Первый и последний

Кашляя, Снейп в буквальном смысле слова выпал из камина обратно в свой кабинет. Вызов Люциуса и последующий разговор Пожирателей стал для него полной неожиданностью. Мысли теснились в голове, путались и давили друг друга. Кажется, он потерял хватку, и теперь оставалось только надеяться, что он был достаточно убедителен на встрече и не вызвал подозрений у слуг Темного Лорда. Ему нужно было найти Дамблдора как можно скорее, но вместо этого он продолжал сидеть на полу, обхватив себя за колени и раскачиваясь из стороны в сторону. Пожиратели обсуждали возможное возрождение Волдеморта, и это было очень, очень серьезно, но он никак не мог заставить себя подняться и пойти, наконец, к директору. В памяти один за другим всплывали неясные кадры из прошлого; они замещали собой те крупицы информации, которые он еще не успел передать, и Северусу хотелось бить себя по голове и кричать: «Нет, нет, только не сейчас!» Возможно, он действительно кричал; по крайней мере, горло у него отчего-то саднило. Кто-то поднял его за шкирку — резко, так что он сразу понял: это не Дамблдор. Люпин прижал его к стене железной хваткой — он даже удивился, откуда столько силы нашлось у довольно тщедушного профессора. Впрочем, скорее, это он сам ослабел до такой степени, что уже не мог защищаться. Пальцы Римуса цепко держали его за горло, и он с трудом мог поверить, что это были те же самые пальцы, которые гладили его по голове после очередного выматывающего рабочего дня. — Сообщи Дамблдору, — попросил Снейп, не пытаясь освободиться от этой хватки. — Я уже вызвал его, — скривил губы Люпин. — На этот раз тебе хватит мужества покарать нарушителя? — Северус знал, о чем говорил, потому что последние забытые минуты уже собирались в единое целое. Он наконец-то вынырнул. — Я думал… Мы все думали, что ты оставил свою деятельность в прошлом, — говорил Римус. — Я так надеялся, так ждал того, что ты выберешь правильную сторону. «Как понять, какая из них правильная?» — хотелось спросить зельевару, но он не стал лезть на рожон. Опираясь на стену, он поднялся и оттолкнул от себя Люпина, как вдруг тот выхватил палочку. Трагикомедия превратилась в фарс. Снейп смотрел, как подрагивало оружие в руках Римуса, гадая, хватит ли у того духу выстрелить в него, если он захочет сбежать. — Я думал, ты собирался… верить в меня чуть больше, — с трудом произнес он, стараясь смотреть Люпину прямо в глаза, которые сияли самым настоящим праведным гневом, смешанным с разочарованием. Наверное, все должно было быть наоборот; наверное, это Снейп должен был злиться на Римуса за узколобость, но вместо этого он чувствовал лишь непомерную усталость и бессилие. Как любой человек, осознавший, что весь его титанический труд стал напрасным. Где-то неподалеку раздались гулкие шаги, и в комнату ворвался профессор Дамблдор. Старик мгновенно оценил ситуацию, но, кажется, не мог поверить в нее до конца. — Что произошло? — спросил он твердо, движением палочки запирая за собой дверь. — Римус знает?.. Северус неопределенно пожал плечами. Теперь Люпину так или иначе придется обо всем узнать… или продолжить считать Снейпа предателем, вернувшимся на службу к Волдеморту. Зависит от того, что сочтет нужным Альбус, потому что ему самому было все равно. Он стал слишком мягким, слишком рассеянным и забыл, кто он такой на самом деле: переметнувшийся Пожиратель Смерти, шпион. Он не должен оправдываться. Он не должен раскрывать себя. Он много чего должен, но мало что может. — Северус, ты меня слышишь? — звал его Дамблдор, и Снейп, то и дело сбиваясь, пересказал ему все, что узнал. Торопясь, пока он не забыл все окончательно. Римус медленно опустил палочку, и в его взгляде теперь читалась растерянность и вина, но Северус знал, что на этот раз извинений не будет достаточно. Он все еще отвечал на вопросы директора, бездумно и механически пересказывая все, что слышал, в то время как его искалеченные воспоминания снова обретали форму. Вытерев с лица шедшую носом кровь, он завалился набок. Теперь он мог с уверенностью сказать, что вспомнил все. Люпин стоял лицом к окну. Когда Северус вошел в его кабинет, он не пошевелился, только сказал негромко: — Так значит, ты ведешь двойную игру. Ответа он не ждал: Дамблдору пришлось раскрыть их секрет. Что ж, он всегда считал Римуса надежным. Даже назначил его старостой Гриффиндора в свое время. Если бы только Северус был осторожнее, тайна осталась бы в сохранности, и Люпин не напал бы на него, уличив в предательстве. Он не винил его: было бы слишком невероятно предположить, что Снейп может морочить голову самому Темному Лорду. Только где-то очень глубоко все равно было горько оттого, что Римус не задумался ни не секунду прежде, чем обвинить его. — Я так и не научился на своих ошибках, — сказал Люпин и повернулся к зельевару лицом. — В отличие от тебя, Северус. Тот молчал. — Дамблдор просит меня покинуть Хогвартс… в целях безопасности, — продолжил Римус слабым голосом. — Но я найду тебя — обещаю, на этот раз я не расстанусь с тобой надолго. Северус шагнул вперед, и Люпин качнулся ему навстречу. Погладил большим пальцем по скуле. Снейп знал, что он раскаивался за свою горячность, но ему самому уже не нужно было ни сожаления, ни чужого сочувствия. Он мог бы избавить себя от всего этого, перестать мучить себя и Римуса, превратиться обратно в язвительного, озлобленного профессора… но жить без всех этих воспоминаний? Опустошить себя снова? Нет, этого не должно произойти. Пусть лучше он будет страдать до конца жизни – так, по крайней мере, он будет знать, что у него еще есть сердце. Вот только третьего шанса его сердце не выдержит. — Я не оставлю тебя, Северус, — продолжал бормотать Люпин, и Снейп заставил его замолчать одним коротким поцелуем. — Я люблю тебя, — сказал он, успевая удивиться тому, как странно звучали эти слова из его уст. — Несмотря ни на что. Но я не позволю тебе этого помнить. В наступившей тишине Северус использовал Забвение снова, но на этот раз его палочка была направлена на Римуса Люпина.