Черный свет

Он задумчиво вертел в руках ручку. Простую, черную с широкой золотой полоской на стыке двух цилиндров. Его лицо оставалось на редкость безразличным, казалось, что он аристократ, перед которым отчитывается какой-то мелкий вельможа. На столе перед ним лежали отчеты и парочка личных дел. Кресло было удобным, хотя уже изрядно бесило тем, что подлокотники стерлись. Надо было покупать новое. Перед ним сидел другой мужчина. Они были в белых халатах. У того, что сидел со столом, были черные волосы, собранные в небрежный хвост, глубокие черные глаза, что вообще явление редкое, бледная кожа и весьма красивое в своей изящности аристократичное лицо. У его собеседника были дурацкие очки, при этом он был красив, но внешность его была заметно теплее, и глаза отдавали нежным зеленым цветом. — К сожалению, телекинетический потенциал образца номер три слишком низок. Его максимум передвинуть к себе кружку, и не больше. Думаю, его придется ликвидировать. — И теперь его теплая внешность выглядела жутким контрастом по сравнению с его жесткими словами. — Мэй-сюн, ты слишком много думаешь. — мрачно ответил ему собеседник, и потянулся в кресле, и снова посмотрел на отчеты. — Объект номер два показывает… — он начал было говорить, но его оборвал собеседник. — Я знаю, какие данные показывает объект номер два, и меня это не волнует. Меня волнует, почему ты, человек, который разбирается в психиатрии, медицине и физиологии, считаешь, что ребенка десяти лет следует списать с проекта, только потому что его результаты пока слабые. Наверное, вам необходимо почитать тематическую литературу, справочники, статьи, чтобы компетентно разбираться в этом вопросе. — тон ученого был холодным, даже слишком. Один его взгляд пугал до невозможности, а вкупе с голосом впечатление было еще сильнее. — Статей на эту тему нет. Это закрытый… — Зато статей на тему развития у подростков ментальных нарушений достаточно. И если бы вы были компетентным специалистом, то вы бы знали, что в большинстве своем патологии подобного характера развиваются как раз в пубертат. А объекту номер три еще год до пубертата. В то время, как объект два начал демонстрировать подобные, — он ручкой указал на график, — результаты лишь в возрасте тринадцати лет. Так что прежде чем думать о ликвидации, Мэй-сюн, подумай вот о чем. Результаты твоего сына, как раз таки намного ниже, с учетом его возраста, конечно же. И что его тоже списать? — губы мужчины изогнулись в улыбке. — Есть разница... — Мэй-сюн, между твоим сыном и сыном одной из наших медсестер лично для меня никакой разницы нет. Поэтому в списании отказано, — мужчина скомкал документ и бросил его в ведро под столом. — Еще вопросы? — Как долго нам придется наблюдать за этим.? — Мэй потер ладонь. На ней был свежий след от укуса. — Столько, сколько будет нужно. Или пока проект не прикроют. Иди. Когда в кабинете остался только один хозяин, мужчина пальцами зарылся в волосы и прикрыл глаза. Он очень устал. Очень… Он пошел к правой стенке кабинета, нажал на кнопку. Белая ширма поднялась, открывая одностороннее окно. В другой комнате, поджав к груди ноги, сидел мальчик. На вид ему было пятнадцать-шестнадцать. Черные волосы были собраны в косу. В комнате не было никаких острых предметов. Поэтому чтобы подстричь волосы надо было погрузить мальчика в сон. Или наркоз. Но черт его знает, что будет, если такого погрузить в столь глубокий сон. Может, это приведет к тому, что доктора убьют сами себя? Или анестезиолог воткет себе шприц в вену… Словно почувствовав взгляд, подросток поднял голову и посмотрел прямо на своего отца. Мужчина за стеклом вздрогнул и платком вытер с виска пот. В ярко-голубых глазах напротив была абсолютная ненависть. А тонкие бледные губы изогнулись в ухмылке. Такой, что у самого ученого сердце ухнуло где-то в пятках.