Find my fire

      Когда Юнги открыл глаза на улице всё ещё было темно. Это значило, что удар об его голову пришелся не сильный и в отключке он был недолго. Юнги трет виски, замечая на руках кровь, придётся ходить с шишкой. В куда более плачевном состоянии его мотоцикл и ремонт влетит в копейку. Мин клянётся себе, что больше никогда не сядет за руль в нетрезвом состоянии, но этим транспорт не починить. Таких галлюцинаций он не ловил никогда, похоже, в этот раз какая-то из партий спирта бракованная. Юнги взял мотоцикл, до дома недалеко, но после стольких ударов по голове его тошнит и всё ещё шатает из стороны в сторону, так что дорога обещает быть длинной.       На улице заметно похолодало. Середина осени, ничего удивительного, влага и холод постоянные спутники Салема. Днем здесь тепло даже зимой, а вот к ночи подбираются морозы. Юнги обращает внимание на один из домов. Тот ветхий, явно нуждался в ремонте, но Мина привлекли украшения. До Хэллоуина ещё три недели, хотя многие уже начали приготовления, но этот полностью украшенный дом первый. Несколько огромных тыкв вкупе с множеством небольших с жуткими лицами светились очень ярко, перила небольшой лестницы, ведущей к крыльцу, густо обмотаны искусственной паутиной с черными паучками. Над входом тускло горела надпись: «Хижина ведьмы. Амулеты и обереги». Юнги не помнит, чтобы этот магазин был здесь раньше, судя по внешнему виду он уже долгое время гниёт в подворотне, хотя дизайн приятный. Деревянная дверь скрипит оглушающе громко, пугая Мина, он чертыхается про себя и решает больше не отвлекаться.       Намджуна всё еще нет. Похоже, он решил напиться до беспамятства, либо познакомился с девушкой и они развлекаются где-то в её койке. Они живут в маленькой комнатушке, сюда вряд ли кого-то можно привести. Очень давно решили, что им обоим не нужно много места и они вполне уживутся в одной комнате, зато экономия на жилье огромная. У них двухэтажная кровать, при въезде Юнги проиграл в «камень-ножницы-бумага» и теперь спал сверху. Ему, в общем-то, всё равно где спать, но за проигрыш обидно. Ключи гремят оглушительно громко, похоже, у него сотрясение, или опьянение слишком стремительно превратилось в похмелье. Ни то, ни другое радости не приносят. Дверь привычно открывается тяжело, они с Намджуном откладывают на новую, но пока приходится изловчиться чтобы её открыть: надавить всем корпусом, вставить ключ, отодвинуться, провернуть и только таким способом можно попасть внутрь. Ким шутил, что это особая система защиты, Юнги слал такую систему к чёрту.       Дом встречает запахом пыли в книгах Намджуна и лапши быстрого приготовления, потому что готовят оба паршиво. Юнги снимает кроссовки, безжалостно наступая на задники, потом же сам будет ворчать что обувь слишком быстро портится. Он с горем пополам забирается на постель прямо в одежде, единственное, что сейчас хочется — это выспаться, а уже завтра он подумает о том что делать дальше и как починить мотоцикл. Кровать привычно принимает его в сырые объятия: нужно время чтобы она нагрелась от тепла тела Юнги, хотя он сам прилично её намочил, завалившись в мокрой одежде. Плевать. Сон.       Он просыпается когда за окном все ещё темно, а это значит что проспал он около часа максимум, но он чувствует себя бодрым и голова не болит, что удивительно после такой-то пьянки с последующим ударом. Мин свешивает ноги с кровати, обычно, он всегда спускается лёгким прыжком, в этот раз замирает. Вся комната усыпана цветами календулы, они словно отражают свет, пылая ярким оранжевым цветом, у Юнги щекотит нос от такого обилия цветов. Он хмурит брови и тянется за припрятанной в кармане солью, заветный мешочек успокаивает, но никак не помогает. Мин трет лоб, чувствуя присохшую кровь, стоило хотя бы умыться перед сном. — Найди меня, — сладкий голос ведьмы раздается прямо у уха Юнги. Юноша сидит рядом с ним, так же свесив ноги вниз и улыбается насмешливо, нараспев продолжая, — Освободи меня. Здесь так холодно. Найди меня.       Юнги чувствует себя снова пьяным из-за мелодичного голоса, он льется как мед, оставляя приторно-сладкое послевкусие. В этот раз ведьма не кричит, не нападает, он сидит рядом, без остановки напевая: «Найди меня. Спаси меня. Уведи меня. Освободи меня.» и чем быстрее он шепчет, тем ближе подбирается к Мину. Юнги в свою очередь не может пошевелиться, ощущая странный невыносимый ужас, почти животный страх, сковывающий всё его тело. Их дыхание смешивается, Юнги чувствует жар на губах из-за бесконечного шёпота, но когда они вот-вот должны были коснуться друг друга ведьма внезапно исчезает.       