Штурман

      В субботу после обеда в молле было людно. Кик и Гюнтер договорились встретиться у фонтана на первом этаже — не потому, что там удобно, а потому что так проще ориентироваться. Кларенс пришёл первым, засунул руки в карманы серой толстовки, которую носил ещё с прошлого лета, и уставился на воду. В голове всё ещё крутился утренний разговор с матерью.       — Привет, — раздалось сбоку. Блондин подошёл почти бесшумно — в тёмно‑зелёной кофте и джинсах, с рюкзаком за спиной.       — Привет, — бывший сорвиголова кивнул. — Чего так долго?       — Мама заставила взять с собой пирог. Нарезала, завернула, сказала, что ты слишком худой.       — Она меня когда‑нибудь убьёт заботой, — проворчал Бутовски, но без злости.       Гюнтер чуть улыбнулся — так, что у Кика внутри что‑то дрогнуло.       — Это вряд ли. Пошли, — Магнусон кивнул в сторону галереи. — Может, кофе возьмём? Или сядем где‑нибудь.       Они двинулись вдоль витрин, не слишком быстро, без определённой цели. Кик поглядывал по сторонам — вдруг кто из знакомых? Мало ли, заскочат родители или ещё кто. Но вроде никого.       — Расслабься, — заметил Гюнтер, усмехнувшись. — Ты как на иголках.       — Нормально я, — отмахнулся Кик. — Просто не люблю толпу.       — Раньше любил.       — Раньше я много чего любил, — Кларенс резко замолчал, поняв, что чуть не сказал лишнего. Потом добавил, будто невзначай: — Например, дурацкие трюки. Сейчас как‑то… поспокойнее.       Гюнтер посмотрел на него чуть дольше, чем нужно.       — Поспокойнее — это хорошо. Меньше риска.       — Скучно, — фыркнул Кик.       Викинг легко толкнул его плечом — и почему‑то от этого толчка у парня внутри стало теплее.       — Скучно ему. Давай лучше найдём место, где нет этой музыки.       Они свернули в боковой коридор, где было тише, и наткнулись на маленькую кофейню. Почти пусто.       — Сойдёт, — Кларенс кивнул.       Они взяли по американо и уселись у окна. Гюнтер смотрел на него спокойно, внимательно — так, что Кику приходилось отводить взгляд.       — Ну, рассказывай, — сказал Гюнтер. — Как пережил утро?       — Нормально. Мама успокоилась. Сказала, что главное — не общаться с вами, а с Кристофером дружить сколько влезет.       — И ты, конечно, обрадовался.       — Обрадовался, да. Ещё как.       Гюнтер не усмехнулся — только мягко посмотрел. И от этого взгляда Кику стало неловко, будто его видят насквозь.       — Ладно, — сказал Магнусон. — Не будем о грустном. Хочешь, покажу магазин, который мы с мамой нашли? Там есть классные куртки.       — Ты меня затащил в молл ради курток?       — А что плохого? Твоя серая уже видала виды.       — Это дизайнерская потёртость.       — Это дыра на локте.       Они рассмеялись — и смех неожиданно снял напряжение, которое Кик даже не заметил, что держал.       В отделе верхней одежды было прохладно. Бутовски перебирал вешалки, но вдруг почувствовал взгляд. Поднял глаза — и увидел, что Гюнтер стоит у зеркала и смотрит не на себя, а на него.       Долго. Слишком долго.       — Чего? — спросил Кик, отводя взгляд.       — Ничего. Просто смотрю.       Слово «просто» прозвучало так, будто там было гораздо больше.       Кларенс сделал вид, что рассматривает куртку, но пальцы дрожали.       Мангнусон подошёл ближе — ближе, чем обычно. Их плечи почти соприкоснулись.       — Эта тебе идёт, — сказал он тихо.       — Ты даже не видел, как она на мне сидит.       — Представляю.       Кларенс резко повернулся — и столкнулся с его взглядом. Спокойным. Тёплым. Чуть насмешливым. И абсолютно не отводящим глаз.       У парня перехватило дыхание.       — Ты сегодня странный, — сказал бывший сорвиголова.       — Просто хочу, чтобы ты отвлёкся. У тебя было тяжёлое утро.       — Спасибо, забота прямо материнская, — съязвил Кик — и тут же пожалел.       Гюнтер тихо выдохнул, будто это задело.       — Будь по‑твоему, — сказал он и отошёл.       Кик догнал его почти сразу.       — Гюнт… извини. Я… сам не свой.       — Заметил.       — Просто… — Бутовски замялся. — Я не привык, чтобы обо мне заботились. Кроме мамы. И это… странно.       — Со мной? — тихо спросил Магнусон.       Кик кивнул.       Гюнтер смотрел на него так, будто этот ответ значил больше, чем должен был.       — Привыкай, — сказал он и улыбнулся.       У Кика дрогнул уголок губ.

