Усадьба теней

— Я не хочу этого даже слышать! — возмущённо сложив веер, заявила матери Вера. — Я не понимаю, почему больше не могу общаться со своей подругой детства. Мы росли вместе. Ты сама знаешь её манеры и воспитание. Что переменилось? Мы остались такими же! — Тогда мы не знали, что m-le Головина вовсе не Головина! — так же возмущённо возразила толстая барыня. — И что, что это меняет? Дочка, воспитанница, да хоть племянница, какое это имеет значение, мама? Я люблю проводить время с Полиной, я привыкла делиться с нею секретами с детства, с кем мне теперь обсуждать симпатичных кадетов? Да дело даже не в этом! Почему ты не пускаешь меня хотя бы выпить с ней чай? — Дорогая моя, она крепостная! Сколько можно тебе об этом говорить. Барыни могут выбрать наперсницу из своих дворовых, но никак нельзя водить с ними дружбу и говорить на равных. Скажи, разве я плохо обращаюсь со своими крепостными? Нет. Но дружить с одной из крестьянок я тебе не позволю. — Это несправедливо, я буду бороться за свою дружбу, — стукнув по столу веером заявила Вера. — И только напросишься на принудительное заточение. Мой тебе совет: не теряй золотые минуты — доверительно наклонившись к дочке, прошептала женщина. — Я организовала тебе встречу с Николаем Матвеевичем! — Что?! — отпрянула от матери Вера. — Бывший жених Полины? Ты только что говорила мне о дворянской гордости, а теперь хочешь отдать мне поношенную вещь? Женщина знатно смутилась, однако нашла что ответить. — Пусть он мальчик неумный, слегка ветреный, зато богат и составит тебе отличную партию. Ещё и гусар, как ты любишь. — Прошу прощения, ma maman, но какой из него гусар! Он даже название полка своего не помнит. Как это мыслимо? Отец его записал числиться в полк, как только он родился, а теперь вот дорос уже до офицера. При этом ни дня не служил! — Зато точно не останешься вдовой. — Останусь! Только оттого, что он сопьётся. — Довольно, Вера, иди наверх и приведи себя в порядок. Он приедет к полудню. — Замечательно, — буркнула Вера, поднимаясь наверх. Когда-то давно, посещая с Полиной город, Вера зашла в бутик французской одежды, где подобрала себе платье интересного фасона. Постеснявшись, она так и не смогла надеть его ни на один бал. Казалось, будто сделано оно было для танцовщицы изысканного развлекательного заведения, а не для дворянки. Стремительно направившись к шкафу и подозвав горничную, Вера поменяла костюм. Обильно напудрила лицо, шею и зону глубокого декольте. Поставила над губой мушку, а волосы собрала в слегка потрёпанную причёску из локонов. Повесила на шею подаренный почившим отцом крупный бриллиант. «Сегодня я отстою своё право на независимость, papa», — улыбнулась Вера, разглядывая себя в зеркало. Экипаж прибыл к обеденному часу. Никита Матвеевич с отцом неспешно вышли из кареты, пройдя в гостиную, где были накрыты столики с чаем, сладостями и фруктами. Дед жениха, Артемон Семёнович, с достоинством оглядывал помещение. Полненькая мать Веры хлопотала вокруг гостей, невпопад тыкая кружевным веером, едва не опрокидывая вазы с цветами. Наблюдавшая за происходящим с вершины лестницы Вера чуть не прыснула от смеха. Всё проходит как надо, а она станет главным чудом этого будуара. Представление начинается. — Я надеюсь, Вы согласны на эту сделку? — запыхавшимся голосом спрашивала хозяйка. — Полагаю, наш договор в силе, — кивнул головой Артемон. — Но прежде мне хотелось бы взглянуть на Веру Николаевну. В первую очередь на вершине лестницы появилась ножка в тёмном чулочке и чёрной туфельке на каблучке. После показалась и сама аристократка. Мать выронила веер, который опустился прямо в безе. Однако это уже никого не волновало. Все взгляды были прикованы к девушке. Николай Матвеевич раскрыл рот, Артемон Семёнович потянулся за лорнетом. Продолжая смотреть на вызывающие разрезы платья, ткнул внука тростью чтобы тот перестал таращиться. Вежливо всем улыбаясь и заигрывающе здороваясь с мужчинами, Вера опустилась на отдельное кресло, закинув ногу на ногу. Разрез платья позволил оголиться части бедра. Никита Матевеевич понял, что не в состоянии отвести взгляд, за что ещё раз получил тростью. — Эх, молодёжь-молодёжь, были бы мои годы… — усмехаясь, прокряхтел Артемон. Мать Веры покраснела то ли от смущения, то ли от возмущения. А может от всего вместе. — Прошу её простить, она никогда так не одевалась раньше, не знаю, что на неё нашло… — Не беспокойтесь, сударыня, Ваша дочь выглядит прекрасно, — улыбнулся дед. — Maman не разрешала мне одеваться так, — надула губки Вера, покачивая ногой и обдувая себя веером. — Но теперь я решила, что уже вполне взрослая женщина, раз меня сватают. И теперь только так и буду одеваться. Взмах ресницами и томный взгляд на Артемона Семёновича. Дед слегка распустил