Find my fire

      Охота на нечисть - это сложно. Это совершенно точно не так легко, как было в том самом знаменитом сериале. Юнги сериал не любил. Охотиться тоже. Он был бы рад никогда не повстречать Намджуна, не поехать с ним в клуб и никогда в жизни не подцепить девушку, оказавшуюся вампиршей. Тогда-то, Намджуну пришлось долго объяснять какого черта он убил человека и почему это не человек вовсе. Мин Юнги тогда покрутил пальцем у виска и сбежал куда подальше от чокнутого маньяка, мало ли, вдруг и его за какого-то лешего примет в своём бреду. Но далеко он не ушёл. Члены «вампирской семьи» быстро выследили его, собираясь закончить начатое их почившей сестры, спастись удалось только благодаря звонку Намджуну. С тех пор Юнги крупно влип. Он обучился у Кима основам стрельбы, теории и всем возможным способам убивать монстров.       Прошло около пяти лет. Они с Намджуном снимают небольшой дом на окраине Салема, Юнги играет на синтезаторе в рок группе в дряхлом клубе неподалёку, а Намджун зарабатывает написанием историй о монстрах и приведениях. Удивительно, как легко люди читают его книги и как восхищаются фантазией автора, любопытно, если бы они знали, что все написанное там вовсе не выдумка, а настоящие события, хотелось бы им читать данные произведения, или они бы предпочли выбрать другой, выдуманный мир? Юнги вот, фантастику за выдумки как раз не любит, гораздо проще читать про то, о чём имеешь представление, о чем-то эфемерном, придуманном чьей-то головой, и совершенно непонятном для его мозга. Тяжело сочувствовать ушастым эльфам, вечно воюющим против отвратительных троллей, когда не понимаешь их психологию. Ведь не может быть так, что они совершенная копия человека и чувствуют все таким же образом, как и все люди. Юнги вот встречался с разными монстрами, привидениями, ведьмами, все они не способны на столь глубокую скорбь или привязанность, у каждого из них свои ценности, цели и способы добиваться их.       Ким Намджун человек непростой. Когда Юнги впервые его увидел он подумал: «Черт этот парень такой позитивный», но потом ты понимаешь что перед тобой исчадие ада. Не подумайте, Намджун не главный злодей истории, но его отношение к ведьмам... Довольно кровожадное. На это есть причина — ведьмы убили всю его семью и Ким до сих пор не отпустил прошлое, заставляя ведьм по-настоящему страдать. Именно поэтому сейчас Юнги отправляется на убийство местной ведьмы в одиночку, пока Намджун слишком занят новой книгой. Либо Юнги прикончит эту мерзость, либо Ким будет медленно отрезать ведьмовским клинком кусочки от грешного тела.       Дорога к ведьме, на удивление, слишком сложной не показалась, как это обычно бывало. Самоуверенное существо, раз так близко поселилось к городу. Салем окружен лесами, но большинство «нечисти» селится как можно глубже, защищаясь от таких охотников как Юнги и Намджун, все мечтают истребить ковен, находящийся в этих лесах, один из крупнейших и древнейших. Ведьмы почти всегда собираются в ковен, одиночные заклинания не так сильны, да и сами ведьмы разные. Есть те, кто родился сразу с дьявольскими силами, такие, как правило, самые сильные и опасные, им приходилось встречаться с такими, но не так часто, как с призывниками. Такие ведьмы приручают мелкую нечисть и управляют ею, они хоть и слабее, но убить их куда сложнее. Чтобы значительно ослабить врожденную ведьму, достаточно лишить жизни ее фамильяра, у призывников фамильяра нет, но есть сущности и их может быть огромное количество, чтобы убить такую ведьму нужно победить их всех. Помимо этого, существуют и ведьмаки — главы ковенов. Ведьмами могут быть и мужчины, и женщины, ведьмаки — только мужчины. Как правило, это ученики ведьм, они специализируются на травах, зельях и гораздо слабее. Почему же они становятся главами ковенов? У их учителей есть один очень большой изъян — отсутствие холодного разума. Ведьмы горды, тщеславны, мстительны, обидчивы и, в целом, крайне неприятны, а ведьмаками движет холодный расчёт и они способны остудить чужой пыл. Баланс.       Дом ведьмы — типичная хижина с треугольной крышей, покрытая красной черепицей, с арочной дверью и большим количеством окон. Наверняка, внутри всё в паутине и развешаны сушеные ящерицы и крысы. Юнги наносит заговоренным пеплом себе на запястье завиток и повторяет то же действие на шее. Когда-то они с Намджуном нашли этот знак когда обыскивали дом убитой ими ведьмы-одиночки, оказалось, этот знак помогает препятствовать обнаружению. Теперь ведьма не нападет пока Юнги не покажется. Он не спеша продвигается к окну, стараясь не издавать лишних звуков: он спрятал свою энергию, но не себя и стоит быть максимально осторожным.

