Непредвиденные обстоятельства

«Так это страна чудес, Где все твои мечты сбываются, Тебе лучше пойти и забрать своё, Прежде чем они поймают тебя…»

«Neoni — Wonderland»

      Счёт. Счёт. Счёт. Счёт. Счёт. Счёт.       Тебе предстоит шесть отсчётов вперёд, чтобы обернуться назад. Смотри, ты уже на середине пути. События разделит продолжительное время, а потом ты совершишь скачек далеко вперёд. Только смотри, не пропусти ни один из счётов, тебе не стоит задерживаться. А сегодня у тебя будет новый урок: осознай, что не можешь жить в разрез со своими принципами.

***

      Переливистый смех колокольчиков, нежный и заразительный, разнёсся в пространстве. Пустота окружала, размывая комнату и её углы, оставляя бесконечный путь вперёд.       — Кто здесь? — собственный голос звучал поразительно громко, однако он быстро поглощался этим местом.       Оно всё было пропитано какой-то страшной пустотой. Молчаливой, бесконечной. Оглушительную тишину разрезал только её голос и переливчатый смех.       Вот он снова раздался где-то в глубине и исчез!       Белый свет комнаты проникал сквозь пальцы и отражался от них. Казалось, будто Сакура состоит из чего-то прозрачного и несуществующего. Будто она сама не существует и является только образом, душой, что сохраняет свою форму только из-за тела.       Потрясающе и жутко одновременно…       Где-то вдалеке появилась молодая женщина, она стояла неподвижно, но скоро обернулась к ней и протянула руки, маня и требуя подойти. Её фигура была прикрыта чем-то светлым и воздушным, ткань парила рядом с ней, слегка покачиваясь. Сакура сделала несколько шагов перед тем, как перейти на лёгкий бег и остановиться около незнакомки. Расстояние было преодолено слишком быстро, будто до женщины было пару шагов, а не десятка метров.       Это место было определено составлено правилом: беги сломя голову, чтобы остаться на месте и сделай лёгкий шаг, чтобы уйти далеко вперёд.       Неожиданно захотелось узнать: кто она?       Девушка напрягла память, рассматривая женщину перед собой немного с другого ракурса, вдруг осознав, что где-то уже слышала о ней!       Почему она здесь, вместе с ней?       Её большие карие мягко сощурились, а сама она провела своими короткими пальцами ей по лицу. Женщина задумчиво нахмурилась, чуть поджала губы, будто о чём-то сожалея, но через мгновение забыла эту мысли и оттого лоб её разгладился.       Сакура спокойно опустила плечи, соглашаясь со следующей своей мыслью: она слышит её вопросы. Женщина понимающе улыбнулась, очевидно услышав ответный мысли о себе, а потому обвела взглядом белоснежное пространство.       Оно явно пустует. В нём нет никого кроме них двоих.       Шатенка мягко притянула девушку к себе, сжала в невесомых объятиях, её тело совсем не ощущалось и теперь Сакура могла тоже самое сказать про себя. Они стояли так, будучи неосязаемыми призраками, пока женщина не отстранилась и не заглянула ей в глаза:       — Глупенькая, — прозвенел её спокойный голосок, и она ласково провела ей по волосам. — Торопливая, — заправляя локоны ей за уши шептала она — Тебе нельзя здесь быть. — фраза была сказана с таким сожалением, что Сакура была готова расплакаться.       «Ты знаешь, что это не твоё место»       Слёзы подступили к горлу, сдавливая его. Ей хочется домой. Хочет назад.       Женщина взяла её лицо в бархатные ладони, теперь они отчётливо ощущались, тонкие недлинные пальцы легли на щёки, поглаживая их.       — Кажется, чья-то весна заблудилась. — она по-прежнему мягко улыбалась, а девушка в её руках наоборот вздрогнула, а уголки губ оттянулись вниз.       Это прозвище…       Но подумать об этом не позволили, причудливый шум заполонил пространство. Он постепенно нарастал, превращаясь в едва различимые голоса. Они вернулись вместе с мыслями и чувствами, что теперь заполняли это место. Знакомые, но настолько болезненные, что она тут же отвергала их, не принимая.       Однако, неужели всё сон? Да, точно сон. Ей нужно проснуться!       Ласковое выражение хотело что-то сказать, но внезапно растаяло, сменилось, превратившись в другие черты. Они преобразились, и вскоре собственный близнец стоял напротив, разбросав локоны на голых плечах, заботливые руки превратились в маленькие ручки сестры, что сдавливали её лицо. Вид у сестры был какой-то болезненный, будто она даже не была живой.       — Да, тебе нужно проснуться. Тебя ждут, а ты прозябаешь тут, неспособная дотянуться до такой простой вещи как дверная ручка! — злобно прошептала на ухо копия, перемещая пальцы на ребра, чуть вдавливая их в плоть, сломав их своими хрупкими пальцами.       Боли не последовало, но отчётливый хруст, а после отсутствие кислорода компенсировали с лихвой.       В лёгкие перестал поступать воздух, и каждый вздох обжигал их его отсутствием. Жалкие попытки набрать полной грудью не увенчались успехом, оставляя девушку задыхаться.       — Тебе должно быть знакомо это чувство, — её милая улыбка сверкнула в потемневшем пространстве, пол пропал из-под ног. — Поторопилась и ошиблась, а теперь что? Ты где-то посередине. — пропела копия и исчезла где-то за краем огромной дыры.       Почему Мису сказала об этом так, будто всё уже произошло? Что она упустила?       