Мой особый вид самоиронии или "Секрет Полишинеля"

Больничные палаты Японии представляли из себя вылизанные до блеска белесые комнаты, с высокими окнами и широкими подоконниками, на которые можно было усесться и наблюдать за шумом города. Больница находилась в центре Сибуи, так что шумно здесь было даже ночью. Не очень предусмотрительно, как по мне. Здесь ведь находятся больные, они устают после операций или базовых процедур, требуя покоя, но, видимо, этот немаловажный факт строители упустили. — Вот как… — Вздыхаю я тяжело, показушно громко. — Ты так с ней и не поговорил, да? — Взгляд с окна перевелся на лежащего, на больничной койке, блондина, недовольно сверлившего меня своим черным, смолянистым взглядом. Выглядит Кен-чик хорошо. Живенько так. И не скажешь, что после операции, хотя уже и прошла неделя, раны наверняка потихоньку затягиваются, но все же, наверняка шрамы еще ноют. Спросите меня, с кем это Кен должен был поговорить? Сейчас поймете: С тех пор, как его пырнули, я назойливой мухой верчусь вокруг не давая бедняги продыху, навещая его палату то с Майки, не покидавшего больницу до самой ночи, то с Эммой, навещавшей его каждый послеобеденный час, то с Мицуей и Баджи, под ручку к нему заглядывавших пару раз. За эту неделю мы успели неплохо так сблизиться. Мы и раньше хорошо ладили, но тут парень, видимо под напором моих глупых шуток и намеков, сдался, раскрыв мне свою маленькую тайну касаемо Эммы (шипер внутри радуется). Тогда мой визг слышала вся больница. То, что парень доверил мне эту тайну, пускай и из-за моей назойливости, — чертовски грело душу. — … Я не знаю, что делать. — Тяжело вздохнул, закидывая голову назад, упираясь об стену. — Все так сложно. — Если сейчас скажешь: «Не хочу ее подвергать опасности.», — я тебя ударю и не посмотрю на твое послеоперационное состояние. — Подоконник, на котором я, собственно говоря, и сидела, был холодным, неприятно остужая ноги. Хорошо, что я в спортивных штанах, не хотелось бы хвастаться красными полосами на ляжках — отпечатками этого самого подоконника. Тоже мне герой любовник… А я-то думала это девушки не решительные, когда дело касается признания собственных чувств, а оно вон как оказалось. — Лучше скажи мне, что ты вычудила на фестивале? «Не поступало официального предложения», да? А ехидства то сколько в голосе. Морду проще. Зубы он скалит. Весело ему, а я Майки в глаза до сих пор смотреть не могу, - все жду этих дурацких подколов. Мицуи ещё этот, угорает с меня. Как вообще познакомиться умудрились? Теперь все чаще перед глазами мелькать стал. Я так и впрямь скоро всю коллекцию гопников соберу, кто там у меня еще остался? — Давай просто забудем… Я перенервничала. — Тяжелый вздох опустошает легкие, заставляя закашляться. Клево. Я подавилась воздухом. Та сиди ты на своей койке, нормально, не умру. Та не нужно мне воду протягивать! Паникер. По комнате прошлось гулкое эхо удара, заставляя вздрогнуть и пролить на себя только что протянутый пластиковый стаканчик, с доверху налитой в нем водой. Да что за день то такой сегодня? Везучий. Кроме обреченного вздоха смирения вы от меня мало что сегодня услышите. Кто там так громко дверью хлопает? Тут люди болеют… Матерь божья. Такемичи, что на тебе надето? — Йоу, Дракен. — Произнес он это весело, заразительно улыбаясь. — Что за ужас? Не веди себя так пафосно, придурок. — Дракен показушно кривит морду, сводя длинные брови к переносице. Выходит карикатурно. — Ты где эту рубашку откопал? — Нет. Мне действительно интересно. Я узнаю и спалю этот магазин. Ой… Пора сматываться, а то сейчас начнется. Сопли, слюни, речь о собственной неудавшейся жизни, а я это уже слышала, раз семь, так что в повторениях не нуждаюсь. — Ладненько, я пошла. Завтра Баджи тебе притащу. — Ну да, а то он заглядывал сюда всего раз, не дело, друг чуть не помер все-таки. — Майки сейчас, наверное, на крыше. — Окей, буду ловить его снизу, бай-бай. — Не хочу оставаться с ним наедине, мне по-прежнему жутко стыдно за тот случай третьего августа.

