Любовь - враг твой

11.06. Если бы тоска была морем, я бы с радостью в нем утонул. С этой мысли началось мое сегодняшнее утро. И с этой же мысли я хотел бы начать свой дневник. Я никогда не испытывал огромной любви к дневникам, мелким записочкам на скорую руку или огромным любовным письмам, но что-то непроизвольно стонало у меня в голове последнюю неделю, что и привело меня к ведению своего собственного дневника. Возможно, я все-таки оставлю свой след в истории этими записями, а возможно это все лишь останется мелкими набросками в ящике моего стола. Итак, мое имя Эдан, и я наследник трона Йоргиковского королевства, следующий, после моего любимого братца. Чтобы ввести в курс дела того, когда когда-либо прочитает этот дневник, скажу лишь одно – я ненавижу своего брата, терпеть не могу отца, а единственной отдушиной в этом замке является моя мать. Я искренне считаю, что мой брат – глупый, упрямый человек, который не способен править этой страной. На его месте должен быть я, и я всеми способами пытаюсь это доказать. Ну а если у меня этого не получится, то я просто убью его. Вспомнив про свой прекрасный план, который я придумал еще в подростковом возрасте, я меняю свои мысли на прекрасную картину себя, сидящем на королевском троне, медленно попивающего виски из граненого стакана. Сейчас королевства не такие, что были раньше. Да, мы проводим балы, мы ищем себе подходящих жен, у нас есть масса запретов, но мы любим их нарушать. Наше молодое поколение противостоит вершинам, а некоторые и вовсе сбегают в мир людей, не оставляя за собой ничего. Бросают свои территории, поданных, назначают за себя других лиц, но по документам владеют огромными территориями и щелчком пальцев делают то нереальное, что они хотят, реальным. Я не отношу себя к ним. Эта «знать» теряет свое величие лишь зайдя за черту королевского двора, она теряет смысл, и я не воспринимаю их за людей более. Лишь рабы, которые не смогли справиться с властью, решившие жить с рабами победнее. Когда я стану королем всё изменится. Я верну всемогущество короны, я верну справедливость и ужесточу сословия. Плебеи – плебеям, люди голубых кровей – нам. Стук в дверь. Значит, время уже около одиннадцати. Я почти не сплю ночами, схожу с ума. Дверь приоткрывается и оттуда высовывается маленькая мордочка в накрахмаленном фартуке и идеально прибранными волосами. Мои служанки менялись каждый две недели, потому что они надоедливые. Они прыгают на меня при первой возможности в надежде на корону, но они ее недостойны. Поняв это, спустя время, они исчезают со дворца со стыдом, что будет преследовать их всю оставшуюся жизнь. Я провожу по ней взглядом снизу доверху и приказываю выйти. - Но, Ваше высочество, Ваш отец... – она не успевает закончить фразу, я кидаю подушку, мечась в ее голову, но попадаю уже в закрытую дверь. Не люблю, когда тревожат. Вся эта картина представляет собой небольшую зарисовку к моему утреннему подъему и подготовки к завтраку. Теперь я молча поднимаюсь с кровати и натыкаюсь на зеркало, которое стоит тут уже лет двести. Зеркало не меняется, как и отражение в нем. Запускаю пальцы в свои кудрявые волосы и начинаю себя рассматривать. Мне всего 24, а круги под глазами у меня были будто бы с рождения. Я люблю свою внешность. Неподдельно королевскую: брюнет с отращенными черными волосами, зелеными глазами, утонченным носом и заостренным подбородкам. Такое лицо должно печататься на купюрах и монетах, а не лицо моего старого располневшего отца. Снимаю спальный халат, за которым прячутся горы мышц, переодеваюсь в повседневную одежду и спускаюсь вниз, на счастливый завтрак с моей любимой семьей. Роскошный зал, посреди которого стоит обшитый золотом стол с всевозможными излишествами, которые, на моей памяти, еще никто и никогда до конца не съедал. Молча прохожу к своему месту, дабы занять свое обычное место подле матери. Быстро целую ее в щеку, а она улыбается. Была бы еще ее улыбка настоящей. Было бы тут хоть что-то настоящее. - Эдан, если ты и дальше так будешь обращаться со своими слугами, они и вовсе тебя покинут. – отец начинает с укора, к этому я привык, а вот к тому, что служанки доносят что-либо отцу – нет. Пока он продолжает лекцию, пытаюсь вычислить эту противную занозу, которая портит все мое настроение с самого утра. – Можешь не высматривать, я ее прогнал. – резко оборачиваюсь к отцу, не скрывая в глазах удивление. – Она твоя служанка, а не мой шпион, это, во-первых, а во-вторых, если бы она действительно доносила мне все, что ты делаешь, я бы умер