Отчаянный крик хотел вырваться из груди, но тело не слушалось. Даже больше — оно ей мешало! Мешало сделать даже маленький глоток свежего воздуха. Боли не было, зато чувство паники накрыло с головой. Сердце колотилось о грудную клетку, отбивая бешеный ритм.       Что же ей сейчас делать? Как быть?       Тело будто покрылось льдом изнутри, чувство холодного осознания, перерастающего в ужас, разлилось от солнечного сплетения. Она в будто зависла в невесомости и лишь белая точка, что становилась всё дальше и дальше, давала понимание пространства и мысль о том, что она падает. Но ей просто хочется выбраться отсюда, снова вдохнуть и проснуться.       Проснуться, ей нужно проснуться!       Однако во сне это невозможно до тех пор, пока он не закончится или ты не очнёшься в реальном мире из-за какого-то раздражителя.       — Сакура… — знакомый голос ласково коснулся слуха. — Милая… — девушка приоткрыла глаза. Перед ней была та самая шатенка в белом, она снова тянула к ней руки. — Иди сюда.       — «Почему я здесь?»       Снова переливчатый звон колокольчиков заполняет темноту, женщина сжимает в объятиях и что-то шепчет на ухо. Рядом с ней дышать вдруг стало легче.       — Милая… — она разобрала её шепот.       «Мне надо проснуться…»              Шатенка слабо и грустно улыбнулась, после чего пространство стало подозрительно меняться. Бесконечное множество разноцветных огней появлялись прямо перед лицом и гасли, тут же возникая где-то в дали. Они всё множились и множились, и скоро свечение от них слилось в единый общий свет.       — Рано ещё, тебе ещё не время, а этот случай… — она едва заметно поджала губы и провела по её волосам, — Это так, пустяк… — хмуро произнесла шатенка, размышляя больше для себя, но морщинки тут же разгладились, и лёгкая улыбка тронула расплылась на круглом лице. Она прижала розовую макушку к своей груди. — Позаботься о нём, ладно? А я о тебе в ответ. — неожиданно вспомнился её образ, а потому Сакура подняла на неё глаза так, будто женщина могла стать ответом на все её вопросы:       — Нет, постой, я знаю тебя! — женщина лишь странно хихикнула, растворяясь в руках и превращаясь в искрящуюся пыль. — Подожди!       Сакура махнула рукой, лишь сильнее развеивая оставшийся после незнакомки искрящийся дымок.

***

      Резко подскочив, девушка сделала глубокий вдох, после чего врезалась во что-то твёрдое. В ответ было только сдавленное шипение. Какаши сидел слишком близко, а теперь недовольно крутя нижней челюстью.       Чёрт…       — До чего же ты резкая…       Сакура бросила что-то похожее на извинение, перед тем как отвернуться и ярко покраснеть. Мужчина сидел перед ней топлес, чего вовсе не смущался. Его больше заботила тихая ночь, которая ушла из его жизни ровно с появлением её кошмаров.       — Ты чего красная, заболела? — и всё-таки заметил. Хотя тогда она удивлена его наивности. Будто бы он не понимает причины!       Какаши привстал, протягивая руку к лбу девушки, дотрагиваясь до него тыльной стороной ладони. Он свёл брови к переносице и сосредоточился на ощущениях. Мягкий свет из окна падал и заострял его черты, на улице уже давно стемнело.       Сколько времени?       Мужчина опустил руку и озабоченно оглядев девушку, встал с кровати и прошёл на пару шагов вперёд.       — Приехали. — обречённо пробормотал Какаши, слегка оборачиваясь и рассмотрев её, двинулся в сторону выхода, чтобы потом заглянуть на кухню. Сакура увидела, как он быстро набирает сообщение и тут же берёт трубку. Видимо, отправитель немедленно прочитал отправленный текст и теперь звонил, полный возмущения.       Насколько Сакура могла помнить, ему сегодня обещали выходной, однако коллега уговорил его посидеть заместо него. Таким образом, Хатаке лишился своего выходного, а теперь незаконно (почти) его вернул.       Если бы не внезапная болезнь, он снова бы поздно вернулся и ещё полночи утешал её. Ночи были беспокойными и порядком вывели обоих, но решения к этому пока не находилось. Единственное, что приходило на ум, так это как-нибудь сварить ему кофе в знак благодарности.       — Сакура, — она подняла глаза на дверной проём, — я сбегаю в аптеку, а ты пока полежи. — девушка виновато улыбнулась. И тут же не без сожаления подменила чёрную водолазку и такого же цвета брюки, которые он успел переодеть. Пускай тут же ущипнула себя за запястье, чтобы отбросить неправильные мысли.       Нет, он её не привлекает.       — Хорошо, — голос прохрипел. Теперь-то она почувствовала, как горло неприятно сжалось и запершило — надолго? — уточнила, приложив ладонь к шее и слегка её натирая.       — Нет, аптека недалеко. — новый звонок телефона, после которого мужчина недовольно закатил глаза и скрылся в коридоре. — Да не могу я тебя заменить, сказал же! Какого чёрта ты всё ещё не спишь? — голос быстро удалялся, пока совсем не стих, оставив после себя недолгий звук ключа, запирающего входную дверь.       Он ушёл.       И вместе с его уходом в квартире образовалась раздражающая тишина. Сакура собрала одеяло вокруг себя и накинула на плечи, казалось, будто в комнате стало в несколько раз холоднее. Однако так всего лишь казалось. Температура в теле медленно, но верно, продолжала подниматься, превращая квартиру в холодильную камеру.       Неужели эта дурацкая болезнь из-за того, что она бегала босиком по школе? Единственное разумное объяснение.       