Мин подпрыгивает на постели, по его вискам мерзко стекают капли пота. За окном уже светло. Пахнет кофе, Намджун дома и, похоже, ночью в самом деле не спал. Юнги наспех снимает с себя одежду, тут же заваливаясь в душ. У них не было ванной, только небольшая душевая, рядом с санузлом и умывальником. Тесно, но им с Намджуном много места не требовалось. Вода успокоиться не помогает, только нагоняет множество мыслей. Не прокляли ли его дружки той самой ведьмы? Или ведьма каким-то образом смогла выжить? Но это невозможно, он сжёг тело дотла, после такого не восстают. Юнги тянется за зубной щёткой, даже не одевшись, в крохотной ванной жуткая жара от горячей воды. Мимолетный взгляд в зеркало заставляет его сглотнуть пасту, тут же поморщившись от горького мятного вкуса — никаких следов вчерашней аварии не осталось, но в волосах его, будто в насмешку, запутался яркий цветок календулы. Юнги сбрасывает его словно насекомое, подпрыгивая на месте чтобы поскорее избавиться от напоминания о собственной шизофрении или о не профессиональном убийстве ведьмы. Что из этого хуже он пока не решил. Он бросает взгляд на зеркало, где его лицо искажает ухмылка, а на голове огромный венок календулы, Юнги прикрывает рот рукой, отражение следовать за ним не собирается. Мин наспех одевает штаны и уходит куда подальше от себя. Даже смешно. — Ты чего белый такой? Совсем плохо после вчера? Дать угля? — Намджун привычно старался что-то приготовить, получалось у него всегда отвратительно и всё заканчивалось либо омлетом, либо лапшой быстрого приготовления, но попыток Ким не бросал, надеясь освоить сложное кулинарное ремесло. — Кто бы говорил, сам гулял всю ночь, — Юнги сыпет в чашку растворимого кофе чуть больше чем нужно и заливает его кипятком. Горько и крепко. То, что нужно. — Ты походу перебрал вчера немало. Это ты завалился сюда под утро, разбудил весь дом мотором своего мотоцикла, а потом уснул как убитый. Эй... Всё нормально?       Юнги сливается со старой стеной — такой же бело-жёлтой как и его лицо сейчас. Он точно помнит ведьму, аварию, пустой дом, снова ведьму, вопрос «Что происходит?» становится слишком частым его спутником. — Мне кажется я неправильно избавился от ведьмы, — бормочет Юнги. От Намджуна что-то скрывать нет причин, тем более, он всегда готов помочь без капли осуждения. — В смысле? — Ким хмурит брови, очевидно, пытаясь понять что могло пойти не так, ведь они оба прекрасно знают «протокол процедуры» и повторяли его не раз, — Что-то пошло не так? — Не знаю, давай поедем и проверим ещё раз. — Без проблем, — Намджун бросает взгляд на часы, — Собирайся, поедем сейчас иначе не успеем.       Куда они не успеют — Юнги не интересуется, это будет только зря потраченным временем, Ким потом расскажет сам. Пока они отвлеклись на разговор, завтрак безжалостно подгорел, так что они заваривают в упаковке лапшу, запивая дерьмовым кофе. Мин надевает кожанку на простую черную кофту. Среди серости города он точно не будет выделяться. Намджун совсем наоборот, если на него взглянуть сразу понимаешь — он нечто совершенно инородное и не здешнее, Ким синоним уюта и комфорта, для Юнги он стал семьёй, тем, кто подскажет как поступить правильно. Он воспринимался не как друг, а как старший брат и от этого становилось тепло где-то глубоко внутри, но Юнги вряд ли кому-то в этом признается.       Мотоцикл все ещё целый, не удивляет, а должно. Намджун сначала до чёртиков боялся ездить с Юнги, но когда за ними гналась шайка вампиров транспорт стал спасением, а Ким больше не переживал о возможных авариях. Во второй раз дорога выдалась более сложной — они то и дело взяли в грязи после ночного ливня, к счастью, вреда это не нанесло, только знатно увеличило время их поездки. Намджун спрыгнул с мотоцикла первым, тщательно осматривая место происшествия.       