Первый и последний

Это был еще не конец, думал Северус, когда они вместе с Римусом выбрались из хижины, шатаясь и держась друг за друга. Все еще можно было исправить. Не пройдя и десяти шагов, он упал ничком в траву. Люпин и сам едва держался на ногах, но упорно продолжал уговаривать Снейпа подняться и вернуться в замок. Северус не слышал слов и только глядел на ожоги Римуса, которые он поставил ему собственной рукой не более нескольких часов назад. Люпин, в свою очередь, не мог оторваться от кровоточащих порезов на его груди и руках. — Умоляю, скажи, что я не укусил тебя, — пролепетал он срывающимся голосом, и Снейп выдохнул едва слышное «нет». Трясущиеся губы Римуса растянулись в слабой улыбке, и он снова попытался поставить Северуса на ноги, но тот уже не мог управлять своим телом: вся его одежда давно набухла от крови. Откуда-то неподалеку раздался женский крик, и, с усилием разлепив глаза, Снейп увидел спешившую к ним мадам Помфри. Она выглядела испуганной, но не удивленной. Северус понял, что она знала о Люпине. Она прекрасно поняла, что здесь произошло. Целительница упала на колени рядом со студентами, и в следующую секунду веки Снейпа отяжелели — должно быть, она применила какое-нибудь усыпляющее заклинание. Слизеринец вот-вот должен был попасть в больничное крыло впервые за все время обучения, но на этот раз его не пугала подобная перспектива, потому что ему так отчаянно надоело справляться со всем самому. Когда он очнулся в первый раз, то услышал чьи-то приглушенные голоса: мадам Помфри обсуждала что-то с директором Дамблдором. Стараясь не издать ни звука, он медленно повернул голову, прислушиваясь к диалогу. — Бедные мальчики, — шептала целительница. — А ведь до выпускного осталось всего три дня. — Поппи, ты же не думаешь, что Северус попал в хижину случайно — именно в это время, именно в этот день? — так же приглушенно спросил профессор. — Он всегда был любопытным, возможно, даже чрезмерно, но в то же время благоразумным. — Директор, на его теле так много шрамов. Я не понимаю, откуда они взялись, не понимаю, почему он не пришел ко мне за помощью, — торопливо говорила женщина, и Снейпу почудилось, что она боролась со слезами. — Я проверю, как он, — вздохнула она и, заслышав ее торопливые шаги, Северус закрыл глаза, притворяясь спящим. Но опытную целительницу было не так-то легко провести: склонившись над ним, она легонько похлопала его по щеке. — Я знаю, что ты не спишь. Подними голову, дорогой, и выпей это. Почувствовав на губах что-то горькое, Снейп инстинктивно сглотнул и разлепил веки. Его пропитанная потом ночная рубашка прилипала к телу, дышать удавалось с трудом, но боли почти не было. — Северус, ты очнулся? — раздался голос Дамблдора. Игнорируя предупреждающий взгляд мадам Помфри, директор опустился на стул возле его кровати. — Ты должен сказать мне, Северус, что заставило тебя сбежать прошлой ночью из замка и направиться в визжащую хижину? «Записка», — попытался ответить слизеренец, но губы не слушались, и глаза вновь слипались. Он заснул под аккомпанемент выговора мадам Помфри, адресованного директору за нетерпеливость. Открыв глаза в следующий раз, Снейп заметил на соседней койке Люпина — тот крепко спал и выглядел совсем неплохо — от ожогов не осталось и следа. О себе он не мог сказать ничего подобного, потому что боль постепенно возвращалась, не давая даже шевельнуться толком. В приоткрытую дверь палаты скользнуло трое человек, и Северус с ужасом узнал в них оставшихся мародеров. — Понравилось наше послание, Нюниус? — спросил Джеймс с кривой ухмылкой. — Это тебе за Римуса. Я знаю, ты что-то сделал с ним. Наш Люпин никогда бы не стал с тобой