Но, надо признаться, девушка была даже не против заболеть. Раньше всё приходилось делать самой, а тут… Какаши сорвался ради неё в аптеку, хотя его об этом никто не просил.       Мило. А ещё ей точно нужно собрать себя в кучу и сварить хозяину кофе!       Доставая из шкафчика упаковку, она слабо улыбнулась.       Жаль, что не встретила его раньше.       Эта мысль всколыхнула что-то старое, то, что отразилось болью в груди и заставило чаще дышать. Она оперлась о столешницу, постаравшись сосредоточиться на определённой точке и заставить голову заработать. Перед глазами всё снова немного поплыло, а рука легла слева ниже груди.       Точно, а ведь близнец давил ей именно на рёбра. Странное совпадение сна и реальности. И ещё она говорила о том, что та поторопилась. В чём же? Явно не в том, что оплатила бар кредитной карточкой.       Единственный плюс: приступы были недолгими.       Сакуре хватило несколько, как показалось, минут, чтобы перевести дух и, пусть и тяжело, но оттолкнуться от столешницы. Одеяло частично упало на пол под ноги и за ней тянулось за Сакурой увесистым плащом, она укуталась в него целиком и вцепилась в него пальцами, удерживая на себе.       Холодно. В квартире стало очень холодно и даже конфорка, что теперь подсвечивалась синим, казалась ледяной.       Переведя взгляд на часы, удивлённо хмыкнула.       Время всего десять вечера, а ей казалось больше. Возможно, это из-за того, что она долго спала, и её режим сбился, а может, из-за того, что успела разглядеть в окне. За ним стояла непроглядная тьма, ещё и фонари потухли.              Жуть.       На самом-то деле на фоне всего этого ей безумно захотелось выпить. Согреться изнутри точно бы не помешало, потому что босые ноги начинали мёрзнуть из-за прохладного паркета. Но это неправильно — лезть по шкафам того, кто согласился её пригреть.       «Ты же хорошая девочка? Хотя бы в этом! Ты не полезешь в чужие ящики!»       — Водички попьёшь, распивать в чужом доме ещё не хватало. — буркнула под нос Сакура, разворачиваясь к крану и подставляя под него стакан.       Теперь она за ЗОЖ, после последней ситуации с алкоголем точно!

***

      Ну или не совсем…       — «Твою мать, никогда не поверю, что у тебя нет выпивки!» — не прошло и десяти минут, как она уже искала алкоголь в шкафах кухни.       Сакура уже нашла себе оправдание: она просто решила ознакомиться с кухонным арсеналом и понять наконец, что и где. Только вот даже с ним в груди стояло премерзкое ощущение двойственности. Будто за спиной стояла она сама и недовольно её рассматривала, буровя взглядом.       — «Быть такого не может» — поразительно, но у мужчины не было ничего, кроме чая и кофе.       — «Не верю» — чтоб этого ЗОЖника когда-нибудь молния шандарахнула!       Сакура никогда не была падкой на алкоголь, по крайней мере, она так считала. Но за последнее время привычка немного выпить и правда укоренилась, а за одним бокалом всегда мог последовать другой.       Только дело не в этом! Второй причиной, по которой отыскать спиртное хотелось немедленно, был пробравший до костей холод.       И тишина. Она прямо забралась под кожу!       Девушка уже обшарила всю кухню, но ничего не нашла, тем временем всё больше чувствуя, как мёрзнут ноги и ощущение того, что по плечу вот-вот постучат пальцем, с каждой секундой росло.       Создавалось впечатление, будто она в квартире не одна.       Она тряхнула плечами и состроила гримасу. Даже чего-то слабого, вроде сидра, нигде не было видно. Обречённо вздохнув, Сакура уже двинулась в комнату, планируя засесть в углу кровати и ждать, пока Какаши вернётся и собьёт температуру. Однако зацепилась взглядом за приоткрытую дверь по соседству.       Может, он хранит выпивку там?       Есть смысл проверить, пока Какаши отсутствует.       «Так нельзя»       Ты права, но…       «Он тебе помог, а ты лезешь! Не смей нас позорить!»       Позорить? Ну знаешь…       Уверенная в своей безнаказанности, прошла до комнаты и осторожно взялась за ручку. Теперь было страшновато, будто бы что-то подсказывало девушке, что лезть в личное пространство спасителя не стоит.       «Он всегда стучится в отличие от тебя, а ты буквально врываешься в чужое пространство»       Нет уж, после выслушивания назойливого внутреннего голоса и очередного дежавю, от которого кольнуло левый висок, она точно не откажется от глотка алкоголя. Приоткрыв дверь и проникнув внутрь, она обвела комнату взглядом.       Перед девушкой оказалось тёмное помещение. Его комната напомнила ей выражение: «чужая душа — потёмки». Вот и здесь было так мрачно, что даже выйти захотелось, а может даже следовало.       Кажется, в душу к нему лезть точно не стоило.       «Ты и так влезла в неё! Он тебе открылся, а ты этим ему платишь?» — продолжало шипеть что-то внутри.       — Отвали. — отмахнулась Сакура.       Около окна стоял рабочий стол, на котором покоился ноутбук, среди завала самых различных документов, а посредине стояла большая двуспальная кровать. По другую сторону кровати стоял комод, очевидно, для одежды. А вот если повернуть голову налево от двери, то можно увидеть огромный стеллаж из тёмного дерева с книгами и прочим барахлом.       «Выйди немедленно!»       — Библиотека… — расплылась в удивлённой улыбке Сакура, коснувшись дерева. Как и всё прочее, поверхность оказалась холодной и пальцы быстро спрятались под одеяло.       Комната трудоголика… Почему-то подумалось именно об этом и ещё стопки документов. Они напоминали ей о чём-то неприятном. И ещё балкон. В комнате Какаши стоял по странному спёртый воздух, тяжёлый и душный и это не смотря на балконную дверь.       Видимо, она всегда держал её закрытой.       «Просто выйди отсюда!» — чутьё подсказывало закрыть дверь, не врываться в личное пространство, которое девушка и так успела нарушить.       Но она воспротивилась откуда не возьмись взявшейся в ней правильности. Твердо решив, что обратной дороги нет, она двинулась к стеллажу. Вряд ли в других ящиках что-то было, а даже если и было, то копаться в рабочем барахле мужчины или, того хуже, в бельё, она точно не станет!       Да и к тому же что плохого в том, что она хочет немного выпить? Даже не выпить, а согреться. Она вот-вот станет льдышкой, а что-то алкогольное помогло бы разогреть тело изнутри.       «Ты не можешь жить наперекор собственным принципам!»       А вот и может!       Девушка не прикладывалась к бутылке где-то с месяц, а получается, примерно столько же они знакомы с Какаши. Сейчас на улице уже середина октября, холодно и промозгло. А ведь на мужчине не было даже тёплого свитера. Не замёрзнет ли?       «У него есть шарф! Тебя вообще это не касается! Ушла, живо!»       — Взрослый ведь человек… — не обращая внимания на настойчивые уговоры, обернулась на стопки рабочей макулатуры, девушка усомнилась.       На этот раз показалось, что она не ошибается. Судя по стопкам, что собрались рядом со столом и на его поверхности, Хатаке был старше и очень устал от жизни.       Тогда почему в документах написано иначе? Она явно что-то упускает…       Вдруг любопытный взгляд зацепился за маленький шкафчик снизу, она чуть согнулась, приоткрывая дверцу шкафа под книжным стеллажом. Внутри оказался настоящий мини-бар.       Она хотела было присесть на пол, подогнув под себя одеяло, однако, испугавшись знакомого лица, подняла взгляд и затормозила.       — Ты! — вдруг вскочила девушка, хватая рамку. Пускай после этого по коже тут же пробежалась толпа мурашек, сбиваясь в общую волну и заставив девушку передёрнуть плечами.       Чувство чего-то необъяснимого сковало тело, Сакура крепче схватилась за одеяло, дернув его на себя и тем самым прикрыв мини-бар. Девушка была уверена, что ни разу не сталкивалась с ней в жизни, но тогда почему она ей приснилась?..       На ней было лёгкое сиреневое платье, рядом стоял какой-то парнишка и обнимал за талию, с другой стороны стоял беловолосый парень.       Сакура сначала непонимающе раскрыла рот, тут же прикрыла его свободной ладонью и отпустила край одеяла, которое теперь точно свалится. До ужаса знакомые черты и глаза… Это точно был он, теперь она была уверена! Странная улыбка, слишком отстранённая и по-взрослому умилительная, легла на её губы.       Здесь он, казалось, был в разы моложе того мужчины, которого она знает.       — Какаши… — шепнула Сакура.        Здесь он не такой широкоплечий и высокий, хотя, судя по парню рядом, был выше остальных. А ещё этот Хатаке явно был более улыбчив, чем тот, кого встретила Сакура. Об этом говорила идеально изогнувшаяся линия губ с фотографии, да и выглядел он счастливым. И всё же Харуно казалось, что улыбка была поддельной, той самой, которой все улыбаются для фото.       Рука сама легла на застеклённую фотографию, провела по лицу шатенки. Сакура нахмурилась, напрягая память и стараясь вспомнить об этой девушке хоть что-то. В том сне, который был около недели назад тоже была она!       — Ну конечно, как я могла тебя не узнать? — хлопнув себя по лбу, шикнула девушка. — Только как тебя зовут? — подняв взгляд в поисках ответа, зацепилась за небольшую крафтовую коробку. Она всё время стояла рядом с рамкой, а заметила она её только тогда, когда поставила фото на место.       «Хочешь узнать, что здесь?» — отозвался мужской голос.       «Не уверена, вдруг там что-то неприличное?» — ответил тихий женский.       «Брось ты, ничего такого, милая!» — чуть смеясь отвечал первый.       И правда, там не должно быть ничего такого. А ещё ей кажется, что она уже была в подобной ситуации. И несмотря на возникшую в груди боль, почему-то не отвлеклась на неё, погрузившись в задумчивость, что подарила приятное чувство спокойствия.       «Хорошие девочки так себя не ведут, Харуно» — снова шикнул на неё голос из головы, желая отрезвить девушку.       Плевала она на эти правила…       От собственного желания доказать что-то себе самой, схватила коробку. Одеяло скользнуло по спине на пол, а сама Сакура приземлилась сверху, поднимая крышку и будто бы приоткрывая для себя какую-то новую, незнакомую сторону нового знакомого.       Гора записок разной величины тут же приподнялись над краем. Тут были самые разнообразные бумажки: письма, тетрадные листочки, альбомные обрывки и открытки из магазина. Множество разных, и каждая была подписана одним и тем же витиеватым крупным почерком.       