завязанный у шеи платок. — Говорят у Вас о-очень много земель, — милая улыбка и короткое облизывание губ. — Много крепостных и апартаменты. Вера трепетно задержала дыхание и изобразила восторг. — В самом Петербурге! Не терпится выйти замуж за Ника и воспользоваться всем этим! Контрольные радостные хлопки в ладоши и довольное хихиканье. Пытаясь исправить ситуацию, мать решила занять гостей самостоятельно. Завела разговор об усадебной жизни, недавно появившихся фасонах платьев. Даже попыталась говорить о болезнях рогатого скота. Однако общее впечатление было безвозвратно испорчено. Вежливо откланявшись, дед с погрустневшим внуком, который понял, что ему не достанутся показанные прелести, удалились. Вере тут же прилетела пощёчина от разгневанной матери. Чувствуя, как нагревается кожа, Вера лишь ухмылялась. — Ты опозорила всех нас! Весь род Шервинских! Что мы теперь наслушаемся о тебе? Все будут говорить о том, что моя дочь куртизанка. Потому что ты выглядела так. Да ты даже вела себя недостойно. Показала себя жалкой и меркантильной. Каким-то продажным телом! — А это разве не то, что ты хотела сделать со мной, mère? Продать моё тело этим людям за земли, крепостные души и квартиру в столице. — Тебя вообще никто не возьмёт теперь замуж, — оскалилась мать. — Стану изгоем, да? Что ж, значит наконец смогу навестить Полину, — сквозь слёзы прошептала Вера.

***

Граф Андрей провёл последние несколько дней в кабинете. Отправляя и получая письма, занимаясь официальной и чёрной корреспонденцией. Правильно подать дело оказалось тяжело, но проделанный труд окупился сполна. Уже на следующий день после бала в местной газете напечатали об убийстве дворянина Головина, сопроводив это едкой заметкой о том, что следующий бал можно проводить спокойно, так как Головины все как раз-таки на гуляниях и перевелись. Торжественное погребение было предложено провести рядом с могилой Алексея Петровича. От присутствовавших на балу Андрей Васильевич получал сочувствующие письма. Пресса успешно выставила графа Кречетского пострадавшей стороной. Несмотря на трагичное окончание праздника, невозможно было не признать, что всё остальное было выполнено идеально. Блестящий паркет, изысканные цветы, вкусные блюда, приветливые хозяева и показавшаяся обществу в целости и невредимости воспитанница покойного Головина, протанцевавшая весь вечер с красивым офицером. Даже присутствовавший на вечере Никита Матвеевич, глядя на не заметившую его девушку, невольно с тоской вспомнил свой танец с Полиной Петровной. Но ведь не мог он жениться на крепостной! Просмотрев ещё раз хвалебные письма, Андрей Васильевич усмехнулся. Да, Полина потрудилась на славу. Как жаль, что они договаривались о вольной только в случае безупречного проведения вечера. Без убийств. Что ж, придётся Полине смириться с судьбой. Граф Кречетский поднялся с кресла и потянул спину. Надо бы навестить бывшую княжескую воспитанницу и принести ей свои сожаления. Должно быть, она подавлена тем, что не справилась с заданием. Возможно, стоило бы её утешить. Вернувшись в комнату, Полина повернула в замочной скважине ключ. Чтобы ещё хоть когда-нибудь она кому-то поверила. Никто ей не поможет, все нарушают свои обещания. Все лишь играют. Это невозможно, невыносимо, так просто не может быть. Она не может пойти сейчас к Андрею, не может остаться с Митей, помня его осуждающий взгляд. «Это я его отравила», — крутилось в голове. — «Сама, сама же уничтожила свою вольную! Наверное, я этого недостойна. Как могла поддаться искушению и пойти на такое? Лишь сделала за Андрея всю грязную работу. А Митя… Честный офицер». Полина зарылась пальцами в растрепавшуюся причёску. Как успокоить щемящее сердце. Сотрясающие тело рыдания рвались наружу, как только получалось успокоиться и прийти в себя – накатывали новые. Девушка поняла, что заснула, только когда открывшая запасным ключом дверь Палашка загремела подносом, принеся завтрак и свежую одежду. Полина смотрела на неё отёкшими глазами и невидящим взглядом. Палашка вздохнула и опустилась на ковёр рядом с затворницей. Не тратя лишних слов, крепко сжала её в своих объятиях. Почувствовав тепло, Полина прильнула к девушке всем телом. — Евдокия очень переживает за тебя, — слегка улыбнулась Палашка. — Так здорово, когда есть тот, кто о тебе заботится. Сказала, чтобы ты не расстраивалась из-за вольной, она что-нибудь придумает, чтобы тебя освободить. Сама испугалась прийти, подумала, что ты её прогонишь. — Что ты, я всегда рада её компании, — удивилась Полина. — Видимо, в последнее время слишком увлеклась занятиями с Илюшей. Надо будет перед ней извиниться. — Так ей и передам, — улыбнулась Палашка, смахивая выступившую на Полинином лице слезу. — Не забудь попробовать круассаны, которые мы