Дом ведьмы все ещё уныло пустовал, погром, который они устроили никуда не исчез, Юнги невольно касается своих волос когда видит перевернутый котёл, краску точно нужно будет купить. Он проходится по комнате, в прошлый раз ему не удалось как следует рассмотреть всё вокруг, сейчас любопытство его съедало. Эта ведьма совершенно не такая как все остальные. Мин осматривается: зелья разлились и смешались в отвратительного цвета жидкость, что-то внутри Юнги подсказывает ему, что трогать это не стоит. Он проходит к окну, на подоконнике так и осталась недочитанной книга и надкушенное потемневшее яблоко. Мин берет в руки книгу, это оказалась классика — Сартр «Тошнота», довольно мрачный выбор, но, учитывая природу её владельца, не такой уж и удивительный. Юнги листает несколько страниц когда на пол плавно приземляются две небольшие листовки, странно, что он не заметил их сразу, в любом случае, довольно интересно, кто вообще хранит флаеры? — Он что, член ведьмовского «Гринписа»? — Намджун заглядывает через плечо, рассматривая листовку, на которой был изображён выбросившийся на берег кит и кричащий заголовок о том, что наступит конец света если люди не будут сортировать мусор, — Наверное их заголовки звучали как: «Вчера по Салему прошёлся ураган, к счастью, все киты остались живы». — Смотри, это же та закусочная на пляже, — Юнги разворачивает второй флаер, это купон на скидку в «Моби Дик». Тот ещё клоповник, в эту закусочную ходят все кому не лень, но там готовят лучший омлет с беконом в городе, да и во всем штате, Мин уверен, — Насколько же близко он был к людям.       Город небольшой и здесь, как правило, все друг друга знают, даже нелюдимый Юнги точно помнит по именам половину населения, новое лицо наверняка всполошило бы людей, тем более ведьма отличалась необычной внешностью, его должны были запомнить. Мин прячет флаер в карман, решив, что сходит в «Моби Дик» когда у него появится свободное время. Чистый интерес, не более. И капелька желания избавиться от странных снов.       Юнги проходит дальше, если эту комнату он видел, то остальные нет, однако, их оказалось немного, точнее, всего одна — спальня. Она казалась необжитой: в ней почти не было ведьминого реквизита, который все же создавал какое-то извращенное ощущение уюта, теперь всё куда проще — белоснежное постельное белье на небольшой, но двуспальной постели и дубовый платяной шкаф с резью странными узорами. В нижнее белье ведьмы лезть не хотелось, поэтому Мин прикрыл дверь и последовал на улицу к Намджуну, который благополучно нашёл место «погребения». Ким сидел на корточках, рассматривая камень, на котором Юнги написал некое подобие мемориала, Мин хмурится когда замечает рядом несколько цветов календулы. — А ты романтик, — подкалывает его Намджун, обкладывая могилу травами. Дождь оставил после написанного на камне только непонятные черточки. — Всё окей, но, лучше подстраховаться. Как говорила писательница Фариса «Подвергать всё сомнению — единственный способ отрезать ниточки, за которые нас водят другие». Через полынь точно ничто не проберётся.       Намджун любит цитаты. Юнги это понял в первый же день их знакомства, он не из тех, кто цитировал всем известных классиков, большинство, о ком говорил Джун — совершенно неизвестные люди. Тем не менее, это не раздражало, даже добавляло атмосферы таинственности, как будто находишься в одном из сериалов от Нетфликс. Жанр его точно ужасы. Большую часть времени они занимаются именно такими вещами — роют могилы, посыпают их солью или укладывают полынь, убивают и снова роют могилы. Юнги достает пачку сигарет, Намджун никогда не был против курения, не смотря на то, что сам не курил, но перед ним всегда было стыдно закуривать, Мин делал так только в особых случаях. Например, как этот. — Твою ж мать...       Стоит Юнги прикурить, как Намджун привлекает его внимание. Картина и правда странная. Чуть дальше от могилы вырисовываются четкие следы пепла, скорее всего, возле импровизированного надгробия всё смыло дождем, а дальше деревья росли слишком плотно, их кроны переплетались между собой и укрыли следы преступления от ливня. Мин присаживается на корточки возле них. Следы с каждым шагом всё меньше и меньше, как будто идущий медленно рассыпался на маленькие крупицы. В конце концов остается небольшая горсть пепла и следы крупного животного, возможно, льва или тигра. Юнги не биолог, но ему кажется, что такие кошки в лесах не живут. Он хмурит брови, образовывая на лбу глубокую морщину от слишком частого мыслительного процесса. — Что оно такое? — Ведьма, — отзывается Намджун позади него, — Это точно ведьма, у меня даже сомнений не было. Но... — Но ведьмы не восстают из пепла, — заканчивает вместо него Юнги, выбрасывая окурок в траву, — Не думаю, что ты ошибся. У него был фамильяр. Я собственными глазами видел их разрыв. Всё как у всех ведьм, ничего необычного. — Нужно поднять архивы, займёмся этим вечером, но, судя по всему, ведьма жива и тебе будет очень несладко если он начнет мстить по-крупному. Поехали отсюда, разберёмся с работой, а потом попробуем найти ведьму, он не глупый, домой не вернулся. Уверен, он еще и слаб, так что где-то прячется, осталось найти где. Поехали.       