И всё-таки, если не обращать внимание на крупные буквы и завитки, почерк был очень сдержанный, чем запросто раскрыл натуру хозяина. Признаться, у Сакуры никогда не получалось писать так же аккуратно. Даже завидно немного. Левый висок неприятно кольнуло, и девушка тут же потёрла его пальцами, разгоняя острое ощущение.       Кстати, если это его почерк, то она может узнать о нём чуть больше.       Девушка достала один из обрывков сверху и аккуратно развернула. Это было больше похоже на школьную записку, чем на реальное поздравление. Однако снизу оно было подписано карандашом, совсем другим почерком, но от этого не менее аккуратным. Относительно недавняя дата стояла в уголке: 07.04.ХХ. Записке, судя по дате, было всего три года и в этом году должно было исполниться четыре.       «Поздравляю тебя с самым большим праздником, милая. Уверен, ты будешь самой красивой мамочкой на свете»       Знакомое обращение резануло слух. Девушка незаметно для себя прочла вслух и испугалась собственного голоса, тот совсем осип от болезни и теперь стал совсем непривычным.       Но это обращение… Иногда, очень редко, от силы пару раз, Какаши обращался так к ней. Значит, раньше это прозвище принадлежало ей?       Взгляд обратился к рамке и ненадолго задержался на лице шатенки, после отворачиваясь. Сакура осторожно сложила записку, откладывая её в крышку, и тут же достала следующую. Она была ещё меньше предыдущей, тоже на тетрадном обрывке.       «Пойдём в кино, милая?»       Ещё одна, уже на крафтовой бумажке:       «Милая, у тебя всё хорошо?»       И ещё, её явно оторвали от упаковочной бумаги, поскольку сама она была потрёпана и кое-где тоньше, чем остальная поверхность.       «Встретимся у школы, милая» — брови удивлённо вскинулись. Этой записке около двадцати лет, может даже чуть больше. Сакура тогда ещё даже не родилась, а Какаши ухаживал за кем-то.       Как наивно и мило.       А ещё очень странно… Насколько она помнит, Какаши было двадцать шесть, а если смотреть на дату, то цифры не сходились. При таком раскладе ему должно быть больше сорока, только так получится всё сопоставить.       «— А теперь тебе сколько?» — снова зашептал женский голос.       «— Тебя сильно это интересует?» — взволнованный тон в ответ.       — Ай, — снова эта боль в рёбрах, кажется, она отзывалась на все странности, что Сакура замечала. Если это был знак, пусть она его поскорей разгадает, терпеть это становилось тяжелее с каждым новым проявлением.       Запискам не было конца, и в каждой было одно и то же обращение. В каких-то письмах хранились красивые сухоцветы, в каких-то — милые украшения и даже вырезанная из дерева фигурка. Она лежала на дне коробки с краю. Маленькая совсем, не больше ладони. Это была вырезанная девушка с фотографии. В ней даже можно было различить черты лица. Вырезанный крошечный нос, улыбку и глаза, было даже одно ухо, за которое были заправлены волосы.       — Какая прелесть, Какаши… — собственные слова прозвучали так, будто уже произносились.       Странное чувство, будто бы ревность, кольнуло под сердцем.       Девушка искренне умилялась всем этим вещам и запискам, однако неоправданная зависть зародилась где-то в самой глубине.       В памяти тут же всплыло недавно прочитанное первое письмо. В нём говориться о ребёнке. Получается, у Хатаке есть ребёнок?       «Всё из-за тебя!» — вдруг снова взорвался голос подсознания — «Безответственная, ты решила просто сбежать и забыть о ней?»       — О ком ты толкуешь?.. — отвечать на собственные мысли когда-нибудь войдёт в привычку. Потому что игнорировать это она точно не сможет! — Погоди-ка… — Сакура сощурилась — А где тогда его фотографии?       И правда, если ребёнок существует, странно, что у Какаши даже нет его фотографии. Хотя бы одной, смазанной по углам. Более того, зародился следующий вопрос: где мать этого ребёнка? Кольца на пальце девушка не замечала, но ведь она могла быть попросту невнимательной или Какаши мог его не носить.       «Ты снова ревнуешь к нему»       Сводя наваждение, Сакура ударила себя в висок ладонью пару раз.       — Достал, сколько можно бубнить? — после чего начала складывать записки обратно. Она взяла коробку в руку и перед тем, как загрузить всё обратно, почувствовала, как по дну что-то скатилось, шкворча.       Любопытство мигом одержало верх, и, приподняв остатки записок, девушка вытряхнула на колени маленький свёрток. Он валялся среди разноцветных записок серым пятнышком и может поэтому так её заинтересовал. Взяв его в руки, Сакура развернула свёрток, выуживая оттуда маленькое колечко. Тонкий камень розового кварца с малюсеньким драгоценным камушком, который приятно переливался даже в полутьме.       Зелёный взгляд вернулся к фотографии.       «Это её кольцо» — к этой мысли вело слишком много путей, ошибки быть не могло — «Так у него есть семья…»       Небольшая неожиданность, только и всего. Сакуре даже казалось несколько странным, что он до сих пор не женат, ровно до этого момента.       «Так он и не женат» — вторил некто внутри.       Пришлось обернуться, чтобы убедиться, что голос ей всего лишь послышался. Она постепенно переставала различать реально озвученные мысли и мысли, что возникали в голове сами собой. Сакура нахмурилась, собственный голос заглушался этим, назойливым и мешающим. Кажется, в ней жили двое и одна её часть, явно рвалась наружу.       Внезапно входная дверь громко хлопнула, предупреждая о прибытии хозяина, а девушка отмерла.       — Блять!.. — прошипела Сакура, панически собирая всё в коробку.       Как назло, листки не слушались, выскальзывали из пальцев и ложились на пол ровным пластом. Одеяло, которое она за собой притащила, теперь тоже предательски мешало, закрывало собой бумажки, прятало фигурку и упаковку от кольца. Руки лихорадочно шуршали вокруг своей оси, пытаясь обнаружить ещё послания, чтобы скинуть их в коробочку. Ничего не получалось. Листики то прятались, то выскальзывали, а то вовсе не хотели отрываться от пола.       В панике Сакура ничего не видела перед собой, а потому случайно выбила колечко из собственных пальцев.       «Твою мать!» — услышав, как оно закатывается под стеллаж, она тут же нырнула рукой под него в попытке отыскать украшение. В то время как знакомый голос порвал тишину, прервав метания.       — Сакура.       Она обернулась, попутно поднимаясь и замечая недовольного мужчину в проёме. Он не был нахмурен, однако поза и холодный взгляд говорили обо всём лучше любых слов. Разумеется, это мягко сказано. Над Хатаке будто тучи нависли, а глаза стали не то что холодными, а непроницаемыми.       Это ощущение рядом с ним заставило задохнуться.       Безразличие и холодность — то, чего она боялась и от чего бежала, настигли её прямо здесь и сейчас. Какаши злился, но злился тихо. Он не кричал, не набрасывался на неё с порога, будто ему всё равно на девушку, что сидит перед ним и также безразлично то, что она копается в его вещах.       Будь то ваза, что разбилась по её вине и была дорога ему как память, смотрел бы так же.       — Что ты здесь делаешь? — леденящий душу, процеженный через зубы тон вмиг загубил все хорошие мысли о нём.       Снова страх, жрущий изнутри.       При таком взгляде она чувствует себя никем. Тень — просто тень.       Все эти образы и миражи рядом с ним теперь были практически осязаемыми, а внутри для них находилось особое место, что чутко отзывалось на каждое сказанное безэмоциональное слово.       Такое ощущение, будто какая-то часть из-за этого равнодушия умерла, а сейчас, почему-то воскресла.       Какаши был в ярости, но умело подавлял большую часть этой эмоции, в частности ликвидируя последствия.       Не ударит. Не скажет лишнего. Безвольная кукла без настоящих эмоций.       Сакура который раз ведёт себя вызывающе, а реакции никакой не следует.       Живой реакции не будет никогда.       — Я… — слова просто не хотели складываться в предложения.       «Ты — вещь, красивая обёртка, которая не стоит и гроша» — собственные мысли завели в тупик.       Голова виновата склонилась. Оправдываться было бессмысленно. Копаться в личных вещах хозяина квартиры — это же нужно додуматься!.. И ведь она могла послушаться эту внутреннюю часть себя и уйти, но решила пойти ей наперекор. Что ж, похоже то, что пряталось внутри неё было взрослее, чем она сейчас, и точно знало последствия от того или иного действия.       Слава богу, девушка ещё не была застукана за тем, зачем изначально сюда пришла. Хотя, может, было бы куда лучше, если только за этим.       — Ну и зачем ты сюда вошла? — его ровный и ничего не выражающий тон, сквозивший безразличием, вызывал в ней ступор. Даже не ответ на вопрос, хотя на него, пожалуй, тоже было бы не легко ответить.       Вина накрыла с головой. Желая пойти против чего-то необъяснимого, девушка неосознанно разрушала новую связь. Дурочка. Более того, едва ли эти метания дали ей ответы на вопросы, скорее только добавили.       — Прости. — только и сумела выдавить из себя Сакура.       Потемневший то ли в темноте, то ли (она даже надеялась на это) от гнева, взгляд окутывал всё существо. Такое ощущение, что ещё чуть-чуть, и Сакуру окутает другая реальность. Её не станет, она растворится и исчезнет в никуда.       Так что, когда мужчина неожиданно присел рядом, её нервно передёрнуло. Она заметила, как он ловко вынул кольцо из-под стеллажа, тут же найдя среди цветных бумажек серую обёртку.       Он пришёл сюда много раньше, это точно. Сначала немного понаблюдал за безобразием, которое она развела, а после, хлопнув входной дверью, вернулся на место. Можно подумать, он пушинка, что сумел так тихо прошагать по квартире минимум три раза от коридора до комнаты.       Мужчина складывал записки с особой осторожностью, собирая их в максимально ровную стопку и иногда задерживаясь на какой-то, бережнее остальных складывая её в коробку.       — Не лезь сюда больше, — сухо проговорил он, продолжая игнорировать жалостливый взгляд.       — Не буду. — она опустила глаза, но тут же подняла их на него, желая разглядеть в безразличном выражении хотя бы что-то кроме этой жуткой маски — Позволишь задать вопрос? — спросила Сакура, наконец решившись испытать его терпение в последний раз, передавая ему собранные листки, которые были едва ли не вырваны из пальцев.       — Тебе хочется узнать ещё больше? — сарказм присутствовал в каждой букве, которую он выговаривал. Он приподнял одеяло, выискивая под ним рассыпанные записки.       — Пожалуй, что да… — прошептала Сакура, понимая, что его лицо в этот момент нисколько не поменялось и только саркастичная фраза была единственным выражением недовольства. Она передала ему деревянную куклу. Он с осторожностью отобрал её и положил поверх бумажек, накрыл коробку крышкой. Поднявшись, поставил её на место.       