испекли специально для тебя. И малиновое варенье. Аккуратно поднявшись и улыбнувшись напоследок, Палашка вышла из комнаты. Полина посмотрела на поднос. В другое время еда показалась бы ей вкусной. Теперь же не хотелось вообще ничего. Будто бы выжали все до единого чувства. Ведь совсем недавно она так надеялась на вольную. На налаживающиеся отношения с графом Андреем. Боже, она ведь даже стала думать, что он ей нравится. Что поможет избавится от Сергея Савельевича и таким образом защитит её честь. Хрена с два, нет! Избавиться от Головина он ей, конечно, помог. Только вот с определённой целью. Головин знал, что наследница усадьбы – она. А если она наследница усадьбы, то и вольная должна была где-то быть. Ну почему было сразу не направить её в министерство?! А теперь… Теплился лишь маленький фитилёчек надежды: драгоценные бумаги всё ещё могли лежать где-то в столе управляющего поместьем. В кабинете Андрея Васильевича. Полина с яростью стукнула кулаком о пол и залезла под одеяло на кровати. Нет, видеть этого человека она психологически не готова. Либо расплачется, либо врежет ему чем-нибудь со всей силы. Обдумав ещё немного, решила: подсвечником. Пожелав узнать, чем занималась Полина в последние дни, граф Андрей вызвал к себе Палашку. Та доложила ему, что девушка запиралась на ключ и никого не хотела видеть, несколько раз к ней пытался зайти Дмитрий Васильевич, однако Полина не захотела ему открыть. Тогда молодой барин передал Палашке кольцо, которое Полина всё равно отказалась принять. На стол князя Андрея скользнул изумруд в оправе из листьев. «Вернула», — пронеслось в голове. «Неужели знает?! Не может такого быть. Просто обиделась из-за сорвавшейся грамоты? Более вероятно». Кивнув остальным менее важным сведениям Палашки, граф Андрей уже собрался выйти из кабинета, когда на пороге появилась Анна. Странно было видеть её такой взволнованной. Не как в последние годы, когда она ругалась на Андрея из-за очередной беспорядочной связи. Совершенно не так. Глаза приятно сияли, губы складывались в трогательную улыбку, несмотря на волнение, а щёки окрасились румянцем. Громом среди ясного небо Андрея поразила догадка. Не дав Анне начать говорить, граф ошарашенно произнёс. — Анна, да ты влюбилась. Графиня испуганно подняла на мужа глаза и несколько побледнела. — И, видимо, не в меня. Кто же этот счастливчик? — Ты же мне не отвечал, кто все те женщины, с которыми ты спал, — с задержкой в долю минуты парировала Анна. — Но я мужчина, а ты женщина, ты можешь забеременеть. Как я могу знать, что я буду воспитывать своего наследника? — Это лицемерно до тошноты, — скривилась Анна. — Для того, чтобы точно знать чей ребёнок, нужно было хотя бы спальню нам выделить общую. Но не переживай. Я не ты и до физической измены не опускаюсь. Хотя имела бы на это право. — Что ты хочешь? — развёл руками Андрей. — Я сообщаю, всё уже решено. Я еду в Москву. Мне нужно навестить мою мать на Дорогомиловском. — С кем ты едешь? — Новым другом. Один из помещиков, бывших на балу. Прислал мне письмо. Предложил проехаться вместе. Ему как раз нужно туда по делам. Он сам не местный, лишь заехал на огонёк. И встретил меня. Как ты когда-то… — Почему ты решила, что ему можно доверять? Где ты остановишься на ночлег? Кто будет исполнять твои обязанности в поместье? Как ты можешь оставлять сына? Я не узнаю тебя, Анна. — Как много вопросов, я думала ты всегда мечтал о том, чтобы я уехала. — Я говорил тебе, что ты мой самый близкий человек и лучший друг. — Но я женщина, и мне нужен мужчина, который как минимум не будет меня стыдится. Ты лишь завалил меня работой, пока сам развлекался с молоденькими крестьянками. А я даже не видела сына, при этом ты меня в воспитании Илюши ещё и упрекал. А какой пример подавал ему ты? — Таким образом я показывал тебе своё признание. Я видел тебя равной себе, а не утехой на пару ночей. — Спасибо, но мне не нужно такое признание. Не будем вспоминать прошлое и наши ссоры. Карета уже подана, вещи собраны. Я зашла попрощаться. Расстанемся как друзья. — Мы ещё встретимся? — Я уезжаю на несколько месяцев. Обязательно буду писать вам письма, ведь я всё ещё люблю всех вас, всегда любила, только поэтому терпела. Не забывай передавать мои послания Илюше. За последние месяцы он стал совсем взрослым. Я очень испугалась, когда он пропал на Ивана Купалу, но самостоятельное принятие решений хорошо повлияло на его характер. Нам удалось с ним поговорить. Насчёт моей горничной, я не беру её с собой. Благословила их брак с кучером. Пусть проведут его как надо. Я желаю им счастья. Насчёт тебя – не доводи до моего состояния Полину. Она хорошая девушка. Последний холодный поцелуй супружеской пары. Удаляющаяся от особняка карета. Тихий шёпот: «Прощай, спасибо за всё».

