Черный свет

День не задался с самого начала. То дождь, то машина не завелась, пришлось ехать на общественном транспорте. Вступительные экзамены в университет не ждали. Хуа Чэн мокрый и немного нервный вошёл в фойе, снял куртку и оставил ее в гардеробе. Осталось только найти нужный кабинет, пробиться через толпу абитуриентов и занять свое место. Впрочем, у него почти получилось. Очередь была не такой большой, многие уже сели по местам и готовились. Хуа Чэн достал свои документы и папку с нужным инвентарем. Не такие дорогие карандаши и краски, кисти, но и этого ему было достаточно, чтобы хорошо писать картины. За ним встали еще трое, так что, он не был последним. Мечтой его жизни было поступить в архитектурный. Еще с двенадцати лет он часами изучал книги, которые хранились в их с матерью старенькой квартире. Она болела Альцгеймером и нуждалась в уходе, конечно, к ней приходили и социальные службы, но этого было недостаточно. Отец, а точнее отчим, Хуа Чэна, простой работник банка, женился повторно, но пытался поддерживать бывшую супругу и помогал ей материально. Отношения с мачехой были натянутыми, если не сказать, плохими, женщина не смогла принять подростка со своим сложным характером. И поэтому большую часть времени он проводил в доме матери, заботясь о ней. С каждым годом это было сложнее и сложнее. Она узнавала сына все реже и реже, в последнее время она его называла своим мужем. Она радовалась ему, что он пришел, вернулся к ней и снова заботится о ней и их общем сыне. На эти слова Хуа Чэн лишь мягко улыбался и кивал, понимая, что его мама теперь… Она… Ее нет. Есть лишь оболочка, которая очень на нее похожа. Но сегодня с ней проведет время отчим, а сам Хуа Чэн ушел в университет. Его уже завели в аудиторию и посадили за стол. Это было последнее испытание, надо было изобразить фасад, вид сверху и сбоку. Сложно, не считая того, что этап живописи он миновал очень легко. Студентов было не так уж и много. Большинство уже отсеялось на первых этапах. Сегодня решится, кто поступит. Хуа Чэн приступил к работе первым, так как у него все было готово. Он прекрасно понимал, что его работа будет весьма посредственной по сравнению с тем, что рисовали выпускники, но Хуа очень старался, выделяя каждую линию. На столе же находился острый скальпель, который остался еще с работы матери, которая раньше была медсестрой в медицинском центре. В коридоре раздался женский крик и выстрел, который тут же едва не довел молодых людей и преподавателей до самой настоящей паники. Самый молодой подскочил к двери и поспешил закрыть ее на замок. Сам же Хуа потянулся к скальпелю, чтобы перехватить его поудобнее. Конечно, против огнестрела не спасет, но это вселяло хоть какую-то надежду. Однако внутреннее чутье подсказывало ему, что сегодня случится что-то очень страшное. И оно случилось. Все сидели тихо, не желая привлекать внимание к кабинету, надеясь, что негодяи пройдут мимо, но… В почти мертвой тишине — скрип дерева слишком громкий звук. Хуа Чэн бросил взгляд на дверь. Один из преподавателей тут же бросился к ней, но было поздно. Не самый прочный замок пал жертвой удара ногой. И практически сразу верзила, который расправился с дверью, одним ударом отправил в нокаут преподавателя. Молодой мужчина упал навзничь. Из его рта и ушей тут же потекла кровь. Это ж какой силы должен быть удар?.. Хуа Чэн замер и сглотнул, наблюдая, как в их кабинет врываются пять человек в черной одежде, лица их закрыты медицинскими масками, только глаза видны и спрятанные под банданой волосы. Оружие было всего у двух, даже этот верзила