Какаши молчал, а девушка снова посмотрела на него, вспомнив дождливый вечер и их первую встречу.       Его лицо теперь выражало практически то же самое, что и тогда. Абсолютно незаинтересованный, ничего не испытывающий и не показывающий эмоций взгляд. Она от этого скривилась, нос чуть сморщился и губы изогнулись в отвращении к самой себе.       — У тебя есть семья, да?       Горло снова сжали тиски, она точно не должна была задавать этот вопрос и тем более испытывать подобные чувства. Однако теперь он терзал её, внутри бушевало безудержное любопытство, которое подпитывалось громкими мыслями.       И всё-таки реакция мужчины заронила сомнения. Его лицо немного вытянулось, и брови выгнулись в удивлении, округляя серые глаза и делая их больше.       — С чего ты это взяла? — недоумённо нахмурившись, уточнил он.       — Нет?.. — удивлённо и в то же время радостно переспросила девушка, тут же озвучивая основания. — Но та записка про ребёнка… — Какаши прервал её, поднимая ладонь вверх.       — Она не моя жена, Сакура. — это прозвучало даже несколько печально, на выдохе. Как будто бы это было самым большим упущением в его жизни.       — Почему? — тихо спросила Сакура.       Будто ей было не всё равно на судьбу знакомого, давало призрачный шанс и надежду на что-то. Странное ощущение внутри, которое она поспешила скрыть, укутавшись в плед. Он поднял затуманенный взгляд, пожал плечами и протянул руку.       — Стечение обстоятельств. — она тут же ухватилась за его ладонь, и Какаши потянул. Ноги, затёкшие за длительное время, явно не были готовы к резким движениям, а потому девушка потеряла равновесие, дополнительно споткнувшись об одеяло.       Подхватив падающую, мужчина помог ей устоять. Оказавшаяся на широком плече маленькая ручка сжала ткань водолазки, потянув на себя и тут же возвращая на место. Нефритовый взгляд лихорадочно забегал из стороны в сторону, а щёки покрылись лёгким румянцем.       «Ну что за дура?!» — ругая себя, она отпустила мужчину, практически оттолкнувшись от него, снова закутавшись в одеяло. Пускай оно помешало ей нормально подняться, сейчас это было лучшим средством унять волнительную дрожь.       — Всё в порядке? — уточнил он, всё тем же ровным тоном.       — Д-да — пискнула девушка, собравшись уходить, но вместо этого удивлённо вскрикнула, хватаясь бог весть за что, руками. Хатаке подхватил не спрашивая, будто так и надо! Сакура прижалась ближе, хватаясь одной рукой за шею, а второй, придерживая падающее одеяло.       — Не лучшая идея сидеть больной на полу. — Какаши опустил её на диван в гостиной, а сам отошёл за чайником, чтобы вскипятить воду.       Пока Хатаке затевал что-то на кухне, Сакура сильнее укуталась, чувствуя себя после недавнего пребывания на руках мужчины не комфортно.       Абсолютно беспринципный и наглый тип!       «Это говорит та, что пятнадцать минут назад нагло осматривала его вещи!» — огрызнулся голос в голове.       Фыркнув, отвернулась. Тошно и без этих комментариев.       Сакура хмуро подняла взгляд, тут же замечая ещё одну рамку. Она была такой же, как и в комнате у Хатаке, отличалась лишь фотография внутри. Девушка прищурилась, вытянула шею вперёд, чтобы рассмотреть фотку.       На ней была та же женщина, а рядом с ней стоял Какаши, повернувшись к фотографу как-то полубоком. Создавалось ощущение, будто его позвали за секунду до кадра. Приоткрытый рот, приподнятые брови и заинтересованный взгляд, а также бокал шампанского в руке, из которого вот-вот выльется содержимое. По шатенке такого не скажешь. Она повернулась к камере, поддержав мужчину под локоть, широко улыбаясь. Аккуратная, в белом платье с фатой на голове и убранными в причёску завитыми волосами.       Это день её свадьбы, да?       — Снова лезешь не в своё дело? — с затаённой угрозой прозвучал голос мужчины, который оказался совсем рядом. А Сакура и не заметила его, криво улыбнулась, спеша забрать кружку с горячим чаем.       — Не правда, — скомкано прошептала она и робко подняла взгляд. — Она стояла на виду, вот и рассмотрела. Нельзя?       — Лечись, — перевёл тему Какаши, одарив фото задумчивым взглядом — Тебе, по-хорошему, вообще не разговаривать.       — Мне кажется, вы были бы хорошей парой. — всё равно озвучила ответ, что прозвучал не в тему. Хатаке облокотился на спинку дивана и, запрокинув голову, громко вздохнул.       — Пей чай. — короткие и чёткие ответы давали понять, что данная тема ему неинтересна или неприятна, и потому Сакура затихла, решив сменить сферу деятельности на вдыхание чайного аромата. По лицу Какаши скользнула горькая усмешка, которую он быстро подавил.        Теперь, когда она увидела её, с уверенностью могла заявить, что знает историю этого мужчины «от» и «до». Конечно, они уже сидели в похожей обстановке, она даже помнит, что держала в руках какао и сдержанно слушала его рассказ.       Но вот в чём штука… В воспоминаниях Какаши мягкий и открытый, а перед ней будто совсем другой человек.       «Ты всё знаешь, он уже давно тебе всё рассказал»       Давно рассказал? Да, точно, она вспомнила. Но, кажется, будто он говорил не ей, кому-то другому… Или, может, другой ей?       Похоже, в том сне они оба были другими людьми.       