История о собаке

Переключиться с северных великанов на центрально-лондонский лад было тяжело, но он как-то справился. Избавившись от вполне великанского желания размозжить голову собеседнику, Лионель Савиньяк вежливо улыбнулся и предложил присесть. Вошедший оказался всего-навсего стажёром, искавшим какой-то документ. Вылупившись на развалившегося в кресле Лионеля, парнишка что-то испуганно брякнул и вылетел обратно в коридор. Он что, так увлёкся чужим образом?.. Да нет, чушь какая-то… Рассеянно захлопнув папку с делом о проблемах великанов, Ли перевёл взгляд на часы. Так повелось, что в управлении всегда кто-то должен сидеть, и за неимением вышестоящего начальства этим снова пришлось заниматься ему. Первые несколько часов пропавшему Марселю хотелось выдрать уши, потом все начали беспокоиться. Неделя с хвостиком показала, что беспокоиться следовало всерьёз, но откуда начинать искать — никто не знал. Господин секретарь как в воду канул, о чём уже прознали полтора журналиста (тот, от которого осталась лишь половина, был чрезмерно любопытен… ладно, это несчастный случай на производстве зелий). Дядюшка предложил исходить из теории прецедента: если Валме куда-то проваливается, значит, он проваливается вслед за Рокэ. Теория подвела — о том, что с последним всё в порядке, свидетельствовали рапорты и скандальные газетные вопли прямиком с заседания конфедерации, длившегося до сих пор. Эмиль поддерживал дядю, хотя не исключал дранья ушей после дознания. «Обнаглел потому что», обосновал свою позицию брат, и Ли немедленно с ним согласился. Мама предположила, что они упускают что-то по неведению, и наверняка приблизилась к истине, только времени на разборки не предоставила рутина: оставшееся без двух голов управление требовало руководства, денег, отчётов — в общем, крови оно требовало, как всегда.  — Ну, как? — из камина появилась голова. Не та. Будь Лионель хоть немного пьян, он бы заинтересовался видом торчащего посередь дров своего же лица, а так просто скосил глаза на близнеца.  — Так же.  — То есть, никак? — уточнил Эмиль.  — Именно. На службе всё в порядке, если не принимать в расчёт отсутствие главного секретаря, — Ли поворошил не требующие внимания документы. Хоть бы намёк какой оставил…  — Надо бы начать искать всерьёз, — хмуро сказал Эмиль и чихнул, встревожив окружавшую его золу. — Мама уверена — Бертрам ничего не знает, и это одновременно и плохо, и хорошо. Вот вернётся Росио, и будет нам всем… В кабинете негромко скрипнула дверь.  — Что вам будет? — поинтересовался Рокэ. Эмиль повернул голову в его сторону, брякнул «ой, пока» и пропал, скотина эдакая. — Добрый вечер. Видимо, я не вовремя.  — И да, и нет, — Ли не собирался уходить от ответа, но перед сомнительными новостями всегда следует проверять того, на кого ты их планируешь вывалить. К счастью, друг оказался «открыт» и к тому же не настроен на жестокие убийства. Во всяком случае, сейчас. — Как прошла встреча великих умов?  — Как по маслу, и это не фигура речи. Кто-то из старых колдунов, не к ночи будь помянут, пролил ароматическое масло с эффектом сонливости, и последнее заседание затянулось ещё на три заседания, — переместив бардак с гостевого кресла на гостевой диван, Росио пристроился на нём, не требуя освободить начальственное сиденье. Начальственное сиденье было самым удобным, и Лионель сделал вид, что ничего не замечает. — Проблему с порталами в Африку так и не решили, зато наконец-то обратили внимание на восстание пещерных троллей.  — И где восстали пещерные тролли? — поинтересовался Ли, бессмысленно царапнув ногтем папку с бумагами. Там и о троллях всё было. Спрашивай — не спрашивай, чёрным вестником тебе всё равно быть.  — А то ты не знаешь, что на севере. — Рокэ проследил за его взглядом и чуть прищурился на великанов. — Что-то они разбушевались.  — Я разберусь… С тех пор, как они вскрыли архивные документы покойного Рудольфа и обнаружили два нестройных ряда дыр в — дурной каламбур — управлении управлением, на фразу «я разберусь» легло негласное табу, так что она вырвалась нечаянно. С манерой посылать на любое дело самых опытных колдунов, доводя тех до полного истощения и не давая набраться опыта остальным, пора было кончать.  — Разберись. Новички новичками, но там им делать нечего. Что ещё?  — Всякое. Скажи, что ты поручал Марселю что-то чрезвычайно секретное и он пропал по плану.  — Не поручал, — они не сменили будничного тона, но в кабинете стало как-то прохладнее и тяжелее. — И давно?  — Неделю с лишним назад. Ничего, кроме просьбы переправлять всю почту в наш дом, он не оставил, — Лионель воспроизвёл в воздухе огненные буквы. Те мерцали приятным салатовым оттенком и не сообщали ничего нового. — Всю корреспонденцию здесь мы проверили, в спальне — тоже… Громить родовое гнездо Бертрама не стали, да и не так уж часто он там бывал.  — Кто видел его последним? — Рокэ слегка усмехнулся, словно тоже подумал, что их разговор похож на расследование убийства. Веселее, правда, не стало.  — Салиган, это мы установили первым делом. Как только перестали ругаться и не дождались к ужину… Ничего не знает, я проверял.  — Сейчас проверишь ещё раз. — Росио щёлкнул пальцами и быстро начертал что-то на подлетевшем квадратике пергамента; через полминуты бумажный самолётик чинно усвистел в обширную каминную сеть. — Я правильно понимаю, что своим даром ты не пользовался?  — Не было повода, — Ли покачал головой. — Задним умом все крепки, но его правда не было. Я весь прошлый месяц копался в головах контрабандистов и, если честно, не планировал повторять это с коллегами.  — И правильно, — скучным тоном отозвался Рокэ и крутанулся в гостевом кресле. Из камина ничего не прилетало, торопливые салиганы не стучали в дверь. Вопреки облегчению, которое всегда наступало с возвращением единоличного начальства, Лионель чувствовал нечто среднее между запоздалым раздражением и неприятным предчувствием. Какой молнией шарахнуло Валме, что он смотался невесть куда, да ещё и без тайной указки своего обожаемого шефа? В уставшую голову заползла даже мысль о предательстве, которой там уже давно не было, но Ли отмахнулся. Сейчас никакой выгоды бросать растущее как на дрожжах управление, разве что они снова проморгали крупную преступную команду под своим носом… Он не был излишне подозрительным, просто разглядывал все варианты, мысленно разложив их перед собой, как коллекционные карточки. Может, версии на самом деле складывались получше, но Рокэ не дал понять, знает что-то или нет — он ждал Салигана, периодически покручиваясь в кресле на пару дюймов и обратно, и задумчиво смотрел в камин. Заметит?  — Да не знаю я, — вполголоса осадил Росио. Заметил. — Или тебя интересуют подробности из мира высокой магии? Там было скучно.  — Не сомневаюсь. — Подглядывать его воспоминания о работе было бы ещё глупее, потому что все эти данные отправлялись в Омут памяти и в архив.  — Тогда брысь, и без тебя голова болит. Бесплодную перепалку прервал Салиган, явившись прямо из камина. Неряха-маг с удовольствием стряхнул золу на пол и воззрился на мракоборцев.  — Что такое? Вы нашли чей-то хладный труп? Не хочу показаться бестактным, но у вас такие лица, будто произошло убийство.  — У нас всегда такие лица, — напомнил Лионель, вспомнив напуганного стажёра. — Причём вне зависимости от того, убили мы или у нас. Повтори всё, что ты говорил мне, если тебя не затруднит.  — Не затруднит, — пожал плечами сообразительный Раймон и честно повторил. Он не лгал ещё больше, чем тогда, хоть это и было странновато; тем не менее, откровенного вранья Ли не почуял, а Рокэ просто верил своему соглядатаю, хотя и с оглядкой — о контрабанде Раймон врал всегда. Сейчас речь шла не о контрабанде. — …предполагалось, что я всё это скрою, но не от тебя же. Прошу прощения, я всё-таки проявил бестактность? Добрый друг Валме соизволил пропасть? Как это грубо с его стороны — после разговора со мной…  — Спокойно, Рамон, — самым неутешительным тоном протянул Рокэ. — Тебя никто не обвиняет. С погодой не путаешь?  — Что? — совершенно по-человечески и без всяких вывертов не понял Салиган. — Тебя это волнует?  — Немного. По твоим показаниям выходит, что Марсель бросил всё и по собственной воле отправился гулять под дождём. Я, конечно, понимаю, что людей меняют мелочи, но он скорее повторно продаст родину, чем променяет сухой и тёплый кабинет на весеннюю грозу.  — Неувязочка, — признал Салиган. — Но это слегка лишняя деталь, тебе не кажется? Мало ли, в какую погоду он вспомнил о своём неотложном деле…  — Может, и лишняя, но пока единственная. Спасибо, воруй дальше. — Рокэ кивком указал на камин, и честный ворюга почёл за лучшее смыться. — Ли, тебя ещё не достало сидеть в кресле?  — Это намёк или предложение?  — Не вставай, это просто вопрос. Если понадобится замещать ещё какое-то время, сидеть тебе или Арлетте.  — Я спрошу у неё, есть ли настроение общаться с чиновниками. — Оставив тщетные попытки ментального проникновения, Ли спросил прямо: — Тебе что-то известно?  — Всё ещё нет, — бесстрастно ответил Рокэ, и лучше было не знать, что он думает на самом деле. — И мне это не нравится.