***

Анна ехала налегке, прихватив лишь небольшой дорожный сундук. По пути следовало заехать в поместье Сеславиных, где уже были собраны остальные вещи, подобранные на вкус владельца имения. Глядя в окно на удаляющиеся знакомые пейзажи, женщина расплылась в озорной улыбке. Удивительно, как только можно было согласиться на безумное предложение так легко? Будучи на балу, Анна не обращала внимания на гостей. Она находилась во главе светского общества и произвела на всех поразительное впечатление, но в упор не могла вспомнить, о чём же говорила с гостями. Внимание графини было сосредоточено лишь на сохранении уверенного вида, правильной подачи себя. Довольно её обесценивали. По позвоночнику прокатились неприятные мурашки. Как она перенервничала, когда отвергла перед балом комплимент Андрея. Она могла бы воспользоваться моментом, расплыться в улыбке, полностью поддаться очарованию мужа и всё было бы как раньше… Карета подпрыгнула, и Анна отогнала от себя мутные мысли. У них не было будущего. Возможно, он и заинтересовался бы ей на день, но потом всё вернулось бы на круги своя. Было бы ли ей больно видеть Полину, крутящую роман с её мужем? Нет, она не сдалась. Она это просто переросла. Неужели взрослая женщина с подросшим ребёнком не может немного отвлечься от усадебной жизни и попутешествовать? Она это заслужила. Анна неосознанно прикоснулась к волосам, которые Николь последний раз собрала ей, в этот раз в объёмный пучок из плетёной косы. Локоны стоит оставить для молодых девушек, а вот красивые плетения… Почему бы и нет? На следующий день после бала пришло письмо. От того самого человека, который спрашивал у неё что-то про отдых на водах. Желая изменить свою жизнь, вырваться наконец из рутины и желая отвлечься от дел, связанных с убийством на балу, Анна ответила на него, неожиданно для себя. Она согласилась съездить с Сеславиным в Москву. Ведь необязательно же им заводить роман? Это просто прогулка друзей, пусть она и почувствовала себя приятно, когда получила с письмом корзину цветов и небольшой серебряный браслет. Возможно, именно это граф Андрей принял за влюблённость? Анна загадочно посмотрела на проплывающий пейзаж. Даже если захочется пообщаться с новым знакомым поближе, ей ничего не мешает это сделать. Долгая езда была непривычна и, почувствовав настроение пассажира, кучер остановился на ночь на постоялом дворе. Через несколько суток графиня Анна въехала в обширный сад. В красоте раскидистых фруктовых деревьев было видно состояние владельца. Анна улыбнулась, когда навстречу ей выскочила маленькая девочка на пони. За ней поспевал гувернёр. — Анабель, ох, Анабель, постойте пожалуйста! Девочка лишь задорно смеялась, дразня уже запыхавшегося гувернёра. — Несносная маленькая негодница! Я всё расскажу вашему papa! — Попробуйте-попробуйте, papa меня любит и никогда не накажет, — звонко рассмеялась девочка, всё же натягивая поводья, останавливая пони. Увидев остановившуюся карету, девочка немного смутилась. Гувернёр подошёл к окошечку кареты, поздоровавшись с графиней. — Аркадий Дмитриевич ждёт Вас, графиня. Надеюсь, дорога получилась не слишком выматывающей. — Нет, что Вы, благодарю, — просияла Анна, когда мужчина поцеловал ей ручку. — Тогда скоро увидимся в поместье, — склонил голову гувернёр. Карета продолжила движение, и меньше чем через пол часа открылся вид на само поместье, утопающее в клумбах с цветами и столетних деревьях. Если родную усадьбу князя Андрея называли Берёзовкой по находящемуся рядом березняку, то это поместье располагало дубовой рощей. — Я не могу в это поверить, — не смогла сдержать восторга Анна, спрашивая у кучера. — Как называется это владение? Кучер усмехнулся. — Ох, очень символично, поместье Фортуны. Фамильное поместье, на гербе Сеславиных изображён рог изобилия. Сам дом очень старый, но постоянно перестраивается и обновляется. Хотя погреба, насколько я знаю, сохранились всё те же. — Погреба? — уточнила Анна. — Сеславины увлекаются коллекционированием вин? — Ох, если бы только ими. Но Вы у хозяев в гостях, всё должно пройти гладко. Не переживайте, гостей принимать они умеют. Хотя не дай Бог перейти им дорогу. Последние минуты дороги Анна проехала уже не в таком приятном расположении дороги. Однако, поместье Фортуны ведь не должно навредить ей? Наоборот, символично, что попасть сюда после