Первый и последний

Северус не ждал чуда при поступлении в Хогвартс. Даже магия едва ли смогла бы изменить его одичавшую сущность, впрочем, он и не желал меняться: одиночество устраивало его целиком и полностью. Все, чего он ждал — это долгожданного спокойствия, в котором больше не будет места теням из его прошлой жизни; спокойствия, в котором он, наконец, сможет отдаться своему предназначению, избавившись от непонимания и насмешек со стороны окружавших его глупых маглов. Все началось совершенно не так, как он себе представлял, с самого порога. Едва его провели сквозь огромные распахнутые ворота, Северуса тут же ослепили праздничные огни, оглушил гул радостных детских голосов. Разномастная толпа словно обезумела и понесла его куда-то вперед, почти не разбирая дороги. Снейп отчаянно пытался отбиться локтями; кто-то толкнул его так, что он с трудом удержался на ногах и в страхе быть растоптанным ухватился за мантию стоявшего впереди ученика, которая немедленно треснула. Мальчик тут же обернулся: Северус успел разглядеть светлые встрепанные волосы и потертый чемодан, который тот прижимал к груди. И еще улыбку: теплую, искреннюю улыбку, которая настолько огорошила Снейпа, что тот едва не выронил из рук свои собственные пожитки. Пожалуй, стоило быстро извиниться и пройти дальше, но от всеобщей суеты голова у него шла кругом, и потому он продолжил стоять, будто бы сросшись с мраморным полом и глядя исподлобья на виновника своего смущения. — Ничего страшного, — кивнул тот, но отчего-то не двинулся с места. Их двоих обтекал людской поток, пытался протолкнуть вперед, в зал, а они все стояли: незнакомец, очевидно, ждал, пока Северус что-нибудь ответит, как вдруг кто-то схватил его за плечо. — Вот ты где, Римус!.. — раздался запыхавшийся голос, и в поле зрения Северуса возник еще один мальчик — высокий и темноволосый. Окинув Снейпа презрительным взглядом, он тряхнул головой, разбрасывая по плечам блестящие иссиня-черные пряди, и Северус непроизвольно потянулся к своим — давно немытым и спутанным почти до колтунов. Проследив за этим жестом, тот хмыкнул. — А это еще кто? Улыбка на лице Римуса завяла; уголки губ медленно опустились, обозначая уже совсем недетские морщинки вокруг. — Это… — начал он уже другим, глухим и немного растерянным голосом и осекся, понимая, что не знал имени Северуса. Тот, в свою очередь, отвечать не собирался и сделал то, что давно должен был сделать: шмыгнул мимо, скользнул за одну из колонн и мгновенно растворился среди первокурсников. Он всегда отлично умел растворяться. За последующие дни Северус выяснил, что встреченного им мальчика звали Римус Люпин, что поступил он в Гриффиндор, был прилежным студентом и всегда появлялся в компании еще троих ребят, одним из которых и был тот встреченный им нарцисс по имени Сириус Блэк. Кроме того, Римус дружил с Джеймсом Поттером — всеобщим любимчиком и будущим первоклассным игроком в квиддич — по его собственным заверениям. Последним участником их своеобразного квартета был откровенно презираемый Северусом Петтигрю, и все вместе они составляли причину, по которой Снейп не пытался больше найти с Римусом никаких контактов. Второй причиной стало то, что обжигаться второй раз Северус не торопился. Весь его небольшой жизненный опыт прямо-таки вопил о том, что привязываться к людям нельзя, особенно учитывая то, что привязывался он болезненно, едва ли не до помрачения рассудка. Так было с Лили и ее рыжими волосами, развевавшимися на ветру, так стало с мимолетной улыбкой Римуса, но только если с первым Северус успел смириться, со вторым он был намерен бороться ради своего собственного спасения. Несколько месяцев он провел именно так, как и собирался: отсиживаясь в одиночестве за последней партой на уроках, в библиотеке или в углу гостиной — по вечерам. На общих занятиях с Гриффиндором, когда таковые случались, он отчаянно старался не замечать ни громкого смеха за своей спиной, ни пытливого взгляда Люпина. Да и что тому нужно было от нелюдимого грязнули, с которым у него не было ни одной общей черты? Все изменилось очень быстро. — Питера сегодня не будет, его ужалила какая-то лиана на травологии, — с ленцой объявил Сириус, и словно в подтверждение его словам за парту рядом с Северусом опустился Люпин. — Ты не возражаешь? — спросил он. — Мне плевать, — грубо отозвался Снейп, опуская перо в чернильницу и принимаясь писать вслед за быстрой речью профессора. Очевидно, сказал он это слишком громко, потому что сзади незамедлительно раздался смешок: — Прибереги слюни, — фыркнул Поттер. — Тебе еще придется заляпать ими свой пергамент. — Перестань, Джеймс, — мягко начал Люпин, но Северус перебил его: — Можешь не стараться, ему на тебя тоже плевать, — пробормотал он сквозь зубы и, похоже, попал по больному месту Римуса: его и без того слабая улыбка вновь растаяла без следа, но на этот раз Снейп наблюдал за этим преображением не с разочарованием, а с какой-то мрачной радостью. Когда урок закончился, он не успел даже встать: Сириус стащил его со стула и выволок в коридор прежде, чем учитель заметил неладное. Северус отбивался изо всех сил, даже умудрился ударить Блэка пяткой по колену и укусить за ладонь, но тот лишь слегка поморщился. Очень скоро они оказались на школьном дворе, и уже через пару минут со словами «пора бы тебе, наконец, вымыться» Сириус опустил его голову в холодную воду озера. Снейп закашлялся, выплевывая тину. Подоспевший Джеймс присел перед ним на корточки. — Римус — наш друг, и ты не смеешь говорить с ним в таком тоне, ясно? — спросил он нарочито укоризненно, и возникший откуда ни возьмись Петтигрю с забинтованной рукой подобострастно захихикал. Блэк запрокинул его голову, вцепившись в волосы, и из глаза у Северуса вытекла непрошенная слезинка, а потом он всхлипнул — коротко, едва слышно, но этого было достаточно. — Да он же Нюниус, — удивленно протянул Джеймс. — Маленькая плакса. Брось его, Сириус, он сейчас разрыдается. Получив долгожданную свободу, Северус отступил на пару шагов, а потом развернулся и припустил обратно к замку. С каким бы удовольствием он наслал бы на них самую жестокую порчу, самое чудовищное проклятие! Но он был слишком неопытен и слаб и мог разве что подпалить им мантии. Снейп был тем, кем он был на самом деле — маленьким запуганным мальчиком, и он сделал то, что сделал бы маленький запуганный мальчик — спрятался в первом попавшемся кабинете, заперев за собой дверь. Снаружи раздавался громкий стук и крики Римуса: — Открой, Северус! Я знаю, что ты здесь, открой! Но Снейп сжался на пороге, не выдавая себя ни единым звуком. Он сидел еще долго — до самой ночи — не шевелясь и почти не дыша. В этот вечер да и в последующие тоже он всей душой ненавидел эту четверку, но больше всех — не надутого идиота Поттера, не подлого Петтигрю и даже не садиста Блэка. Больше всего он ненавидел Римуса Люпина — за то, что на какую-то долю секунды он подумал, что может ему довериться.