Юнги снова не задает лишних вопросов, закидывая ногу на мотоцикл. «Адский котёл» встречает пустотой и потухшей неоновой вывеской. Днём тут искать нечего, впрочем, не сказать, что ночью здесь полно танцующих пьяных тел. Этот клуб больше подходит для уставших от жизни семьянинов, решивших забыться в тяжелом роке и дешевом виски, чем для клубов, в которых собирается молодежь чтобы подцепить девушку на одну ночь или прикупить в грязном туалете травку. Юнги не осуждает. Ему плевать. Намджун коротко вводит в курс дела: так как Лан Лан от них ушла, он опубликовал объявление о поиске нового члена группы и откликнулись на него двое парней, один из которых умел играть на гитаре, а второй петь. Теперь им с Юнги придется провести что-то вроде собеседования, помня, что музыкантов, желающих работать на такую зарплату ничтожно мало.       Они успевают настроить аппаратуру прежде, чем два парня заходят, интересуясь о работе. Один из них высокий, модельной внешности, «похож на гея», как выразился Намджун, второй ростом с Юнги и заинтересовал куда больше, потому что чертовски похож на ведьму. Мин понимает, что это всё же разные люди, но сходство феноменальное. Ведьме на вид под тридцать, этому мальчишке восемнадцать с натяжкой дашь, ведьма на вид хищная, с выраженными скулами и элегантной манерой одеваться, у парня перед ним милые щёчки, легкий свитер и рваные джинсы с поношенными конверсами. У них нет ничего общего, кроме пухлых губ и рыжих волос, но Юнги всё равно не спокойно. Он демонстративно облокачивается о стену, подкуривая. Намджун, осознав, что вся ответственность перенесена на него, здоровается и представляет их обоих. — Тэхён, — отзывается высокий парень, тут же пожимая Джуну руку, — Это Чимин. Он поёт. У нас немного времени, так что можно мы сразу приступим к делу?       Они поднимаются на сцену. Чимин кажется застенчивым и молчаливым, вряд ли такой хорошо выступит на сцене, Тэхён более энергичный. Тем не менее, когда они начинают исполнять песню, всё меняется. Они исполняют «Bluff», Юнги хорошо знает эту песню, в своё время он был фанатом Detach, сейчас всё изменилось и он перестал фанатеть по чём-то или ком-то вовсе. У Чимина высокий голос, с приятной хрипотцой, а у Тэхёна очень низкий, рычащий, но диапазон не самый большой, поэтому вместе они звучат гармонично. Чимин оказывается очень активным на сцене, Юнги уверен — если его выпустить пьяным он порвет весь зал и, возможно, свои штаны. Отличный контраст на фоне спокойного Юнги и рассудительного Намджуна. — Не знаю, — задумчиво бормочет Намджун. Его смутила высота голоса Чимина. Юнги это понимает, потому что раньше он сомневался по поводу женского голоса Лан Лан. Ким демократичный, но в роке сущий консерватор, считающий, что высоким голосам в нём не место. — Отлично, — заявляет Юнги, туша сигарету в пепельнице, — Завтра в десять репетиция, с двенадцати до трех выступаем. Потом привыкнете, будем без репетиций, сможете оба больше дрыхнуть. — Спасибо, — Чимин улыбается и теперь Мин понимает, что ничего общего с ведьмой у него нет, перед ним буквально солнце. Пожалуй, на почве недосыпа у него галлюцинации. Чимин пожимает Юнги руку, но взгляд его падает вниз, а руки так друг друга и не касаются, — О, похоже, у тебя упало. Интересная композиция.       Парень быстрым приседанием поднимает с пола небольшой букет, мать его, календулы. В этот раз цветы окружены травой, название которой он не знает. Чимин смотрит на букет так, как будто это самая интересная книга в мире, так что Юнги спешит забрать у него чертов пучок. Когда он берёт букет в руку всё становится на свои места — базилик. Его запах трудно не узнать среди прочих трав. Юнги чертыхается про себя, но букет всё равно забирает, будет странно если он начнет материться. Чимин в это время исчезает вместе с Тэхёном. Чтож, по крайней мере, они нашли новых членов в группу и не потеряют свою работу. Хоть что-то хорошее за эти дни.       