якшаться. Признавайся, использовал на нем свою змеиную темную магию? Снейпа так и подмывало сказать Поттеру, что он идиот, но он промолчал, опасаясь, что в своем нынешнем состоянии не сможет выдавить из себя ни звука. И потом, имел ли он право обвинять Джеймса в глупости, когда сам не догадался сразу, кто подставил его под удар? Поэтому он молчал, сжав зубы, чем, видимо, доставлял гриффиндорцам еще больше удовольствия. — Бывай, Нюнчик. Не забывай наш прощальный подарок, — бросил Сириус. Мародеры еще немного потолпились вокруг Римуса и ушли. Прежде чем снова провалиться в небытие, Северус успел удивиться этой наглости. Кажется, эта троица была совершенно уверена в том, что никто не узнает об их участии в этой истории. Еще год, нет, еще месяц назад Снейп действительно промолчал бы, но отныне он больше не собирался прятаться. При следующей же встрече с Дамблдором он расскажет ему все, что знает. И наказание за такой поступок, надеялся он, будет самым что ни на есть соразмерным. Проснувшись в третий раз, он чувствовал себя гораздо лучше. Слегка приподнявшись, он увидел Люпина, сидящего на краю его постели. — Прости, Сев, — сказал тот и наклонился к нему. Северус чувствовал прикосновение его губ к своему лбу и щекам и думал, что это еще не конец. А еще он понял, что Люпин слышал. Люпин знал, кто сделал это с ними, и ему стало немного легче оттого, что он не будет одинок в своем противостоянии. Их не беспокоили еще два дня, пока Снейп не оправился. Когда он уже оделся и собрал вещи, чтобы отправиться прочь из Хогвартса, в больничное крыло вновь зашел директор. — Мне не хочется портить вам последний день в школе, — мрачно начал он, садясь в кресло и обводя взглядом Северуса и стоявших неподалеку мародеров. — Но я обязан выяснить все до самого конца. Итак, кто-нибудь из вас знает, что случилось той ночью? Все молчали, и Снейп уже собрался заговорить, но Дамблдор повернулся к Люпину: — Римус, я обращаюсь к тебе как к старосте школы и просто ответственному человеку. Любое злодеяние должно быть наказано. Ты знаешь виновного? Сердце Северуса забилось в предвкушении, но прошла минута, затем вторая, и тогда он понял, что Римус ничего не скажет. — Нет, сэр, — тихо отозвался тот. На лбу у него появилась испарина, взгляд блуждал. — Северус, должно быть… просто отправился за мной. Это был конец. Снейп не желал больше слушать и покинул палату, не обращая внимания на вопросы Дамблдора. Перед глазами у него стояло лицо Римуса: потерянное, искаженное ненавистью к самому себе. Мальчик, над которым издевались в детстве, так и не сумел побороть свой страх остаться без уважаемых всеми друзей. Спрятавшись в мужском туалете — том самом, в котором Сириус и Джеймс избили его однажды — Снейп устало прислонился к стене. Он изменился с тех пор, он чувствовал, что изменился. Люпин сделал его лучше, и он так надеялся, что вдвоем они смогут побороть собственные страхи. Но теперь ничего не выйдет, потому что настал тот самый день. Учеников сажали в кареты, отправлявшиеся на вокзал. Северус прятался в пустых кабинетах, как преступник. Ему нужно было остаться одному, чтобы закончить начатое. Когда он в очередной раз шмыгнул по коридору, то заметил Римуса, который, похоже, искал его. За старостой — теперь уже бывшим — шла сердитая профессор МакГонагалл, угрожавшая опозданием на поезд. Северус бросился прочь от них. Сейчас она уведет Люпина, а когда за ним вернутся, все будет кончено. — Подожди, Северус! — надрывался Римус, но он убегал все дальше вглубь опустевшего замка, и зовущий его голос доносился все тише. — Подожди! Я люблю те… — Забвение, — шепнул Снейп, приставив палочку к виску, и все кругом померкло.