AVIVA - QUEEN OF THE FREAKS

      Комната ведьмы выглядела до ужаса стереотипно. По центру в некой яме, обложенной камнями, горел огонь, на нем стоял огромный котёл с отвратительной на вид жижей грязно-фиолетового цвета. Прямо перед глазами у самого окна, в которое заглянул Юнги, стоял небольшой кованый столик, на нем валялось несколько безделушек вроде чашек и свечей, посередине стоял огромный шар для предсказаний. Мин никогда не видел таких в домах ведьм, он всегда думал, что они нужны лишь шарлатанам для красивой картинки, не более. В самом углу комнаты, возле двери была незамысловатая этажерка с деревянными полками, они полны пузырьков разной формы, размеров и цвета, на некоторых, выведенные аккуратным почерком, подписи, но Юнги с расстояния увидеть их не мог. На верхней же полке торжественно восседало чучело ворона. Прямо у двери стояла метла, заставившая охотника усмехнуться: «Летает, что ли?». Как бы не были сильны стереотипы, ни одну летающую на метле ведьму он за свою жизнь так и не встретил.       Сама ведьма появилась внезапно: она, а точнее, он, вышел из угла комнаты, который Юнги виден не был из-за расположения окна. Предположительно, там книжная полка, ведь юноша держал именно её в руках, вчитываясь в содержимое. В его руке находилось огромное красное яблоко, которое он периодически кусал. Как бы стереотипно это не было, у него яркие рыжие волосы и столь яркие зеленые глаза, что казалось это линзы. Парень на вид не старше Юнги, но у ведьм года идут гораздо медленнее, так что ему вполне может быть за сотню. На ведьме полупрозрачная рубашка и такая легкая ткань, кажется, любовь всех нечистых, он в облегающих штанах и в лаковых туфлях на каблуке, которые стучали о деревянный пол оглушительно громко когда парень ходил. — В последнее время приворотов много, — Мин едва слышал голос парня через толстое стекло и не видел его собеседника. Если ведьм будет несколько Юнги вряд ли справится в одиночку, — Черт, представляешь, совсем забыл собрать семена настурции. Ладно, завтра закончу.       Чучело ворона с громким «Кар!» перелетает на плечо ведьме и передаёт небольшой мешочек, от чего парень улыбается, засыпая его в котел. «Фамильяр.» — понимает Юнги и уже планирует как можно скорее убить зверя, тогда ведьма ослабнет и он сможет её сжечь. Все рушится когда ворон хлопает крыльями и каркает, повернувшись прямо к Мину. План сорвался, придется выкручиваться. Он, недолго думая, разбивает окно, запрыгивая в комнату, если ведьма думала, что он убежит, то так легко она от него не избавится. Он одним движением вытягивает из кобуры пистолет, заряженный заговоренной солью, для ведьмы лишь рана, а вот для фамильяра моментальная смерть. Он нажимает на курок одновременно с тем как ведьма ведет рукой. Соль застывает в воздухе, так и не достигнув цели. — Какая низость, человечишка. Решил, что порошочек тебе поможет?       Каблук ведьмы толкает котел, жидкость проливается на пол, превращаясь в неожиданно вязкое и глубокое болото, Юнги проваливается в него очень быстро под громкий ведьмин смех, но когда зелье накрывает его с головой, оно так же резко исчезает. Парень хватает его за горло, грубо сжимая, ворон по-прежнему на плече, увеличивая силу своего хозяина и Мин пользуется тем, как ведьма наслаждается лопающимися капиллярами в его глазницах, выстреливает прямо в птицу, та моментально загорается, оседая пелом на пол. Парень резко отшатывается, оставляя кашляющего Юнги. Ведьма неестественно кричит, держась за виски, с его рыжих волос удивительно красиво сыпется золотистая пыль. Мин видел это множество раз: разрыв связи с фамильяром. Больно и даже несколько печально. Намджун любит пытать фамильяров в недоступном для ведьмы месте и смотреть на то как они страдают. Юнги фанат более гуманного обращения с монстрами. Возможно, они этого не заслуживают, но и так страдать им тоже не за что. — Ты ответишь за это, зелёный!       