***

Вместо ужина они пошли вскрывать марселевский письменный стол. После некоторых душевных терзаний Эмиль сознался, что в порыве беспокойства выдвигал ящик, но там не нашлось ничего, кроме рабочих писем и старых газет. Рокэ пожал плечами и открыл ящик с двойным дном, сняв защитное заклинание; пришлось сознаться уже Лионелю, что он проверил потайное место, как только из комнаты вышел брат, и обнаружил только рецепты целебных зелий, генеалогическое древо чистокровных волшебников и аккуратно сложенные коллекционные карточки с Алвой. После их признаний Рокэ одобрительно хмыкнул и, ткнув палочкой в настрадавшуюся мебель, открыл… третье дно. Ай да Валме, однако: провести такой ремонт в чужом-то доме!  — Личное наверняка, — буркнул Эмиль, разрываясь между совестью и желанием найти пропавшего и настучать ему по башке.  — Я знаю, — беспечно отозвался Росио и продолжил листать чужие записки. — Пока ничего нового.  — Уровень дружбы, к которому надо стремиться, — признал Эмиль. Ли воздержался от комментариев: это явно не те отношения, которым может позавидовать родной брат легилимента. Что ж, теперь легилимент будет знать, что в этом доме надо проверять всех — родных, приёмных, приезжих… — Нашёл?  — Нет, — медленно отозвался Рокэ, снова пробежал взглядом листок, вырванный из какой-то книги, и вздохнул. Явно не от усталости. — Только честно. Я подаю настолько плохой пример?  — Отвратительный, — хором сказали братья. — А что случилось?  — Гроза, — Росио объяснил всё одним словом, понятным только ему одному, и снова запечатал ящик. — Случилась гроза.  — Личная? — упрямо переспросил Эмиль. — Ты, главное, скажи, могу ли я вмешаться. Потому что я бы с большим удовольствием треснул пару раз… по-дружески.  — Если будет, что треснуть — треснешь, — обнадёжил Рокэ. Братец притих. Ли переводил взгляд с одного на другого, осторожно разбирая повисшие в комнате невидимые нити беспокойства: он почти чувствовал клокочущую тревогу и сдержанное, точнее, старательно сдерживаемое волнение, которое мешало думать. — Но пока это не нужно, — больше не мешало. Браво! Лионель не был уверен, что успокоился бы за полминуты, случись с братом беда.  — А что нужно?  — Ваши патронусы или любые другие тотемы. Что-то, что может быстро обыскать окрестности на предмет безлюдных мест; подойдут пещеры, брошенные дома — очень давно брошенные. Вряд ли сильно за пределами Лондона, но, скорее всего, дальний пригород.  — Ты уверен? — задал сакраментальный вопрос Эмиль, уже выколдовав оленя.  — К сожалению. — Если бы в министерстве магии раздавали призы за непроницаемое лицо в момент осознания катастрофы, Рокэ бы забрал их все. Сопоставив грозу с описанием мест поиска, Лионель не нашёл в памяти ни одних безобидных чар, зато вспомнил кое-что, в своё время выбившее его из колеи. Двадцатилетний Росио так же не имел привычки предупреждать о том, какую чертовщину он собирается с собой проделать. Но Валме-то куда?!  — Какого лешего? — озвучил он последнюю мысль. — Скажи, что я неправ.  — Я, в отличие от некоторых, мыслей не читаю, — на миг на лице друга появилось непривычное выражение. — А жаль… Готово? Готово было. Два оленя и одна птица, так и не опознанная специалистами, вернулись, нагруженные памятью об увиденных местах, и передали их хозяевам. Мест оказалось больше, чем хотелось бы, и сузить круг поиска не представлялось возможным — разве что снова пытаться восстановить путь от министерства.  — Разделимся? Я мог бы слетать на метле, с высоты лучше видно, — предложил Эмиль, в котором проснулся чемпион по квиддичу. Ливень с молниями — последнее, что могло остановить самоотверженного гриффиндорца.  — Не стоит. Скорость уже ничего не решает, тем более… — Рокэ посмотрел куда-то сквозь Эмиля и смахнул пылинку с нетронутой столешницы. — Теперь мы не знаем, кого искать. Это займёт время.