скучной жизни – удача. Сперва на пороге дома получилось увидеть только кучку снующих слуг. Однако, когда карета поравнялась с домом, то из тени дверного прохода появился и хозяин поместья. Возможно, величественным казалась фигура Сеславина из-за нахождения на вершине лестницы, в окружении копошащихся слуг и в обрамлении роскошных цветов. Иначе она не могла объяснить незаметность мужчины на балу в её доме. Как можно было так поменять подачу себя? Графине Кречетской подали руки и аккуратно вывели из кареты. Помогли подняться по ступеням. Хозяин немного спустился навстречу и, невесомо коснувшись руки, поднёс её к губам. Анна Николаевна слегка покраснела и опустила взгляд. — Должно быть, вы желаете разместиться, а после присоединиться к торжественному обеду в честь Вашего приезда, графиня Анна? Стол был накрыт на невероятное количество персон. Даже странно было, что сейчас за столом присутствовал лишь хозяин дома и маленькая девочка, которую уже видела по дороге Анна. Слева от Сеславина предложили сесть и Анне. — Хочу Вам представить, моя дочь, Анабель. Так её назвала мать, она была поклонницей западных романов. К сожалению, покинула нас, когда крошке было меньше трёх лет. Не обманывайтесь на её милое личико, Анабель та ещё проказница. — Ну papa! — сморщила носик девочка в розовом платьице с кринолином. — Приятно познакомиться. А Вы, должно быть, графиня Кречетская? С Вами отец собирается ехать в Москву? Давно он не предпочитал женское общество. — Что ты, солнышко, Анна Николаевна наш дорогой гость, — пожурил дочку Сеславин. Сколько себя помнила, Анна никогда не любила роскошь. Но, пробуя утку с черносливом, изысканные фрукты и десерты, графиня задумалась, не было ли это самовнушением. Когда они с матерью окончательно разорились и на последние деньги приехали в Россию, они могли лишь мечтать о крыше над головой. Встретив обратившего на неё внимание графа Андрея, молодая Анна тут же приняла его за подарок от Бога. Уже выйдя за него замуж, поняла, что всего можно достичь лишь упорной работой. А вырученные деньги откладывались на мечту Андрея купить когда-нибудь поместье соседа или на улучшение своей собственности. Возможно, она и отговаривала Андрея от покупки имения, потому что хотела бы потратить их на новое платье в гардеробе? И обратилась потом с такой силой в христианское учение потому, что оно приветствовало скромность, которая стала постоянным спутником Кречетских. Андрей старался промышлять ещё и нелегальными делами, но за отсутствием связей не всегда удавалось добиться в этой сфере успеха. Теперь, должно быть, Андрей счастлив… — Вы чем-то недовольны, mon chéri? — Нет, нет, что Вы, всё замечательно, — улыбнулась графиня. — Единственное, я предпочитаю немецкий, так как сама в девичестве была Вильдберг. — Ого, как круто! Вы жили в настоящем замке? — удивилась девочка. — Я слышала, что один из самых красивых замков в Германии – Нойшванштайн. Вы когда-нибудь его посещали? Последующий обед прошёл в весёлых рассказах о путешествиях, приправленный аппетитной едой и незаметно появившимся на столе шампанским. Было решено посвятить вечер сборам, а на следующий день выехать в Москву. При разговорах с Анабель каждый раз горько щемило сердце, воскрешая в памяти оставленного в головинской усадьбе Илюшу. Разговор с матерью дался мальчику тяжело. Он хмурился, сдерживал слёзы, а на прощание крепко сжал её в своих объятиях, сказав, что будет скучать. Анна потрепала его по кудрявой копне волос. — Всё будет хорошо. Расти умным, смелым и добрым мальчиком. Внимательно слушай дядю и учителей. Не обижайся на отца. Он ещё пожалеет об этом после. Не стоит обрывать все связи. — Но ты ведь уезжаешь, — тяжело вздохнул мальчик. — А кто тебе сказал, что я не буду больше за тобой следить? Обязательно пиши мне письма и рассказывай как у тебя дела, я пришлю тебе адрес, по которому остановлюсь в Москве. В ответе чем смогу, тем помогу. А твоему отцу я давала шанс. Много, очень много шансов восстановить всё. Но… Иногда нужно двигаться дальше, пусть это и больно. То, что дарило когда-то радость, может перемениться. Приходит пора что-то менять. Именно это может сделать человека счастливым. — А если не выйдет? — Не переживай за меня, маленький, — сильнее обняла сына Анна. — Mutter, я хотел бы спросить у тебя кое-что перед тем, как ты уедешь. Но я немного