Ведьма кричит неестественным голосом, её зеленые глаза заливаются белой дымкой. С полок оглушительно падают все вещи, зелья разбиваются, смешиваясь, весь дом трещит и самое время действовать. Состояние, так называемой, «потери» это момент когда ведьма буквально сходит с ума и использует весь свой магический потенциал. Переживешь его — сможешь легко победить ведьму пока она полностью обессилена, проблема в том, что переживают не многие. Именно поэтому они с Намджуном потратили целый год на поиск заклинания способного обезвредить ведьму, не допуская «состояния потери», нашли, к сожалению только то, что бьет по уязвимым местам в этот момент, но это лучше, чем подвергать себя смертельной опасности во время безумия. — Кожа, тело, кости, забиваю во всё гвозди. Вены, пот и шрамы пусть горят углями.       Ведьма резко меняет выражение лица на удивленное и Юнги готовится к ужасному зрелищу настоящей агонии. Конечности парня неестественно выгибаются, Мин зажмуривается, готовый продолжать заклинание, но ведьма улыбается и это удивляет Юнги. Все, кого они убивали кричали, корчились в страшных муках, иногда даже неконтролируемо использовали магию, но этот случай феномен. Пауза могла бы стоить ему жизни, ведь парень резко толкает его в грудь. Юнги отлетает, ударяясь о стену с глухим звуком, его голова трещит, а в ушах раздается стук собственного сердца с отвратительным эхом. Он как можно скорее договаривает заклинание. — Чёрная душа, очистись, сердце навсегда остановись.       Дымка с глаз парня исчезает, белок наливается кровью и красные слезы стекают по щекам ведьмы во время последнего вздоха. Конечности посиневшие и неестественно вывернутые, рот все ещё растянут в надменной ухмылке, но в глазах чистый ужас. Юнги пальцами закрывает ему веки. Осталось только сжечь и похоронить пепел. Последнее необязательно, но Мин чтит традиции и считает, что каким бы отвратительным не был человек (или не человек), он заслуживает хотя бы на собственную надгробную плиту. Мин трет грудь, там наверняка остался синяк, да и на шее после удушья, скорее всего, тоже, он осматривается в поисках спичек, но его взгляд падает на собственное отражение в зеркале. Фиолетовые следы чужих пальцев он ожидал увидеть, но вот то, что его волосы приобрели отвратительнейший светло-зеленый цвет он был совершенно не готов. Чёртовы ведьмы.       В конце концов он нащупывает зажигалку в кармане своей кожанки. Тело пришлось вытащить на улицу, Юнги вырыл яму, забросил туда юношу. В свете сумерек он казался действительно страшным, больше похожем на зомби с яркими сине-фиолетовыми разводами. Мин поливает ведьму бензином из фляги и, бросив напоследок взгляд на ухмылку парня, поджигает его. В ушах все еще отвратительно стучит сердце, отдавая эхом куда-то в затылок, он достает из кармана пачку сигарет, одним движением открывая и выдвигая одну. Когда он зажимает ее зубами огонь расходится еще больше, Юнги сжимает челюсть, лопая капсулу. Приятный яблочный аромат раскрывается и исчезает когда Мин подкуривает, заполняя