**

      На втором этаже у перил стояла Кендалл. Она приехала в молл с Рональдо, но тот ушёл искать новый чехол для телефона, а она заскучала и вышла в общую зону. И тут — случайно — увидела их.       Сначала мелькнули две фигуры у магазина одежды. Она присмотрелась: Гюнтер Магнусон. И рядом — Кик Бутовски. Они что-то бурно обсуждали, потом Кларенс дёрнулся, потом они оба замерли. Сейчас стояли почти вплотную, Кик смотрел в пол, а Гюнтер — на него.       Перкинс не слышала слов, но видела язык тела. Как Кик напряжён, как Гюнтер мягок. Как через несколько секунд Бутовски выдохнул, поднял голову — и на его лице промелькнуло что-то… уязвимое. Такого она не видела никогда.       Девушка замерла, чувствуя, как внутри поднимается странное, неприятное тепло. Не зависть. Не злость. Что-то вроде… осознания.       Они гораздо ближе, чем я думала.       Рональдо появился внезапно, похлопал её по плечу:       — Эй, ты чего? Заняла позицию наблюдателя?       — Нет, — она отступила от перил. — Просто задумалась.       — Смотри, какой чехол я взял, — он протянул силиконовый бампер с черепом.       — Класс, — рассеянно сказала Кендалл и ещё раз краем глаза глянула вниз.       Кик и Гюнтер уже уходили от витрины. Магнусон впереди, Бутовски чуть сзади. И вдруг — Кларенс догнал его, поравнялся, и их плечи на секунду соприкоснулись. Никто не отдёрнулся.       — Ладно, пойдём, — сказала Перкинс, беря Рональдо за руку. — Надо ещё в книжный зайти.       Она уводила его в противоположную сторону, но в голове всё ещё стояла картина: Кик, ссутуленный, неуклюжий, идущий рядом с Гюнтером, как будто тот — единственный, с кем можно быть собой. И как-то это злило. И почему-то хотелось, чтобы хоть раз на неё так смотрели.

**

      — Слушай, — сказал блондин, когда они вышли из молла на свежий воздух. — Ты правда хочешь перекусить?       — Ага, — Бутовски поёжился — ветер стал холоднее. — Только не на фуд-корте. Там очереди, шум, и этот запах попкорна…       — Тогда пошли в «Боевые закуски», — Магнусон кивнул в сторону соседней улицы. — Это недалеко. Я помогу родителям час — другой, а ты пока поешь. Или даже поможешь, если захочешь.       — Ресторан же только недавно открыли, — припомнил Кик. — Ты говорил, что его восстановили.       — Да, — Гюнтер потеребил лямку рюкзака. — Место то же, меню почти то же. Кроме нескольких блюд, которые мама решила убрать. Говорит, к старым рецептам нужно возвращаться осторожно.       — Из-за того… из-за кого вы закрылись? — осторожно спросил Кларенс.       Викинг вздохнул, но не отвёл взгляд.       — Из-за него. Из-за Темного Субъекта.       — А-а-а... Помню, ты говорил. Но... Можешь ли ты рассказать о нем подробней?       — Только не говори никому, ладно? Это не та история, которой я хочу делиться с каждым.       — Обещаю, — серьёзно сказал бывший сорвиголова.              Они пошли по тротуару, сворачивая в сторону района, где раньше располагались склады. Гюнтер начал, подбирая слова:       — Он появлялся как призрак. Никто не знал, как он выглядит, где живёт, даже имя было вымышленным. Но заказы делал огромные. «Специальное гурманское меню викингов» — это был его любимый заказ.       — И что в этом плохого? — не понял Бутовски.       — А то, что он никогда не платил, — горько усмехнулся Магнусон. — Точнее, сначала платил. А потом начал присылать жалобы. То еда остыла, то не тот соус, то доставка опоздала на пять минут. И требовал компенсацию — бесплатный следующий заказ. Отец, чтобы не портить репутацию, соглашался. Потом это вошло в систему: Субъект заказывал, потом жаловался, получал бесплатно, и снова заказывал.       — А почему вы не отказались от него? — спросил Кларенс, чувствуя, как внутри закипает злость на этого неизвестного мошенника.       — Потому что он угрожал, — тихо сказал Гюнтер. — Сказал, что если мы его потеряем как клиента, он разнесёт наши отзывы по всем платформам. И у него были доказательства — он снимал каждую доставку, каждую мелочь. Показывал, как курьер наступил в лужу, как упаковка была помята… мелочи, но в сумме они создавали картину нерадивого сервиса.       — И вы боялись, что он испортит репутацию?       — Мы боялись, что после этого никто не закажет у нас вообще, — признался блондин. — Это был замкнутый круг. Мы теряли деньги на его заказах, но если бы он выполнил угрозу — потеряли бы всех клиентов. В итоге отец решил закрыться сам. Сказал: лучше уйти с честью, чем идти на поводу у шантажиста.       Кларенс шёл молча, переваривая услышанное. Выходит, их отъезд, разлука, потеря бизнеса — всё из-за какого-то невидимки, который играл по своим правилам.       — И вы так и не узнали, кто это был? — спросил он.       — Нет, — покачал головой Гюнтер. — Мы пытались. Отец нанимал знакомого детектива. Тот говорил, что следы ведут в другой город, но потом обрываются. Субъект исчез, как только мы закрылись. Через полгода его аккаунты удалили, номера перестали отвечать.       — Мерзкая история, — выдохнул Кик.       — Да, — согласился Магнусон. — Но теперь мы снова открылись. Без него. И надеемся, что он больше не появится.       Они повернули за угол, и Кик увидел вывеску — стилизованную под старые свитки, с рунами и названием «Боевые закуски» на двух языках. Небольшое двухэтажное здание, окна в пол, внутри горел тёплый свет. На дверях висела табличка «Открыто».       — Выглядит уютно, — сказал Кларенс.       — Мама постаралась, — Гюнтер открыл дверь, пропуская друга вперёд. — Заходи. Здесь пахнет так же, как раньше. Я пообедаю с тобой, а потом возьмусь за работу. Если не против.       — Не против, — Бутовски шагнул внутрь и сразу попал в мир корицы, ванили, пряностей и жареного мяса. В груди разлилось странное тепло — будто он вернулся в детство, когда их семьи ещё дружили.       Хельга встретила их у стойки, вытирая руки о фартук.       — Гюнтер! — она улыбнулась, а потом заметила Бутовски и всплеснула ладонями. — Кик! Ты пришёл! Как хорошо! Садись, садись, я сейчас принесу тебе что-нибудь особенное.       — Спасибо, миссис Магнусон, — начал Кик, но она перебила:       — Хельга. Сколько раз говорить.       — Хельга, — поправился он.       Блондин скинул рюкзак и кивнул в сторону зала:       — Я переоденусь и помогу отцу на кухне. Займёт минут десять. Ты пока выбери столик, я подойду.       — Хорошо, — Кик отошёл к окну, выбрал небольшой столик у витрины.       Отсюда было видно улицу, редких прохожих и парковку. Внутри играла негромкая музыка — что-то инструментальное, без слов. Кларенс опустился на мягкий диванчик и выдохнул. Спокойно. Безопасно. И Гюнтер рядом — пусть пока на кухне, но это «пока» скоро закончится.       Он достал телефон, написал Брианне короткое сообщение:       «Всё хорошо, я в одном месте с Гюнтером. Не жди к ужину».       Ответ пришёл почти сразу:       «Не спалились?»       «Пока нет. Но здесь его родители»       «Ого. Тогда удачи».       Кик усмехнулся, убрал телефон и посмотрел в окно.       Через несколько минут Гюнтер вернулся — в рабочем фартуке поверх собственной кофты, с влажными после мытья руками.       — Отец сказал, могу уделить тебе полчаса, потом — за работу, — он сел напротив. — Заказывай что хочешь. С меня угощение.       — Не надо, я сам, — начал Бутовски.       — Отказываться бесполезно, — спокойно сказал викинг. — Мама уже готовит твою любимую тушёнку.       Кик сдался. По правде, он и не хотел спорить. Тем более пахло так вкусно, что слюнки текли.       — А о том Субъекте, — спросил он, понизив голос, — вы узнали хоть что-то за эти годы?       Гюнтер помрачнел, но кивнул.       — Кое-что. Недавно отец нашёл старую переписку — там был номер, который мы раньше не проверяли. Оказалось, что аккаунт был зарегистрирован на подставное имя, но IP-адрес иногда всплывал в Мэллоубруке.       — То есть он был здесь? — бывший сорвиголова напрягся.       — Возможно, — блондин покачал головой. — Или просто пользовался местными точками доступа. Мы не знаем точно. Но отец не оставил поиски. Говорит, что хоть перед закрытием ресторана, но выяснит, кто это был.       — Если нужна помощь… — Кларенс запнулся. — Я не знаю, чем могу помочь, но… предложи. Ваша семья и так много потеряла.       Гюнтер посмотрел на него долгим взглядом, потом тихо сказал:       — Спасибо. Я передам отцу.       Он хотел добавить что-то ещё, но из кухни вышла Хельга с двумя тарелками, полными дымящегося мяса, картофеля и овощей.       — Угощайтесь, мальчики, — она поставила тарелки, придвинула хлеб. — Кик, ты должен попробовать этот соус. Я его изменила по старому секретному рецепту.       — Спасибо, — парень взял вилку, чувствуя, как внутри разливается не только аппетит, но и благодарность — за то, что его принимают, за то, что он здесь, за то, что Гюнтер рядом.       Они ели, болтали о пустяках, но в голове Бутовски всё ещё вертелась мысль: кто же этот Темный Субъект? И почему он выбрал именно Магнусонов? И не вернётся ли он снова, когда ресторан наберёт обороты?       Но сейчас, глядя на то, как Гюнтер улыбается, намазывая соус на хлеб, Кик решил: об этом он подумает позже. А сейчас — просто наслаждаться вечером. Который, несмотря ни на что, был почти идеальным.       Час пролетел незаметно. Они болтали о пустяках, смеялись над старыми школьными историями, и Кларенс впервые за долгое время не думал о том, что нужно следить за временем. Но Гюнтер взглянул на часы и помрачнел.       — Мне пора, — сказал он, отставляя пустую кружку. — Отец просил помочь с подсчётом заказов. Там бумаг на пару часов.       — Ага, — Бутовски кивнул, хотя ему совсем не хотелось уходить. — И мне надо домой. Обещал маме быть до девяти.       — Успеешь? — Магнусон встал, собирая тарелки в стопку.       — Если не буду мешкать, то да, — ответил Кик и тоже поднялся. — Спасибо за угощение. И за компанию.       — Всегда, — Гюнтер улыбнулся и, помедлив, спросил: — Завтра встретимся?       Кларнес вздохнул.       — Не получится. Я обещал матери провести выходной дома. Нужно хотя бы один день побыть в зоне видимости, чтобы она не начала подозревать, что я опять где-то шляюсь.       — Понимаю, — голос блондина был ровным, без тени обиды. — Тогда до понедельника. В школе.       — Договорились.       Они вышли из ресторана. На улице уже стемнело, фонари отбрасывали мягкие жёлтые круги на асфальт. Кик накинул капюшон, Гюнтер сунул руки в карманы.       — Знаешь, — сказал бывший сорвиголова, глядя вперёд, — мне сегодня было… хорошо. Давно так не сиделось на месте.       — Мне тоже, — ответил викинг.       Неловкая пауза. Кик переминался с ноги на ногу, не решаясь уйти, но и не зная, что ещё сказать.       — Это было похоже на свидание, — вдруг вырвалось у Гюнтера. Он сказал это почти шёпотом, будто сам удивился своим словам.       Бывший сорвиголова поперхнулся воздухом и резко повернулся к нему.       — Чего?       — Ну, — викинг пожал плечами, стараясь выглядеть спокойно, но уши его горели даже в темноте, — молл, одежда, ресторан, разговоры, угощение… Всё как у людей.       — Ты… — Кик не знал, злиться или смеяться. — Ты это сейчас серьёзно?       — Не знаю, — честно ответил Гюнтер. — Просто подумал вслух.       — Идиот, — буркнул Бутовски и отвернулся, чтобы тот не видел, как он краснеет.       — Сам дурак, — привычно парировал Магнусон, но в голосе его слышалась улыбка.       Они молчали несколько секунд. Ветер гонял по асфальту сухие листья, и этот звук казался оглушительно громким в вечерней тишине.       — Ладно, — парень сделал шаг назад. — Мне правда пора.       — Давай, — блондин кивнул.       И, не добавив больше ни слова, развернулся и пошёл обратно внутрь. Кларенс смотрел ему вслед, чувствуя, как внутри разливается что-то тёплое, совсем не похожее на тот холодный ветер, который бил в спину.       — Крышка... — прошептал Бутовски и, натянув капюшон глубже, зашагал домой.