас есть и другие варианты?       — Есть, — обрадовалась маленькой подсказке Кино. — В нашей семье воспитываются две девочки.       — И вы готовы отдать мне одну из них? — правильно угадала недосказанность Эстер.       Кино сделала над собой усилие, чтобы решительно кивнуть.       — Что ж… я видела много гнилых людей, по правде говоря, я знакома с откровенными ублюдками. Но даже они не додумались предлагать мне в качестве оплаты своих детей.       Кино сжала на коленях кулаки. Сложенный веер жалобно затрещал, впиваясь в ладонь своей неровностью и оставляя на коже отпечатки. Она жалела. Как же она жалела, что вообще пригласила эту женщину сюда! И что согласилась на такое абсурдное, вопиющее условие, жалела тоже. Но если эта женщина и правда может помочь в борьбе с Хао, то не имело значения, сколько жизней будет принесено в жертву. Даже собственную душу продать ради такого дела — окажется малой ценой. А жизни двух чужих девочек… Что ж, Кино будет сожалеть об этом до конца своего существования, и духи накажут ее за это, непременно.       Зачем ей нужны были дети, Кино даже не хотела задумываться.       — Я хочу посмотреть на них, — оповестила Эстер.       Кино поднялась на ноги, опираясь на кривую трость.       — Пройдемте со мной, — позвала она, первой направляясь во двор.       Девочки как раз играли в саду. Анна и Тамао. Кино помнила до мельчайших подробностей, как каждая из них оказалась в их доме.       Анна, этот удивительный, еще не знающий всей своей силы, зверек… Кино нашла ее во время одной из своих прогулок у подножия горы Осорезан. Там, сидя на коленях в сугробе в одном тоненьком пальтишке, Анна пригибалась к земле, словно стебелек под беспощадными порывами ветра. Ветер и правда дул: холодный, зимний. Анна подняла взгляд на замеревшую прямо перед ней Кино, улыбнулась своими посиневшими от холода губами. Кожа на нижней лопнула от сухости, и из трещины тут же выступила густая капля крови.       Анна не заметила этого. Она была слишком обессилена, она слишком замерзла и ей уже почти не хотелось сражаться.       Анна умела слышать чужие мысли. А еще призывать демонов невероятной силы. Но не умела ими управлять. И не могла терпеть жестокость человеческой натуры.       Тамао… Тамао это совсем другое дело. Кроткая и пугливая, словно ягненок, она смотрела на мир с широко распахнутыми глазами, находя красоту в самых простых вещах.       Ее сила была, конечно, не чета силе Анны, но у девочки были неплохие задатки прорицателя, а потому Кино оставила ее на своем попечении, решив воспитать из нее то, что не получилось взрастить в свое время в Кейко.       Тамао как раз тянулась пухлой ручкой к бабочке, севшей отведать цветочного нектара. Анна, сидя в тени под деревом, листала книжку, разглядывая картинки в ней.       — Девочки, — с тяжелым сердцем позвала обеих Кино. — Идите сюда.       Тамао вздрогнула, неловко махнув рукой и пугая тем самым бабочку. Анна, нахмурившись, отложила книгу в сторону. Но обе подошли, встав перед Кино и ее гостьей, ожидая услышать, зачем их позвали.       Эстер сделала шаг вперед, оглядев обеих по очереди.       — Не смотрите на меня! — грубо бросила Анна, невольно отступая назад. Она ожидала почувствовать снова этот невероятный шквал чужих злых мыслей, обрушившихся на нее, но вместо этого услышала лишь тонкий неприятный звон, будто что-то приближалось издалека, но никак не могло подступить ближе.       Эстер хмыкнула, бросив на Анну оценивающий взгляд.       — Сильна, — кивнула она своим мыслям. — Но в тебе слишком много неоправданного самомнения. Быстро достигнешь потолка и не захочешь пробивать лбом дорогу дальше. Она, — кивнула Эстер на Тамао. — Куда более перспективная. Свернет горы, если будет видеть в этом смысл и достигнет тех высот, о каких ты, девочка, даже не задумаешься.       Анна фыркнула, оскорбленная до глубины души такой оценкой своих способностей. Тамао тихо ойкнула, покраснев.       — Я — итако Анна! — с достоинством произнесла девочка. — Не смейте недооценивать меня!       Эстер улыбнулась. И в ее улыбке было что-то теплое, почти отеческое. Она протянула руку, касаясь светлых волос Анны, провела самыми кончиками, а Анна, почему-то обескураженная, даже не шевельнулась, чтобы избежать нежелательного контакта.       — Тебе выпало тяжкое бремя. Но не бойся, ты обязательно справишься с ним. Слушай мир, и он тебе поможет. Ну, а ты… — обратила она свой взгляд на Тамао. — Твоя неуверенность сыграет с тобой злую шутку. Будь сильной, черпай эту стойкость из земли, и тогда будешь ровно стоять на ногах.       — Кто? — прервала ее странные напутствия Кино, желая поскорее покончить со всем этим.       Эстер обернулась к ней, будто забыв об ее присутствии. Ее улыбка тут же стала прежней — насмешливой и фальшивой, какой и была по своей сути Эстер Ли.       — Ах, да… вы хотите мне продать одну из них. Но я, пожалуй, откажусь. Я думаю, что мир погубит не Хао, а такие прогнившие людишки, как ты, старуха, и твоя семья. И чтобы избавить мир от этой ущербности, от тех, кто может убивать детей и с такой легкостью отказываться от них, знай, однажды Хао придет ко мне, и я не откажу ему в помощи.