мерзким привкусом табака. Это всегда сложно. Иногда Юнги думает о том, кто же он на самом деле: убийца или герой? На его счету множество трупов, но, как говорит Намджун, спасённых людей, которым теперь никакая нечисть не навредит, куда больше. Однако, что если тьма не воплощение зла, а нужна для вселенского равновесия? Что если чёрные ведьмы не злые, а просто прибегают к силам зла для цели, которая, может быть, добра? В мире не всё однозначно, не бывает сущего зла и чистого добра. Они никогда не разбирались, не копали глубже, ненависти Намджуна хватало на двоих. А может стоило?       Огонь догорает, оставляя после себя лишь пепел и неприятный запах гари, а это знак, что пора браться за лопату. Хоть это и наивно, но Юнги думает, что так извиняется если убил того, кто этого не заслужил. Закапывать оказалось гораздо проще, как будто чужая душа действительно очистилась и отлетела в другой мир, больше не мешая. Мин находит неподалёку крупный плоский камень, он потухшей сигаретой выводит на ней «Покойся с миром, ведьма», чуть подумав, добавляет «с ухмылкой дьявола». Камень гораздо тяжелее, чем казался на вид, но искать другой времени и желания нет, так что он тратит все свои силы на то, чтобы положить его на свежую могилу. Его телефон противно вибрирует когда камень, внезапно, разбивается на две части. Мин застывает. В голову лезут легенды про то, что когда над могилой лопается памятник это значит, что мертвец воскреснет. Но ведь воскресать нечему, Юнги сжёг всё дотла. Он выдыхает, отходя подальше, и отвечает на звонок. — Ты где? Мы собирались на охоту, — Намджун привычно спокоен. За всё то время, что они провели вместе, Мин ни разу не видел его действительно злым или весёлым. Не считая тех моментов, когда он пытал ведьм, их Юнги стремится поскорее забыть. — Я уже закончил, — со стороны они выглядят больше как партнеры, чем друзья. Мин не любит много говорить, предпочитая слушать, а Намджун, хоть и проявляет мало эмоций, рассказчик очень хороший. — Я жду продолжения, Юнги. Зачем пошёл один? — Мин слышит как Джун что-то с грохотом роняет и тихо чертыхается. — Я не в настроении. Встретимся в «Котле».       Юнги сбрасывает. «Адский котёл» — клуб, в котором они с Намджуном играли. Местечко полностью соответствовало названию: та ещё дыра. Здесь можно было приобрести и наркотики, и сифилис, и крупные неприятности. Платили мало, но на жизнь им хватало, да и вся выпивка за счет заведения. Юнги в первый день после концерта грозился выпить весь бар, но до дорогих напитков он не дошел, потому что решил начать с дешевых и поднимать не градус, а стоимость. Вечное похмелье не самый хороший спутник, поэтому данной привилегией группа пользовалась крайне редко. На данный момент их в группе всего трое — Юнги, Джун и Лан Лан. Девушка приехала из Китая в местный университет по обмену, в итоге, учебу забросила и играет на гитаре. Спустя пару месяцев, она прокурила свой голос так, что стала неплохой вокалисткой. Они все, на удивление, довольно быстро нашли общий язык и стали называться «Адские псы», не оригинально, но так придумал владелец заведения, а самим «псам» было всё равно.       