стесняюсь. — Я тебя внимательно слушаю. — Что делать, если соединяются чувства долга и сердца? Чему отдавать предпочтение? Анна заглянула сыну в глаза. — Господи, ты стал таким взрослым. Задаёшься такими глубокими вопросами. Когда ты успел так вырасти. Как я могла всё пропустить… Анна села перед сыном ровнее, собираясь с мыслями. Илюша внимательно ждал. — Что я могу тебе сказать… У этого вопроса нет единого верного решения и ответить на него нужно каждому самому, внимательно взвесив все противоречия. Ты можешь отказаться от долга, но не принесёт ли это такой ущерб миру, что ты будешь винить в этом себя всю оставшуюся жизнь? И не будешь ли сожалеть, выбрав долг, что навсегда отказался от чувства, которое окрасило бы твою жизнь? Выбирай то, что заставит тебя меньше жалеть о содеянном. А чем я могу поделиться из своего опыта: раньше я всегда выбирала долг. Я помогла твоему отцу поднять имение и престиж нашей фамилии, но в этом процессе мы потеряли кое-что важное. Мы разрушили эту самую семью. Не общались с тобой должным образом, не проводили время друг с другом. Я надеюсь, что тот выбор, который ты сделаешь, позволит тебе быть счастливым. — Спасибо, Mutter, — последний раз перед отъездом прильнул к материнской щеке Илья.

***

Илюша первый раз приехал в Милетино. Проводив мать, сел на одолженного у Полины Лучика и поскакал к Вие. Посередине деревни стоял колодец, у которого собирались отъявленные сплетники. Здесь рождалось общественное мнение, способное вмиг испортить жизнь людям. Где ночевала с неделю назад Матрёна? Почему пропадает периодически Афанасий? Дочь Богдана, говорят, вовсе не вышивает. Да и другой работой не занимается. Неужто не только слепая, так ещё и хворая? Кто теперь такую возьмёт? Шёпотом обсуждали инцидент, связанный с дворянской средой: дочь Шервинских, поговаривают, когда-то работала куртизанкой в доме терпимости, куда любил заглядывать сам великий князь. А сын Кречетских (об этом толковали совсем тихо) ухаживает за одной девчонкой из их деревни, только вот на недавнем балу познакомился с другой девушкой, которую, говорят, уже за него просватали, осталось лишь дождаться совершеннолетия. Возможно, явиться сюда верхом в дворянской одежде было неверным решением. Но Илюша не мог не спешить. По дороге в деревню, ориентируясь на карту уезда, которую стащил из библиотеки, мальчик только и думал о том, как встретит его Вия. Почему-то он думал, что, стоит ему приехать в деревню, как сразу получится встретить девочку. Но, растерявшись от огромного количества домов, мальчик не придумал ничего лучше, чем спросить бабушек у колодца. — Прошу простить меня, respecté, подскажите, пожалуйста, где я могу найти Вию, дочь священника, — постарался быть максимально вежливым Илюша. — А, это, должно быть тама она, этова, в церкви, батюшке помогает? Это не сдесь, проехать ещё Вам надова, молодой барин. — Кречетский, что ли, сын? — уточнила у соседки более юркая бабушка. — Это он к Вийке-то ездиет значит? Дети-то есть дети, но меня вот в тринадцать замуж выдали. Сыну Кречетскому одиннадцатый год, а Вие и того двенадцать. Неладно это всё, надо будет мамке её рассказать. — Всё может быть, — встряла шёпотом третья старушка. — Они так и делают господа эти. Ещё вон какой молодой, а уже и из своей среды невесту нашёл, и любовницу подыскал. Действительно, только вырасти осталось, да и всё. Годочков-то через пять жениться им уже можно будет. А оно вот что. — Да, не повезло Вие-то. Угораздило её в такую историю-то вляпаться. А сынуля-то по стопам отца своего пошёл. Тот тоже женат на графине-то, а сам по крепостным девкам всё ходил. Вот, говорят, графинюшка-то наша от него и сбежала! Смутившись от неясного бормотания бабушек, Илюша переспросил. — Простите, пожалуйста, так где сейчас Вия? — Не видали, милок, не видали, а посмотрите в церкви, недалеко она от деревни нашей, там во и посмотрите. Поблагодарив за ответ, Илюша направил коня к старой церкви. Вию там не нашёл, зато нашёл одного из её братьев, в миг разбившего ему губу за слухи, которые ходят по деревне о нём и Вие. Не дождавшись взрослых, Илюша покинул церковь. Собираясь ехать по направлению к дому, случайно встретил на дороге старичка. — Куда путь держите, молодой человек? Окинув дедушку взглядом, мальчик решил предпринять последнюю попытку. — Подскажите, пожалуйста, не знаете