шел так, будто он сам оружие. Самый последний тут же забрался на кафедру, сел за стол и обнял преподавателей за плечи, будто они давние друзья. — О, у нас тут экзамен, — весело проговорил человек в маске, на которой была изображена улыбка переходящая в грустный изгиб, — Прервали вас. Но это очень важно. Я пришел вас учить. Вы вот закончили школу, уже взрослые люди, скоро поступите в университет, студенческие будни и веселье, а? Я даже завидую, у меня такого не было. Хуа Чэн перевел на него взгляд. Пожалуй, это было опасно. Это было страшно. Этот человек будто что-то источал. — И чему вы будете нас учить? — голос подал Хуа и откинулся на стуле, показывая полное отсутствие страха, — Вы ворвались в аудиторию, возможно убили преподавателя. Неужели ваше знание стоит этого? Это был очень плохой выбор, но почему бы не завязать с этим психом диалог? Может, выйдет что-то путное. Может, так у них будет шанс выжить? — Как тебя зовут? — поинтересовался главный и прищурился. Хуа Чэн ощутил что-то странное, будто кто-то пытается влезть в его голову, но лишь ходил вокруг да около. — Хуа Чэн. — Хуа Чэн… Красивое имя. — судя по морщинам вокруг глаз, главный улыбнулся, — А ты смелый. Ты мне нравишься. Так и быть, идем сюда, я тебе покажу кое-что. Идем-идем, не бойся. Я не сделаю тебе больно, — и поманил к себе пальцем. Тяжелый вздох, но он поднялся со своего места, ощущая, как странного рода змеи почти коснулись его, но тут же отпрянули, словно обожглись. Хуа Чэн уверенно пошел в сторону кафедры, верзила поставил стул за стол, прямо напротив главного. Немое приглашение сесть? Похоже, что да. Опустившись на стул, Хуа поднял глаза и посмотрел прямо на незнакомца. — Умница, — весело усмехнулся незнакомец, — Вырви себе глаз, — с той же веселой интонацией произнес он, глядя на одного из преподавателей. И мужчина средних лет, у него немного лишнего веса, красивые карие глаза и глубокого синего цвета костюм с белой рубашкой, потянул руку к лицу, на котором тут же появилось выражене крайнего ужаса. Его рот перекосило, глаза расширились, из них потекли слезы. А пальцы уже находились возле правой глазницы. По его лицу тек пот, Хуа Чэну казалось, что тот даже дрожал и тихо всхлипывал. С хлюпающим звуком и громким криком пальцы вошли в глазницу. По спине юноши побежали мурашки и холод. Он не верил в то, что происходит прямо перед ним, но всего несколько секунд, и мужчина перед ним сжимал между указательным и большим пальцем свой глаз. Весь в крови, с вытекающей из него жидкостью. С обратной строны торчали вены. По лицу уже вовсю текла кровь. — Отдай его Хуа Чэну, — вновь приказал этот человек с легким смешком в низком и хриплом голосе. И преподаватель подчинился. Хуа Чэн сглотнул и протянул руку, чтобы принять странный подарок. Чтобы не вывести его из себя еще больше. — Как ты… Сделал это? — звуки едва выходили из его пересохшего горла, в ладони лежал влажный глаз, а перед ним ни то человек, ни то демон в облике человека. — Интересный вопрос, А-Чэн. Но я сам не знаю, всегда так умел. И нас, таких, много. Представляешь? Мы можем поставить на колени всех и каждого в этой аудитории, заставить вас ботинки мне лизать, — мужчина улыбнулся снова, — А ты… Хуа Чэн, какой же ты красивый. Я хочу твой глазик. Вырви его для меня, а? И снова эти проклятые змеи, которые так и норовили обвить его, но все, что могли — виться вокруг да около, ища доступные места. — Пошел ты, — проговорил Хуа Чэн, ощущая, что играет с огнем. Но у него не было никакого выбора. — О… Вот оно что. Ты один из нас, мой хороший. Какой у нас прекрасный