Выбраться из леса оказалось гораздо сложнее, чем пробраться в него незамеченным. Юнги вдруг показалось, что он покидает родной дом, по которому обязательно будет очень скучать, его ноги ощущались свинцовыми, дорога назад заняла куда больше времени, но он добрался до припаркованного в городе мотоцикла. Юнги копил на него полгода, потом ещё месяц боялся на него даже дышать, и вот теперь они с транспортом лучшие друзья. Он надевает шлем, седлая железного коня, и направляется к бару. Погода, на удивление, резко портится, как будто тучи только и ждали, пока он окажется на открытом пространстве, и теперь щедро поливали его. Юнги не сахарный, но подхватить пневмонию не хочется, он старается добраться как можно скорее.       Неоновая вывеска мигает из-за непогоды когда Мин проходит к чёрному входу, внутри его уже ждёт Намджун. Он скептически осматривает Юнги и сделав какие-то только ему известные выводы, кивает. Ким обладал сверхспособностью читать морали, не говоря при этом ни слова. Сейчас происходило то же самое. Юнги знает как выглядит сейчас: странного цвета волосы, синяки на шее после удушья, потрепанный вид, возможно, от него ещё и за версту разит ведьминым варевом, в котором он так «удачно» искупался сегодня. В общем, пришлось сначала привести себя в порядок в туалете. На самом деле, всё не очень плохо, следы остались, но не слишком яркие и пугающие, вполне можно списать, на лёгкую потасовку. После умывания, глаза и нос перестали быть красными, хотя лопнувший капилляр придавал ему несколько пугающий вид, впрочем, его списать на недосып не сложно. А волосы он перекрасит, не такой уж это и сложный процесс. — Лан Лан беременна, — первое, что слышит Юнги, присоединившись к остальной группе на сцене — Поздравляю? — Юнги занимается настройкой синтезатора, обычно он всегда «в боевой готовности», но в этот раз его полностью отсоединяли и переносили с места на место, так что инструмент совершенно не готов. — Она уходит. Из группы, — чуть помедлив, добавляет Намджун, как будто Юнги без уточнения не поймёт о чём речь.       Мин окидывает взглядом помещение, для посетителей ещё слишком рано, поэтому бар пустой и свет в зале включён. Когда-то давно это был стриптиз клуб и интерьер соответствующий: незамысловатые столики с огромным количеством стульев, поближе к сцене VIP места для самых пошлых клиентов и, не мешающий обзору, бар в самом углу помещение. Всё в пошлых красно-чёрных оттенках, что и помогло хозяину клуба придумать новое название. Лан Лан занималась гитарой, старательно подкручивая ей гайки, по крайней мере, Юнги это называл так, он клавишник и со струнными инструментами не дружил. Мин помнит как впервые увидел девушку: на ней был белый топ, больше похожий на повязанную вокруг груди ленту с нарисованными черепами в самых не нужных местах и длинная красная юбка с разрезами по бокам, но больше всего внимание привлекали огромные ботинки на каблуках, по-рокерски кожаные и чёрные. Юнги никогда не встречал таких азиаток. Лан Лан материлась гораздо сильнее него, курила как паровоз тонкие сигареты, как будто напоминая таким образом, что она всё ещё девушка и могла выбить несколько зубов если перейти с ней черту. Мин не воспринимал её как девушку. Как друга, коллегу — да, но вот как особь женского пола никогда, ему и в голову не приходило, что у неё может появиться семья, дети и что она вот так просто уйдёт. — Проведём её после выступления и займёмся поисками нового члена, — пожимает плечами Юнги, пытаясь не тратить свои силы на лишнее удивление и раздумья что делать дальше. — Не будешь скучать? — Намджун тоже не удивлён, просто интересуется в своей привычной манере. Ненавязчиво пытается понять человека.       