Юнги выходит, не заботясь о том, чтобы подождать Намджуна, тот и сам доберётся, тем более, он любит поторчать на работе лишний час. Юнги любит поторчать в постели лишние сутки, но ему, к сожалению, этого никто не позволяет. Он седлает мотоцикл, держа курс к самой старой городской библиотеке, только там остались реальные упоминания о ведьмах и правдивая информация о них, пусть и не всегда расписанная чётко. Город встречает мерзкой влажностью и почти нулевой видимостью: пока они были в клубе опустился туман. Это не удивительно, туман частый гость в этой местности, судя по карте, чуть дальше в чаще леса спрятана болотистая местность, Юнги туда ни разу не заходил, да и не очень хотелось, так что влажность точно шла оттуда. Листья уже активно опадали. Мин терпеть не мог влагу и осень, но не признать красоту ярких красок не мог, они хоть немного добавляли этому сгнившему городу уюта. Многие покинули Салем, проезжая мимо домов, он отмечает, что каждый третий дом заброшен или пустует, светя яркой табличкой «Сдаётся», однако, совсем немногие хотели перебраться в такой маленький городок. Юнги не осуждал. Он сам в шестнадцать лет больше всего мечтал свалить отсюда, даже подобрал на свалке какой-то мотоцикл, отчаянно пытаясь его починить, в итоге ничего не вышло и он решил заработать на новый.       Библиотека встречает его знакомым готическим стилем, она огромная, похожа на средневековый замок что снаружи, что внутри. Возможно, раньше это и было жилищем некого старого неприлично богатого для этого городка помещика, а может и вовсе графа, кто знает. Юнги берется за влажную от тумана железную ручку, открывая тяжелые двери. Те арочные, как и положено стилю, высотой, наверное, как три Юнги, если не больше. Внутри пахнет пылью и плесенью, библиотеку давно пора бы обновить и реставрировать, но городской бюджет средства на это выделять не собирается, в библиотеке то и работник всего один, объединяющий в себе и уборщика, и библиотекаря, и иногда сторожа. Мин знаком с ним очень хорошо, в конце концов, они с Намджуном самые частые посетители. Джин (так звали библиотекаря) был еще молодым парнем и Юнги не понимает почему он решил связать свою жизнь с глотанием книжной пыли, однако, вряд ли кто понял зачем Юнги связал себя с охотой на нечисть. На всё свои причины. Сокджин, хоть и не выдался характером, был прекрасен внешне. Он соответствовал укоренившемуся в общественном сознании образу стандартного библиотекаря: строгий, часто ворчит, носит очки, в которых линза толщиной с большой палец Юнги, невпопад шутит и обожает пить чай с эклерами из булочной напротив. Добавить ему пару десятков лет, жирного кота и вот он — типичный библиотекарь. Когда Мин заходит, то за столом никого нет и только горячий чай говорит о том, что парень всё ещё на работе.       Библиотека внутри еще величественней, чем снаружи. Длинный коридор, состоящий из книг, разветвлялся на еще множество таких же, на каждом повороте на книжном шкафе висела табличка с названием раздела: «Детская литература», «Научная литература», «Художественная литература», те в свою очередь разветвлялись на еще коридоры «Классика», «Фантастика», «Поэзия», в конце каждого такого коридора находился небольшой читальный зал с мягкими стульями и большим длинным столом. Всё это превращало библиотеку в огромный лабиринт, наверное, первое время Джин тут сам блуждал. Юнги слышит противнейший грохот и самого библиотекаря. «Ну вот, помяни дьявола», — проносится в мыслях и, конечно же, остается неозвученным. На Джине, так называемый, «свитер ботана» с замысловатыми узорами и огромным снеговиком на животе. Он стоял на огромной лестнице на колесах, именно она издавала противный звук, удивительно, как эта груда дров ещё держится, на вид лестнице лет эдак за сотню, не меньше. Тем не менее, Сокджин чувствует себя уверенно, держа в одной руке огромную стопку из четырнадцати (Юнги посчитал!) книг, а второй он раскладывал их на полку. Табличка рядом с ним гласила «Ботаника». — Здравствуй, — здоровается Юнги наблюдая за тем как Джин склонился к полке, очевидно, чтобы что-то там разглядеть. Мин бы не рисковал так своей жизнью. Ни за что. — Привет, что-то подсказать?       