***

На третий день поисков они бродили по холмам к северо-западу от столицы, где кончались магловские поселения и ещё не начинались колдовские. Высматривать неведомого зверя поодиночке признали нецелесообразным, так что выбирались хотя бы по двое; в последний раз их было трое, и братьям пришлось выслушать полномасштабную лекцию об опасности становления анимагом и о всех возможных последствиях, какие встречались в истории. Они уже слушали об этом в прошлом — когда Росио успешно превратился в кота и весь вечер с увлечённостью счастливого человека расписывал, как ему могло НЕ повезти.  — То есть, мы ищем либо человека, либо какое-то — любое — животное? — по три раза уточнял Эмиль, избегая называть пропавшего по имени. Ли тоже был бы рад, если б Валме завалился вечером на порог в своём стандартном виде и сообщил, что отлучался в срочный отпуск с красивой ведьмочкой или, на худой конец… предал родину.  — Также это может быть человек с частями тела животного или животное с частями тела человека, — монотонно повторял Рокэ на каждый его вопрос. — Или существо, которое застряло в моменте обращения и постоянно меняет облик. Или химера…  — Химера?!  — Гибрид, называй как хочешь. Согласно истории, один волшебник понял, что превращается в волка, а волков он боялся до смерти; он попытался прервать процесс, подумав о своём домашнем филине, и сохранил части тела и черты всех троих… Не стану упоминать, через какое время он сошёл с ума, пытаясь с этим жить… После этого братец побледнел и больше ничего не спрашивал. Сегодня они топтали землю без Эмиля — кто-то должен был оставаться в управлении по вечерам и заодно быть наготове, чтобы говорить с мамой или, того хуже, с госпожой Идалией.  — Точно не химера, — нарушил молчание Лионель. Не специально — он просто подумал вслух.  — Почему?  — А, я не про себя… извини. Любое потенциально опасное существо давно бы заметили если не мы, то маглы.  — Пожалуй. Если ты практикуешься в утешении, выходит не очень, — отметил Рокэ. — В большинстве случаев те, кому не повезло, не в состоянии буйствовать. Если они больше люди, то смиряются со своим несчастьем и умирают тихо, если больше звери — пытаются дожить свой век, как звери, и чаще всего бывают убиты сородичами. Что-то не так?  — О, всё чудесно. У тебя тоже выходит не ахти.  — Я полагал, тебя утешать не надо. — Остановившись на перепутье, Росио скользнул взглядом по указателю — выцветшей деревяшке на гнутой палке — и двинулся в левую сторону. Лионель помнил, что большей части чутья он лишился вместе с анимагической формой, поэтому не стал гадать, каким образом была выбрана деревня. — Людная площадь. Можешь расспросить местных маглов про беспокоящего тебя монстра.  — Могу, — согласился легилимент, настраиваясь на поиск. — А ты можешь не тратить на меня своё самообладание, я и так знаю, что оно отличное.  — Ты действительно считаешь, что моё самообладание для тебя? — с улыбкой переспросил Росио и отправился инспектировать колодец.