Мин в ответ пожимает плечами и этого достаточно им обоим. Концерт проходит, как всегда, спокойно. Люди пьяные, весёлые и, в принципе, восприняли бы любую, даже самую ужасную, музыку, но трудиться всё равно приходилось, иначе хозяин выгнал бы их в шею. Они все собираются у барного стола, уже почти утро, посетителей осталось немного. Юнги всё ещё тяжело смириться с мыслью, что они теряют члена группы. Мин не привязывается к людям слишком сильно, но он терпеть не может перемены и незапланированные ситуации. Это выводит его из привычного ленивого ритма, заставляет что-то делать и как-то двигаться вперёд. Выходить из комфортной зоны полезно, но это нервно, неудобно и энергозатратно, а иногда ещё и очень долго.       Он пьёт шот за шотом, не обращая внимания на то, что ему наливают. Лан Лан довольствуется соком и говорит, что собирается бросить курить, подкуривая четвёртую сигарету за этот вечер. Юнги сам когда-то пытался, Джун в этом поспособствовал и отобрал у него все заначки, к концу дня Мин был таким злым, что Намджун сам ему эту пачку и вручил. Больше он не пробовал, однако, количество сигарет за день у него куда меньше, чем было раньше. Юнги предсказуемо напивается больше всех и незаметно сваливает. Проехаться до дома на мотоцикле, пьяному мозгу кажется отличной идеей, так что Мин вываливается из клуба на улицу.       Холодный воздух ничуть не отрезвляет, дождь всё ещё неприятно моросит. Он с третьего раза седлает мотоцикл, пару раз чуть не уронив его на себя, дальше становится проще, тело прекрасно помнит как водить, в таком состоянии он частенько добирался домой на мотоцикле, при большом желании, Юнги уверен, он сможет даже сыграть на синтезаторе. В такое время улицы совершенно пустые, город спит и, разве что, бездомные роются на свалках в поисках завтрака. Дорога перед его глазами, хоть и кажется извилистой, вполне чёткая, он решает срезать путь через небольшую улочку и добраться до кровати раньше, чем его стошнит. Проезд узкий для машины, но мотоцикл чувствует себя здесь прекрасно. Внимание Юнги привлекает что-то белое вдалеке. Вначале он решил, что кто-то из жильцов повесил сушиться белье, но, приблизившись, его пьяный мозг увидел фигуру человека, ступающего прямо Мину под колёса. Он трезвеет вмиг, выворачивает руль и крайне неудачно вписывается в фонарный столб. Голова болит, отвратительно пахнет бензином и Юнги серьезно прямо сейчас стошнит. Он поднимает голову, пытаясь оценить целостность мотоцикла, но его взгляд упирается в белоснежную простыню. Глаза режет, он пытается сфокусироваться, прикладывает руку ко лбу, ощущая что-то горячее и липкое.       Взгляд цепляется за рыжие волосы, простыня превращается в длинную рубаху, прилипшую к телу от внезапно усилившегося дождя, а в лице парня он узнает ту самую ведьму с дьявольской ухмылкой. На его голове яркий огромный венок календулы, полностью сливающийся с его цветом волос. Ведьма выглядит точно также как и до схватки с Юнги — зелёные глаза, точёные скулы, совершенно не изуродованное синяками и лопнувшими венами тело. Парень протягивает к Юнги руку, заставляя того отшатнуться. — Найди меня. Найди меня. Найди меня, — шепчет он без остановки, а затем резким выпадом хватает Мина за горло, сжимая так же сильно как и тогда в хижине, — Найди меня, найди меня, найди меня. Вырви своё сердце. Вырви сердце! Вырви его! Вырви!       Ведьма переходит на неестественный крик, а в голове Юнги всё звенит и пульсирует, голос смешивается в один непонятный писк, Мин обмякает и последнее, что он слышит, это глухой удар об руль мотоцикла.