Сразу деловито спрашивает Сокджин, поправляя сползшие на нос очки. В этот же момент лестница угрожающе скрипит, а библиотекарь теряет равновесие. Он всё же удерживается от падения, схватившись за полку но часть книг обрушиваются прямо на стоящего под стремянкой Юнги. Правду говорят — плохая примета. Одна из книг больно ударяется уголком твёрдой обложки о плечо Мина, он недовольно его потирает и принимается собирать беспорядок. К счастью, это не «Большая энциклопедия растений», упавшая прямо перед его носом, он собирает развалившийся на две части «Справочник лекарственных растений», ему теперь точно нужен ремонт. Юнги добирается наконец-то до последней книги, так удачно отлетевшей от его плеча подальше — «Язык цветов», та, будто в насмешку, целая и даже злосчастный уголок ничуть не помят. Мин невольно вспоминает букет, а затем и то, как отреагировал на него Чимин. Возможно, эти цветы что-то значат? Ведьмы часто пользуются подобными намёками: они любят играть, пускать пыль глаза и водить по окольным путям. Адские лисицы.       Юнги берёт книгу подмышку, остальные же оставляет небрежно на полке. Сокджин разберётся, в конце концов, это его работа. Мин сворачивает в соседний коридор, скрываясь от глаз библиотекаря, до читального зала идти далеко, а ему не терпится узнать что значит трава, которую ему упорно подсовывает ведьма. Конечно, на что-то хорошее надеяться нет смысла, но, возможно, так он поймёт мотивы и будет знать о своём враге хоть что-то, он ведь даже имени чужого не знает, а теперь и вовсе сомневается, что то ведьма была. Мин открывает книгу. В ней все цветы и травы расположены в алфавитном порядке, логичнее в первую очередь найти базилик, но его интересует календула. Этот цветок преследует его с самого начала и Юнги даже сейчас мерещится его терпкий аромат. Он, не задумываясь, находит нужную страницу: «Цветы календулы красивы и экстравагантны, они действительно могут смотреться красиво, добавляя уникальности цветочной композиции, но, к сожалению, в букетах их стоит избегать. Календула — символ жестокости. Если вы получили букет из календулы, то стоит насторожиться: вероятно, вы поступили жестоко с дарившим, однако, если за собой таких поступков вы не припоминаете, то расслабляться не нужно, скорее всего, жестоко поступить собираются именно с вами. Не стоит печалиться если календулу подарил вам любящий человек: в таком случае календула означает ревность.»       Юнги хмыкает: если бы он ревновал девушку, он бы вряд ли дарил ей цветы со скрытым смыслом. Мин не идеал, так что, вряд ли бы сразу признался в подобном, скорее всего, ходил бы надутый пока возлюбленная не устроит ему допрос. В общем, если бы он был девушкой и получил бы букет, то точно не стал бы лезть в словарь и разгадывать что означает каждый цветок. Но у ведьм всё иначе: они любят придавать таинственность даже самым простым вещам. Юнги продолжает, открывая страницу, где ярко нарисован базилик, он появился недавно и даже интересно узнать что такого нового хочет сказать ему ведьма. «Базилик — худший выбор для цветочной композиции. Трава эта, несомненно, красивая и обладает приятным ароматом, да и хозяйкам на кухне пригодится, но значение её — чистая ненависть. Если хотите намекнуть своему боссу о том, что вы его не переносите, то поставьте ему в вазу пучок базилика.»       Удивляться нечему. Юнги небрежно кладет книгу на полку, отправляясь в коридор с историческими документами. Он набирает всё, что содержит в себе хоть малейшее упоминание о ведьмах и охоте на ведьм. Получается внушительное количество дряхлых старых книг, так что, не раздумывая, он идёт к читальному залу, собираясь провести несколько часов над полуразмытыми письменами. Однако, там его ждёт сюрприз: за столом, склонившись, сидел Чимин. Юнги вначале уж подумал, что ему снова мерещится ведьма, но, присмотревшись заметил, что рыжие волосы небрежно взъерошены, широкий белый свитер сползает, оголяя тощее плечо, да и джинсы рваные. Мин садится на стул рядом. Перед Чимином гора старых учебников по истории, исписанный витиеватым почерком конспект, Юнги не разбирает даже тему, написанную крупными буквами. — Здравствуй, Юнги-ши, — подает голос Чимин, замечая кто к нему подсел. Он немного устало улыбается, отложив ручку. — Хён, — Юнги морщится. Из-за внешности все принимали его за азиата, но Мин родился в Салеме, хотя его отец и был кореец, приехавший в Салем точно так же студентом. Юнги же никогда Азией не интересовался, да и корейский знал на совершенно базовом уровне. Он терпеть не мог уважительные приставки, но азиаты без них не могут, так что он старался, по крайней мере сделать их менее официальными и не придавать значения. Как хорошо, что Лан Лан старше их и никакими приставками не пользовалась. — Юнги-хён, — Чимин улыбается уже смущенно, Мин должен признать, что в этот момент он очарователен. — Учишься? — очевидный вопрос, но разговаривать им, по сути, не о чём. — Да, препод по истории сущий дьявол. Приходится зубрить как не в себя. Иногда я думаю, что он просто хочет взятку. А ты, похоже, интересуешься охотой на ведьм. Мы проходили её совсем вскользь, жуткое время, какие же люди были необразованные, что убивали друг друга из-за нелепых подозрений. — Угу.       