результат. Мне нравится. Тебя на колени ставить не буду, хорошо. Но проведу для тебя, и только для тебя, урок. Хоть и змеи не смогли к нему подобраться, но верзила смог. Практически железные объятия, в которые его заключили, было на разжать. Но Хуа Чэн попытался пнуть его, но казалось, что этот человек весь из стали. Бить его было больно, практически невыносимо. Его подхватили, как манекен, и понесли в угол аудитории. Еще один человек надел на него наручники и завязал шнуром от ноутбука ноги, третий же держал пистолет возле его виска, чтобы не рыпался. Глаз остался на столе. Громила посадил его на другой стул и уже крепко привязал к нему. — Молодцы, — незнакомец встал со своего места, — А теперь… Вы тоже вон отсюда, — преподаватели покорно встали со своих мест и встали между преступниками и студентами, — Так-то лучше. Всем встать. Хуа Чэн в первобытном ужасе наблюдал, как другие абитуриенты встают со своих мест. На их лицах откровенная растерянность. Они не понимали, что происходит, почему они подчинялись этому человеку. Человеку ли? — Вы все живете своей жалкой жизнью, какие у вас проблемы, м? Все, что вас волнует, поступите ли вы сюда, выйдет ли выпить сегодня вечером, даст ли тебе та девчонка из кафе… Все ваши проблемы такие мерзкие, мне даже читать ваши мысли брезгливо. Вы — трусы, слабаки. Вы должны служить таким, как я, как мы. Вы — ничтожества. Влачите свое существование… И нет вам нужды скрываться. А мне есть. Моим людям есть, мы уроды для вас. Но вы… Неполноценны. Вы не можете того, что умеем мы. Хуа Чэн замер от ужаса. Слишком все это было… Ужасно. Слишком страшно для него. Хуа Чэн ощутил практически первобытный ужас, будто заглянул в сердце самого зла, увидел тьму, которая и к нему потянула свои мерзкие щупальца. Он понимал, что этот демон никого не пощадит. Оставит после себя кровавый след из трупов. За окном раздался звук сирены. К зданию приехали службы спасения. Только спасут ли они их от тьмы, что собралась в одном человеке? Вряд ли. От такого нет спасения. — Тц, приехали. Всего десять минут. Хуа-Хуа, у нас сегодня короткий урок, — улыбнулся главный, — В следующий раз будет подольше. А мы встретимся. Я буду ждать тебя. Ты станешь сильным… И тогда я появлюсь, чтобы тебя забрать. Хуа-Хуа, ты ведь не забудешь меня? — Забуду, как ночной кошмар, — Хуа Чэн понимал, что все они обречены, так почему бы хотя бы метафорично не плюнуть этому демону в лицо? — А я тебя нет, Хуа-Хуа. Выбери того, кто будет жить. Это мой подарок тебе, — он склонил голову на бок. Выбирать? Как он может выбирать? Это же… Люди. Просто люди. И они не заслужили, чтобы за них выбирал Хуа Чэн. Они не настолько плохие люди. Они просто люди. — Пощади всех, это будет лучшим подарком, — Хуа Чэн посотрел главному в глаза в попытке выйти из этой ситуации. Но из нее не было выхода. — Хуа-Хуа… Твое милое и доброе сердце не выдержит их смерти? — Главный прищурился и развел руки в сторону, — Тогда я разобью его. Убить их, всех. Хуа Чэн завыл от этих слов. Он понадеялся на удачу, но этот человек решил сделать ему больно, решил растоптать и выбросить. Решил, что имеет право на убийство других людей. Горячие слезы обжигали. Они умирали. Кто-то быстро, от выстрела, а кто-то медленно, верзила сжал чужую голову так сильно, что мозги оказались на стене, кого-то заставили свернуть себе шею, кто-то выпрыгнул в окно в надежде выжить… Хуа Чэн смотрел на это безумие и не мог его остановить. Ему казалось, что все длиться вечность, пока не увидел этого человека перед собой. Тот держал его подбородок своими сильным