намного раньше. От стыда. - Благослови господь моего любимейшего отца Герца и даруй ему еще многие годы жизни! – вся моя речь просочилась сарказмом, все, что я ему желал, в моих фантазиях должно случиться ровно наоборот. Все подняли стаканы и выпили до дна. Трапеза началась, и только сейчас я заметил абсолютное неуместное к королевскому столу лицо своего брата – Алана. Обычно с зачесанными светлыми волосами назад, до блеска белой мордашкой и большими горящими, как луна, глазами он сидел и внимательно слушал, все то, что говорил отец за завтраком, а сегодня тут будто сидел не он. Он выглядел так, как сторож наших задних ворот, который не просыхал годами. И тут я понял. - О боги! Алан, у тебя что похмелье? – единственная вещь, которая подняла мне с утра настроение. Брат весь сжался, видимо ожидая лекцию от короля, но я его опередил. – Алан, как ты мог? Ты ведь совсем не пьешь, а тут вдруг такое. Влюбился что ли? – вся эта ситуация меня забавляла, ведь как любимейший сын Герца и Амины мог вот так просто взять и напиться!? Посмотрев на лица родителей, я понял, что мое воодушевление никто не поддерживал. Они были спокойны, как и всегда. – То есть, если я уеду на неделю к друзьям в другое королевство, то вы готовы меня убить, а если он шатался не пойми где и с кем и, боже, что же ты пил, чистый спирт? - Эдан – мама мягко произнесла мое имя, и я повернулся к ней, возмущенный и в абсолютном негодование. – Если ты не забыл, то Алан скоро женится. Вчера был мальчишник, как это у вас теперь модно, а сегодня вечером состоится бал в честь помолвки. – она произнесла это так легко и нежно, что мне тоже захотелось иметь у себя в арсенале такой тон. - Но почему не позвали меня? – теперь мне было довольно обидно. Я, конечно, терпеть не могу Алана, но выпить я всегда не против. - Ты его младший брат. Мы, итак, идем против многих правил с этой свадьбой…- в этот раз ответить решил Алан. - Неужели ты ее так любишь, что готов рушить все поставленные нашим папочкой правила? - Не все, раз не пригласил тебя на мальчишник. Можешь лить желчь сколько угодно, но она прекрасна, и ты убедишься в этом на сегодняшнем приеме. - Ни один твой прием никогда не сравнится с моей будущей коронацией! - Достаточно! – бас Герцана привел нас в чувства. – Эдан, ты мог бы хоть раз порадоваться за брата, который в отличие от тебя слушает отца и выбрал в жены прекрасную девушку, а не искать изъяны в каждом его действии! Он – первый наследник престола и образец чистоты и мудрости. Ты считаешь, что корона и трон сделают тебя Великим? И, твое тщеславие и гордость в этом помогут? Тебе нужно соответствовать брату, а не издеваться над ним. - И они продолжили спокойно есть... Порой мне кажется, что у матери и вовсе нет голоса, раз она позволяет так говорить отцу со своим ребенком, а мой брат – маленькая собачка на привязи у короля. – я спокойно посмотрел на каждого из них, бросил полотенце на почти нетронутую тарелку и встал из-за стола. – Ой, я что, сказал это вслух? – улыбка, поклон и идти в сторону выхода, не оборачиваясь – заученная схема. В этом замке нет жизни. Ни в его стенах, ни в потолках, ни даже в дорогостоящих оригинальных картинах прошедших веков. Порой мне кажется, что даже воздух здесь искусственный. Все носят маски. Королева прячет под маской искренность, ведь лишь один неправильно брошенный взгляд в сына заканчивается упреками. Мой брат носит маску удовлетворенности, маску неведения о том, что творится в этом замке, о том, что отец манипулирует им. Отец – король не для людей, а для масок. Кукловод, который может лишить жизни, может перетянуть ниточки, может снять и надеть новую маску, как на кого-то другого, так и на себя. Я не хочу фальши, но я должен ей соответствовать. Я бы хотел сказать отцу, что я заслуживаю быть королем, что я – единственный человек, кто может поднять его с колен. Я жил для этого, я родился для этого! Первое, что падает на пол, когда я влетаю в комнату – ваза, следом идет тумба, стулья летят в разные стены. Идеально заправленная кровать превращается в хаус, я останавливаюсь возле зеркала. Волосы – море после шторма, безумные красные глаза, и неподдельная ненависть. Алан отнимает у меня отца, отнимает похвалу, которой достоин только я, если он захочет, то и трон достанется ему. Нужно забрать у него что-то. Что-то, что он так хочет иметь в своей идеальной жизни. Забрать нагло, уверенно и дерзко, так, чтобы он сломался. Чтобы он испытал ту боль, которую я испытываю каждый день. Я заберу его невесту. А потом и его жизнь.