ли вы где сейчас находится Вия, такая рыжая девочка… — С веснушками и зелёными лентами в волосах, — улыбнулся дедушка. — Да, она! — оживился Илюша. — Мне очень, очень нужно поговорить с ней. — А как же, — продолжил улыбаться дед. — Только что видел. — Помогите, пожалуйста! — Видите ли, барин, я человек странствующий. Хожу по пыльным дорогам, один посох да благословение Христа мне в помощь. Не пожалеете ли чего для старика? — потёр пальцами странник. Глядя на показанный жест, мальчик порылся в кармане. Там завалялась мелкая монетка, которую Полина давала ему на ярмарку, да вишнёвые косточки. Мальчик неуверенно протянул старику монетку. — Благодарю Вас, молодой человек, счастья Вам и вашему дому, скоту здоровья… — Мне неловко Вас перебивать, — остановил собеседника Илюша, — ответьте, пожалуйста, про Вию! — С получаса назад видел её на речке, на брёвнышке сидела. Может и сейчас там сидит, а может уже нет… — загадочно улыбнулся дед. — Спасибо тебе, молиться за тебя буду Господу. Пришпорив коня, мальчик поехал к протекающей неподалёку реке. Почти отчаявшись увидеть подругу, нашёл её, мочащей ноги в воде, напевающей под нос песенку. Случайно заслушавшись, не решился подойти сразу, а остановился за деревом, насторожив слух. «Зарождалися три ведьмы, На Петра да на Ивана…» — бултыхала ногами девочка, поднимая снопы брызг. «Первая ведьма закон разлучает, Другая ведьма коров заклинает, Третья ведьма залом ломает». Девочка задумалась, взяв в руки ивовый прутик. Хлестнула им по воде. «Первой ведьме, что закон разлучает, Её по уши в землю, ей прощенья нет! Другой ведьме, что коров заклинает, Ту по плечи в землю, ей прощенья нет! Третью ведьму, что залом ломает, Ту по пояс в землю, ей прощенья нет!». — Надеюсь, мне-то будет прощенье, — вышел из-за дерева Илюша, тут же получив по голове ивовым прутиком. — Уф, это ты, Илюня, — вздохнула Вия. — Слава Богу, а то я перепугалась. Рассмотрев запёкшуюся кровь на губе, перепачкавшую одежду, вопросительно взглянула на мальчика. — Илюня, ты что, подрался?! — Нет, — опустил голову мальчик. — Не совсем. Скорее, меня подрали. Девочка прыснула со смеху, тут же зажав рот ладошкой. — Прости, просто я совсем не представляла тебя дерущимся, — улыбнулась Вия. — И как тебя так угораздило? — Решил тебя поискать, а нашёл только кулак твоего брата… — Ну это тебе ещё повезло, что старшие сейчас заняты, а то разбитой губой бы не ограничился. Иди сюда, протру тебе подбородок. Весь извазюкался. Достав платочек, девочка намочила его в речке. Неназойливое ласкание ледяной воды снимало боль, лишь немного саднило в ранке. Илюша прикрыл глаза. Вытерев кровь и остановив взгляд на губах Илюши на мгновение больше положенного, девочка аккуратно прикоснулась к его губам своими. Илюша распахнул глаза и отпрянул. — Вия, это неожиданно! — Ну не только же тебе меня пугать, — усмехнулась девочка. — Надо было его вернуть. Поцелуй. Помнишь, на мельнице? — Да, да, — смутился Илюша. — Помню. Тогда ты сказала, что у нас ничего получиться не может. — Может быть, я немного заревновала, когда услышала о том, что на балу ты танцевал с другой девочкой. — Мы с ней даже не танцевали, Вий, мне нужно было занять её на время бала. — Конечно, было бы невежливо унизить её на балу, — кивнула Вия. — Я знала, что по-другому ты поступить и не смог бы. Но всё же, возможно, я немного погорячилась. Если бы у нас с тобой что-то вышло, думаю, было бы здорово. — Да, я тоже так думаю, — улыбнулся Илюша. Где-то недалеко за кустами раздалось ржание. — Что там? — побежала проверять девочка. — Божечки, Илюня, это твой конь? Такой красивый! — Мне только дали на нём покататься. Это Полины Петровны, моей гувернантки. Ну и бывшей воспитанницы князя Головина. Он ей подарил. Зовут Лучик. — Какая прелесть, — погладила Вия коня по морде. — Нет, у меня сейчас ничего нет, но мы можем нарвать тебе в поле яблоки. — Мы могли бы доехать до туда верхом. — Да, было бы здорово, — просияла девочка. — Твой конь очень изящный. Мальчик забрался в седло, девочка пристроилась сзади, приобняв Илюшу за талию. — Что ж, тогда поехали. Продолжишь песенку, Вия? Девочка улыбнулась, перекинув через плечо косичку. «Вы катитесь, ведьмы, за мхи, за болоты, За гнилые колоды, где люди не бают, Собаки не лают, куры не поют, — Вам там и место». И тихо добавила. — Всё будет хорошо, Илюня.