пальцами. — Хуа-Хуа… Мы еще встретимся. Шэньу тебя не упустит, больно ты перпеспективный, — и прижался своими губами к его, приподняв маску. Хуа Чэн едва не укусил его, но тот был очень настойчив. Раздвинул его губы, чуть сжав горло, и вторгся языком в его рот, толкая в глотку какую-то капсулу, после же взял за волосы и запрокинул его голову назад, чтобы Хуа Чэн проглотил ее. Выхода не было. Пришлось проглотить. — Ублюдок… — Хуа Чэн закашлялся и захотел вызвать у себя рвоту, чтобы вырвало эту гадость. — Ты еще меня благодарить будешь, — главный нежно погладил юношу по щеке, — Безликий Бай. Запомни хорошенько, Хуа-Хуа, — и нажал на несколько точек на шее, от чего юноша погрузился в сон. Когда Цзюнь У вошел в аудиторию, он увидел двадцать трупов, залитое кровью помещение, но не тех, за кем они приехали. Опоздали. Цзюнь У шел по аудитории, обходя тела, направляясь к тому, на ком крови не было, надеясь, что хотя бы один выжил. Ледяные пальцы проверили пульс на шее. Бьется. Этого достаточно. Бьется… Впервые Бай оставил в живых хоть кого-то. И в чем же причина? На руке Цзюнь У громче запищали часы. Они засекли колебания, которые исходили от мальчишки перед ним. Бай не трогал таких же, как он сам. Выходит, нашел еще одного, оставил его в живых, уничтожил блокаторы, которые сдерживали его способности, и ушел. Аккуратно перерезав веревки, сняв наручники, Цзюнь У взял мальчишку на руки и понес его к выходу из университета. Колебания усиливались. — Линвэнь, у меня выживший, либо класс А, класс S. Пока неизвестно. Я забираю его в контору, опасно оставлять его без присмотра, — проговорил Цзюнь У в микрофон. — Да, босс. Комната готова. Нужно что-то еще? — Да. Психолог и психиатр, их заключение поможет нам решить, что делать дальше с ним, — он шел спокойно и не торопясь, сжимая мальчишку в своих руках. Ему казалось, что он даже узнал человека перед собой. Группа захвата осматривала остальное здание на предмет ловушек и иных опасностей. От Бая можно ожидать всего. Этот человек опасен и непредсказуем. Он уже подкинул Цзюнь У сюрприз. Но сюрприз медленно приходил в себя. Уже моргал, но взгляд пьяно блуждал. — Не пытайся говорить, сейчас тебе плохо, дойдем до машины, я дам тебе лекарство, станет легче, — Цзюнь У с какой-то очень странной заботой смотрел на юношу, которого нес на руках. Не как мешок картошки, а подхватив под коленями и шеей. Он мягко нес его к машине. Огромный микроавтобус, таких два. В одном группа захвата, в другом иные сотрудники. На сей раз выживших нет. Стирать память некому. А единственный выживший… Ему и так не уйти. Цзюнь У искренне считал, что мальчишке перед ним очень повезло. Он успел пожить нормальной жизнью. Это великий дар для таких, как он. Уложив его на каталку, Цзюнь У накрыл его пиджаком и сел на свободное место. Его руки потянулись к чемоданчику. Экстренный случай. Амнезиаки, успокоительные, транквилизаторы… Все, что может пригодится в ситуации, когда способности телепата не работают. Быстро набрав лекарство в шприц, Цзюнь У обработал место введения и аккуратно поставил укол. Он терпеливо ждал, пока лекарство полностью будет введено, не отводя взягляда от его лица. Контролировал дыхание, которое и так было несколько слабым, но у Цзюнь У не было выбора. Бай сделал все грубо, обычно пробуждение происходит в три этапа, чтобы организм адаптировался к изменениям. Машина тронулась, когда группа захвата сообщила, что выживших нет. Даже в другой аудитории, где проходили вступительные экзамены для другого напрвления, никто не выжил. Около ста человек за один день. Сто и один.