Юнги молчит о том, что не подозрения это вовсе были: Салем кишил и до сих пор кишит ведьмами, только теперь они прячутся далеко в лесах, за болотами, а раньше жили среди людей, припеваючи. На этом разговор заканчивается. Чимин возвращается к изучению учебника, слишком громко черкая ручкой когда рисовал завитушки на буквах. Мин словил себя на том, что сосредоточиться он не может, стул становится неудобным, а парень рядом с ним слишком громко дышит и шуршит рукавами свитера о пол. Юнги не социофоб и никогда им не был, но конкретно сейчас чужое присутствие напрягало и раздражало. Уйти кажется слишком некрасиво в данной ситуации, он с Чимином, конечно, не друзья и не ведут беседы, но если Юнги сменит читальный зал, это точно заставит парня задуматься о причине, так что Мин терпит, пытаясь сосредоточиться на тексте. Буквы не слушались и меняли свое местонахождение каждую секунду, у Юнги начинает кружится голова и ком тошноты подступает к горлу. Он проводит рукой по лбу: весь покрылся испариной. Странно в библиотеке не так уж жарко, а заболеть Мин просто не мог: симптомы появились бы гораздо раньше.       Юнги опускает взгляд в пол, внезапно замечая что он босиком, под ногами огромное количество цветов календулы, они мнутся под его весом, пускают сок, пачкая ноги и невыносимо сильно пахнут. Вместо Чимина рядом сидит ведьма, теперь её появление не вызывает такого испуга как раньше. Юнги замечает, что на ведьме рубашка в викторианском стиле с большим бантом на шее, узкие брюки и туфли на высоком каблуке, словно взятые из женского гардероба. Волосы аккуратно уложены на левую сторону, а глаза словно подведены сурьмой. Ведьма сидит, сложив ногу на ногу, в его руках одна из книг, которую выбрал Юнги, он несколько безразлично облизывает палец и переворачивает страницу. Теперь кажется, что это Юнги тревожит ведьму, а не он его. — Что тебе нужно? — ответа не следует. Мин чешет нос: от запаха начинала кружиться голова, а горечь неприятно осела на стенках горла, — Как тебя зовут?       Возможно, имя ведьмы поможет найти её скорее, как правило, они носили имена демонов или названия смертных грехов на латыни, санскрите, или любом другом языке. Парня, похоже, вопрос сумел заинтересовать. Он откладывает книгу на стол и поднимается с места, Юнги вот пошевелиться не может, вынужденный терпеть отвратительный аромат цветов и неприятно мокрые цветы под ногами. Ведьма возвращается быстро, он становится сзади Мина, положив руку на спинку стула, охотник повернуться и посмотреть что происходит сзади не может, словно его тело держат тысячи крепких рук и чем больше попыток он предпринимает, тем меньше движений ему позволяют. Перед его носом падает книга. Ведьма склоняется, смотря в неё через плечо Мина, тот же замечает свисающую с его шеи подвеску в форме серебряного полумесяца, с кончика которого свисала красная капля из рубина, или граната. Юнги не очень разбирается в драгоценностях. У ведьмы интересный парфюм: пряный, напоминающий глинтвейн но с шоколадными нотками без какой-либо кислинки. Дышать становится легче когда этот аромат заменяет удушливые цветы, наконец-то он обращает внимание на книгу — «Язык цветов». Ведьма открыла страницу, на которой большими буквами написано «Ландыш в флориографии известен как символ удачи и счастья. Не смотря на то, что сам по себе цветок ландыша крайне ядовит, он означает невинность, честность»       Юнги удивленно отмечает, что может вновь двигаться, он оборачивается, но ведьмы как не бывало. Рядом всё ещё непозволительно громко черкает ручкой Чимин, а перед Юнги очередные пожелтевшие рукописи об охоте на ведьм. Ведьму зовут Ландыш? Юнги впервые сталкивается с таким именем, с другой стороны, растение ядовитое, что вполне в духе ведьм, но настоящее ли оно? Слишком быстро он вскрыл карты, если это действительно так. С другой стороны, какой смысл врать, если он в почти в каждом видении просит о том, чтобы его нашли? Похоже, есть смысл поймать кого-то из нечисти и расспросить о ведьме по имени Ландыш, возможно, что-то получится нарыть. Но как он смог ожить по-прежнему неизвестно, так что приходится возвращаться обратно к книгам.       