***

Полина потеряла счёт времени, сидя в комнате с зашторенными окнами и затхлым воздухом. Казалось, что не было сил даже подняться с кровати. Неужели это она была неугомонным ребёнком, носившимся по коридорам этого дома? Верится с трудом. Неизменно появляющаяся Палашка помогала переодеваться, обмывать ноги и заплетать причёску. Полина повиновалась только потому, что не было сил на сопротивление. Но необходимости в наведении красоты она не видела, так как и не собиралась покидать комнату. У Илюши были небольшие каникулы, и Полина расслабилась, следя целыми днями за движением теней на стене. Будущее было неясно. Думать о нём в общем и не хотелось. Забыть, отпустить. Будь как будет. Всё так же лежа в кровати, Полина водила пальцем по крышечке надетого кулона. Кажется, теперь она понимает, почему Анна всегда была так выжата. Почему все женщины, когда либо любившие графа Андрея несчастны? И, казалось бы, за то время, что она проводит в постели, можно было бы зайти её навестить. О чём он думает? Как устроить очередное убийство? Что ж, это было бы вполне в его духе. Убить и кого-нибудь подставить. Палашка рассказала, что обвинённый в убийстве гость был найден мёртвым. Самоубийство. Да, остроты ума графу Кречетскому не занимать. Сердце болезненно сжало кулон. Точно. Кулон. Девушка перевела на него взгляд. Андрей Васильевич упоминал, что знает что-то про его историю… Стоит ли сходить к нему? Нет, только не это. Мерзко, гадко, противно! Чем он ей понравился? Харизма, да и только. Ну может ещё немного ума. Ещё привлекательный запах, чувствуя который хочется оказаться к нему поближе. Подкупает то, что он относится к ней, совсем не как к крепостной. Полина поняла для себя очень неприятную вещь: она серьёзно влюбилась. Он не выписывает ей вольную, но если за всю её жизнь документ не удосужился подписать самый близкий ей человек, то что ждать от постороннего мужчины? Андрей Васильевич не похож на человека, который по первому желанию будет отпускать своих людей. А в плохом отношении к себе обвинить его было бы всё же сложно. Полина так сдавила кулон, что пружинка отпрянула, и показала пустое место. Мысли Полины переметнулись. Чей же портрет находился у сердца прошлой владелицы? В памяти всплыло зимнее детское воспоминание. Заиндевевшие деревья, старый охотничий домик, найденный кулон. Она нашла его в камине. После того как там разжигал огонь Алексей Петрович. Неужели не заметил? А может… Сам бросил? Полина присела в кровати, насторожившись. Слегка кольнуло в порезанной руке. Портрет. Встав с кровати, подбежала к столу, доставая спрятанные в ящике портреты из кабинета. Молодого отца и женщины. У которой на шее был этот медальон. Он хранил её черты, но в тени, будто стыдясь их. Полина попыталась вспомнить, обращал ли он когда-нибудь внимание на женщин. Неужели у него когда-то была любовница? Он так любил саму Полину, что нельзя было представить в его жизни кого-то ещё. А может, он воспитывал Полину не просто так? Алексей Петрович, Полина Петровна – почему одно и то же отчество? Неужели, ей дали отчество одного из родственников? Дедушки. А крестьянкой она стала из-за того, что и мать тоже была крепостная… «О Боже, я дочь Алексея Петровича и законная наследница земель». Стук в дверь. Девушка посмотрела на неё рассеянным взглядом, когда на пороге появился Андрей Васильевич. — Полина Петровна, у Вас есть ко мне какие-то вопросы?