---

На улице было неприятно душно, собственно, как и в кофейне, где я сидела. Да уж… Без достойного интернета дома действительно скучно. Чертов 2005-й. Поэтому я решила, что можно бы пригласить на чашку чая Эмму. Девушка с радостью согласилась и, недолго думая, назначила встречу, на которую сама же и опаздывает. — Как думаешь, о чем хотел поговорить Дракен? — Голос по ту сторону телефона был серьезным, чуть задумчивым. Точно… Пару дней назад я села Рюгуджи на уши в попытке склонить его к тому, что следовало бы признаться Эмме в чувствах, а то эти душевные терзания добром не кончаться, да и вообще, он и вовсе может не успеть произнести эти три, простых, но неимоверно важных слова. — О том, почему ты опаздываешь на 15 минут. — Я тяжело вздыхаю, возводя глаза к небу, ну, к потолку, если быть точнее. — Прости, возникли дела. — Через телефон чувствую, как она весело и наивно улыбается. — Ага… Давай шустрее, а то мне уже второй шоколад несут. Пить горячий шоколад в такую жару было глупой идеей. Но осознание этого скользкого факта, не остановило меня от заказа второй порции. Дверь заведения скрипнула, тревожа навесной колокольчик у входа, заставляя обратить внимание на нового посетителя. У порога, тут же приметив меня, стояла младшая Сано. Светлые волосы были заплетены в высокий хвост, выпуская передние пряди, которые, в свою очередь, словно брали в рамочку миловидное лицо девушки. Я приметила, что блондинка любит шорты и майки, неизменно накидывая на плечи какую-нибудь кофту или кимоно, как сегодня. — Какие мы сегодня красивые. — Я хитро щурюсь, позволяя себе получше рассмотреть ненавязчивый макияж девушки, подмечая, что розовый блеск для губ, ей весьма к лицу. — На выписку к Дракену собралась? Блондинка краснеет, забавно надувая щеки в детской обиде. Это у них с Майки, видимо, семейное. — Да и что? — Окликает официанта, заказывая мятный чай без сахара. А вот любовь к сладкому она со старшим братом, судя по всему, не разделяет. — Ничего, тебе очень идет. — Да кто ж делает горячий шоколад настолько обжигающим! Я опекла себе язык! Черт… Как же больно, принесите мне льда. — А ты не пойдешь? — Эмма, можно хоть каплю сочувствия в голосе услышать? Я при тебе чуть языка не лишилась! — Нет. Оставлю вас наедине. — Да уж, он теперь еще и опух. — Нет смысла… — М? Откуда столько вселенской скорби в голосе? Ты чего глаза опустила? — Не думаю, что наши отношения двигаются с мертвой точки. — Почему? — Была бы моя воля, я бы прямо сейчас, без раздумий, раскрыла перед тобой все карты, но я дала обещание молчать, так что прости, придется подталкивать вас друг к другу своими бесполезными советами. — Он считает меня лишь младшей сестрой Майки, так всегда было. В детстве, когда они только познакомились, и сейчас, - ничего не изменилось. — Даже взгляд? — Судя по вскинутым бровям вопроса ты не поняла. — То как он на тебя смотрит, неужели он смотрел на тебя так и в первую вашу встречу? Тогда. В младшей школе. — Задумалась? Все же не такой уж и плохой из меня психолог. — Как по мне, на тебя он смотрит куда нежнее, нежели на наших одноклассниц (хотя на них он вообще взгляда не поднимает) или еще кого. — К слову. А почему это я не видела Эмму в школе? Она ведь на класс младше нас и наверняка учиться вместе с братом. Странно. Может я просто упустила этот момент? — Я как-то и не задумывалась. Какая же ты глупышка, Эмма… Он ведь и впрямь тобой дорожит. Гуляет с тобой, беспокоиться что подарить на день рождение, пускай это и в будущем. — Ну, а что на счет тебя? — Вот не нужно только этих ухмылок заискивающих. — А я слива садовая — спелая, лиловая. — Там еще, вроде, подсолнух был и дед… интересно, а эта песня уже вышла в прокат или меня опять посчитают сумасшедшей, как в тот раз, когда я начала напевать опенинг из Атаки титанов на перемене в школьном коридоре? — «Не поступало официального предложения», да? Знаешь, что, Эмма? Вы с Кен-чиком идеальная пара. У меня пропали абсолютно все сомнения.

*2017*

Сырой воздух пропитал растянутую до колен белую футболку, одетую на голое тело в спешке, так нелепо обрамляющее исхудавшее от долгого стресса тело. — Я прощаю тебя… Дуло пистолета, приставленное к виску девушки, чуть дрогнуло. Послышался звук затвора. — … Нет. Скажи, что ненавидишь меня, Нео. Я убил их всех, как ты не понимаешь?! — Он кричал почти истерически, мечтая чтобы все эти тяжелые мысли в голове наконец прекратились. Светлые волосы прилипли к спотевшему лбу, придавая парню какой-то уж совсем сумасшедший вид. — Майки, — Голос предательски дрогнул, выдавая окутавшее девушку волнение. — Помнишь… Помнишь рождество 2005-го? Тогда наконец-то выпал снег и… — Заткнись. — Он рычал, подобясь зверю, загнанному в тупик. — … Помнишь, что я тебе сказала? Он молчал, указательным пальцем медленно давя на спусковой крючок. — Сколько бы не прошло лет и чтобы ты, дурья башка, не сотворил… Это не изменит моих чувств. Ведь я та ещё дурочка. Звук выстрела эхом ударился об стены. Свежая алая кровь тонким ручьем расползалась по неровному бетону заброшенного кинотеатра. — … а я ответил, что никогда тебя не предам.