Через несколько часов голова гудит, а плохой сон проявил свои последствия в полной мере. Юнги трёт глаза — Чимин, на удивление, все ещё рядом старательно что-то записывает, иногда он откладывает ручку и разминает уставшую руку. Мин таким старательным студентом никогда не был и в библиотеке засиживаться начал только когда приступил к борьбе с ведьмами и нечистью. Юнги разминает шею, прохрустев ей неприлично громко от чего сосед его скривился на секунду, но быстро сделал вид, что ничего не было. Иногда хочется так же, но ведьма вряд ли перестанет являться в самые неподходящие моменты.       Юнги потягивается когда слышится пронизывающий свист, они переглядываются с Чимином и Мин понимает, что тот тоже слышал, а значит это не очередные выходки ведьмы. Звук повторяется. Он похож на ветер, на целый ураган, если быть честным, но никаких предупреждений от синоптиков не было ни по радио, ни по телевизору, ни привычной смской в телефоне, да и ураганы не частое явление. Они подрываются оба на возглас Джина, Юнги не расслышал, но, кажется, это было что-то нецензурное. Когда коридор из книг преодолен картина открывается столь забавная, сколько и пугающая: парадные двери оказываются открыты настежь холодными порывами ветра, библиотекарь же, наваливаясь на них всем своим телом пытается побороть воздух и закрыть чёртовы двери. Но самое главное — за ними открывается вид на белоснежную улицу и самую настоящую метель, снег падает крупными хлопьями и, подхватываемый ветром, кружит оседая на землю.       Чимин срывается с места первым, наваливается на дверь, за ним и Юнги, они кое как её запирают, Джин старательно защелкивает каждый замок. У Мина бледнеет лицо. Снег редкий гость Салема, а такая непогода и вовсе впервые, о сильных ветрах всегда предупреждают заранее по радио, такой шторм метеорологи наверняка должны были определить своими хитромудрыми приборами. С другой стороны, считать что и метель выходки ведьмы — уже паранойя, никакие существа не могут влиять на погоду или создавать такие мощные галлюцинации. Юнги пытается не паниковать и прекратить связывать все с проклятой нечистью. — Похоже, сегодня домой мы вряд ли доедем, — прерывает поток мыслей в голове тихий голос Чимина, — Наверное феи в этом году прилетели пораньше. — Ты о чем? — Юнги трёт переносицу, ловя слова парня как возможность отвлечься. — Ты не слышал? — удивлённо смотрит на него Пак, сложив губы в маленькую аккуратную "о". Умилительно, — Есть легенда про зимних фей, они приносят зиму. По легенде они летают на землю все время, но от тепла в другие сезоны их крылья тают и они погибают, осенью становится холоднее и феи могут долететь до земли. Наверное, в этом году они прилетели раньше. — Пойдемьте, — зовёт Джин, разливая по чашкам кипяток из электрического чайника, — Хоть чаю выпьем, не похоже на то, что это бедствие быстро кончится.       Они устраиваются за небольшим письменным столом. Мин рассуждает о том, что возвращаться домой им втроём будет тяжело: и Джин, и Чимин, и Юнги в кроссовках, да и в целом одежда соответствует типичному осеннему дню, никак не зимней метели. — А я радовался, что почти все закончил и вернусь пораньше, — говорит Пак, склоняясь над чашкой чая чтобы подуть. — Ты слишком много учишь, Чимин, у тебя должно быть свободное время, а у меня моя полка для архивов, а не твоих любимых шоколадных батончиков.       Джин протягивает им обоим по "Сникерсу" и сам разворачивает обёртку. Юнги ловит себя на странном чувстве грусти и обиды. Ким настолько близок с Чимином в то время как Юнги, заходя в эту библиотеку довольно часто, ни разу не замечал такого яркого парня. Тишину нарушает звонок по телефону. Намджун, кто бы сомневался. Говорить с ним нет никакого желания поэтому Мин отделвается короткой смской о том, что он в библиотеке, на что получает такое же короткое "Ок". Вечеринка в котле отменяется и, судя по всему, его ждёт ночь в библиотеке в компании не самого приятного библиотекаря и едва знакомого ему парня. Несомненно, ночь будет весёлой.