***

В деревне обнаружилось множество зверья: лягушки, домашние куры и петухи, два индюка, три лошади, огромное количество домашних котов, собак и даже один попугай. Более мелких существ решили не рассматривать, хотя Эмиль и настаивал на жуке. Правда, он сам нехотя признал, что искать жука ещё глупее… Лионель посматривал на змей, но пока не встретил никого весомее пары тощих ужиков. Если уж Валме перевоплотился в факультетский символ, то он был бы какой-нибудь коброй, а не этим неприметным червяком. Людей Ли тоже проверял, как мог. Маглы легко поддавались легилименции. Ни один из них не видел ничего подозрительного, и никто из них не был Марселем. Магические следы вели в холмы — оставалось проверить все возможные укрытия, но соваться туда без Рокэ казалось неправильным, и Лионель вернулся на площадь. Солнце садится… Проклятье Мерлина, они ведь могут искать до бесконечности и всё равно не найти. Он не лгал себе и окружающим, что лично испытывал какую-то сердечную привязанность к слизеринцу, но уважал привязанность своих близких. Другими словами, пропавшего мерзавца не хватало даже ему. Так, в глубине души… Одна радость — непроницаемая физиономия никогда тебя не выдаст. Они, наверное, ненормальные, два сапога пара: всё складывается отвратительно донельзя, и хоть бы кто изобразил тревогу. Эмилю приходилось отдуваться за троих.  — Вот ты где, — заметил Рокэ, не поднимая головы. Он сидел на ступенях какого-то заведения, пахнущего мясом, сыром и кислыми яблоками, и скармливал остатки чего-то бродячим собакам. — Дальше можешь не ходить. Вместо того, чтобы задать вопрос, Лионель сощурился на собак. Обыкновенные беспризорные псы, штук пять, голодные и наглые — так и норовили откусить руки. Росио не вдавался в подробности, меланхолично разрывая на волокна ветчину. Нет… шесть, их было шесть. Последний лежал чуть поодаль, без особого энтузиазма грызя подачку. Обогнув пристанище бездомных под звуки чавканья, Ли присел напротив собаки. Выглядела зверюга плохо: то ли больной, то ли очень истощённый пёс с грязной свалявшейся шерстью и воспалёнными глазами. Протянутая рука человека ему не понравилась — будто хотел отшатнуться или укусить, но сил не было.  — Породистый, — вполголоса оценил Лионель и повернулся ко входу. — Эй, хозяин! Откуда собака?  — Да хрен знает эту псину, — заворчал толстый старый магл, протирая пивную кружку. — Вы про ретриверную? Как и все, припёрлась и жрать просит. Я думаю, выкинул кто.  — Давно припёрлась-то?  — Дня два, три, может. А чё, потеряли?  — Вроде того, — в тон отозвался Лионель и снова опустил глаза на пса. И да, и нет… Если привести животное в порядок, оно будет красиво, и оттенок шерсти — точь-в-точь волосы Валме, выгоревший до золота русый. — Никаких следов неудачного обращения.  — Хоть в чём-то повезло, — пожал плечами Росио. Он вроде закончил кормить попрошаек и обернулся, опершись локтем на верхнюю ступень. — Нужно будет присмотреть в Косом переулке что-нибудь для собак. Если честно, у меня были только совы…  — Рокэ, — Ли не привык говорить с ним таким тоном, совершенно не привык, но неуместная осторожность вырвалась сама. — Подожди. Пёс смотрел на них молча, не подавая никаких признаков жизни, кроме скулежа. Лионель не стал касаться обессилевшей собаки, чтобы лишний раз не тревожить её, но магией воспользовался. Это гораздо проще, чем читать мысли Зверя — пробираться в сознание анимагов он умел давно. Когда Росио в первый раз провернул фокус с котом, он ему не поверил и стал тренироваться; оказалось, животная форма не то чтобы мыслит похоже, но излучает ту же ауру… всё равно что узнать песню по мелодии, а человека — по старой привычке. Или не узнать.  — Не хочу тебя расстраивать, но это просто собака. — Лионель поднял глаза, чтобы столкнуться с жёстким насмешливым взглядом. — Я бы узнал его.  — Спасибо за беспокойство, хотя оно тебе не идёт. Разумеется, что-то изменилось, иначе бы у нас и проблем не было.  — Ты тоже можешь ошибаться.  — Могу, но сейчас не ошибаюсь, — Рокэ голоса не повышал, но точка была поставлена. Ли не стал с ним спорить, хотя желание было, да и собака на прикосновение среагировала вяло — попыталась ретироваться. Не преуспела. — Ли, я знаю, как это выглядит, и вовсе не обязательно клеймить меня сумасшедшим. При неудачном обращении случается всякое. Убежище проверь, если хочется… Лионель проверил. Остатки хрустального сосуда, засохшая кровь на камнях, запасная одежда со слизеринской вышивкой и магические следы — всё в наличии, только пустое, как лист, сознание собаки его настораживало. Валме мог уйти далеко. Мог, в конце концов, превратиться в проклятого жука, мог умереть, чего бы ему определённо не простили. Ссориться из-за этого не хотелось, и на обратной дороге он молчал, изо всех сил стараясь уловить в этом полуживом псе хоть что-то знакомое. Собака перестала выдираться, обмякнув на руках Росио со смирением подобранной бродяги. Чем дальше, тем больше животное казалось чужим, и хуже этого была только непрошибаемая уверенность Рокэ в том, что они не промахнулись.