В своих размышлениях Сакура чуть насупилась, решив оставить эту тему. Она была исчерпана. Сделав всего один глоток, она поморщилась, собирая губы в точку. Горло обожгло горячим напитком и специями в нём.       — Остро! — Зажав рот рукой, девушка протянула кружку мужчине, однако тот отодвинул её обратно.       — И что ты пить теперь не станешь? — Обиженный взгляд обратился к нему, но он лишь покачал головой. Надувшись, Сакура снова отпила, морщась от лимонного сока, которого оказалось многовато. — Не кривляйся и просто пей.       Приподнимая напиток к губам девушки, ответил Какаши. В попытке отсрочить очередной противный глоток, задал вопрос:       — А как её звали? — Правда, из всего сумасшествия что ей пришлось увидеть и услышать, она не поняла только одного — имя девушки. Оно звучало в видении несколько раз, но теперь в голове вместо него был шум и смазанные буквы.       — Рин. — Ну конечно!       После того, как ответ был получен у неё всё встало на свои места, ну или почти всё. Теперь явно вспомнился тот сон и имя, которое не один раз в нём прозвучало!       Вспомнила и неожиданный диалог из головы о коробочке с записками из комнаты:       «Брось ты, ничего такого, милая!»       Да, и правда там не было ничего такого… Если, конечно, не обращать внимания на параллели. Тот, кто сказал эту фразу был рад открыться женщине напротив, в отличие от Какаши, что сидел рядом с ней. Они не так близки, это правда, но всё-таки она почему-то немного завидовала той, с кем были по-настоящему искренны.       — Не могу я это пить. — хмуро ответила она, сжав губы в тонкую линию. Знак протеста или всё из-за чужих воспоминаний?       — Ты ребёнок, что ли? — прорычал Какаши, сложившаяся ситуация его явно не радовала. — А ну, быстро выпила! — Кружку он дёргать не стал, не хотел разлить, но руку на неё положил, охватывая пальцами края.       — Ты меня отравить хочешь! — прохрипела девушка в ответ. — Эта штука слишком печёт! — губы мужчины так же поджались, выражение лица отображало желание прибить её на месте, однако он отпустил кружку, двинувшись к кухонному гарнитуру и залезая в пакет.       — Не будешь пить, заставлю. — Прикрыв ладонями горло кружки, девушка внимательно смотрела за его махинациями. — Твою мать, как с пятилеткой… — ворчал мужчина, возвращаясь к ней с маленькой баночкой засахарившегося мёда в руках. Набрав чайной ложкой мёд, бросил ей в кружку. — Так лучше?       — Лучше, — буркнула в ответ девушка, перемешав и сделав глоток. Всё равно оставляло желать лучшего, по пресный вкус теперь не так различался и напиток и правда стал терпимым.       Однако тишина, в которой пришлось пить чай, угнетала. Поэтому, добравшись до половины, Сакура отставила кружку на стол.       — Ты не допила.       — Я уже не могу. — Прошептала она, отворачивая голову от успевшей надоесть надписи «I'll be back». Глаза начинали болеть от недосыпа и поднявшейся температуры, постепенно закрываясь, поэтому она протерла их, перед тем как сонно перевести взгляд на Какаши.       — Пошли спать. — смирился он, поднимаясь. Сакура отмахнулась:       — Я буду спать здесь. — тут же откидываясь назад и капризно отворачиваясь к диванной спинке.       — Не будешь, — он осторожно подхватил её, когда она недовольно сморщилась у него на руках и проворчала:       — Почему нет?       — Потому что спать нужно в кровати.       — Я не хочу.       — Тебе придётся.       Хватило пяти минут, чтобы уложить её на кровать и поправить одеяло, которое Сакура предпочла тащить за собой. Какаши уже развернулся в сторону выхода, собираясь оставить девушку наедине с собой, как вдруг она ухватилась за его руку.       — Я пойду к себе, Сакура, — ответил на действие мужчина и попытался забрать кисть, после чего зеленоглазая схватилась за неё второй рукой, прося остаться.       — Останься, пожалуйста, — прошептала она. — Можно просто рядом посидеть или с другой стороны лечь, пожалуйста.       Сама от себя не ожидала, но после всего найденного и приснившегося безумно не хотелось оставаться одной. Она хотела, чтобы он побыл рядом подольше и подарил спокойствие, что удалось почувствовать. Подумать только, но рядом с ним ей не хотелось сбежать куда-то.       В присутствии Какаши она могла расслабиться, почувствовать странное тепло. Тогда, когда он ведёт себя естественно и не пытается отгородиться холодной стеной, нацепив при этом маску бесчувственности.       Он не такой. Она же знает.       Выражение его лица почти не изменилось, только губы выгнулись в какой-то грустной, но умилительной улыбке. Он подошёл, опуская её руки и легко целуя в лоб, подобным образом проверяя температуру.       — Ты вся горишь, поспи немного, — прошептал Какаши и попытался высвободиться, однако ручки оказались на удивление цепкими, словно детские. А сама Сакура упёрлась и стояла на своём.       — Прошу… — прозвучало требовательно, будто это произнёс ребёнок, прося у взрослого игрушку.       Теперь весь его вид показывал неуверенность в последующем решении. Его пальцы чуть сильнее сжались на хрупких плечах и практически тут же расслабились. Он громко вздохнул и, взмахнув ладонью в сторону, попросил подвинуться.       — Первый и последний раз так. — сказал он, глядя в зелёные глаза, в которых заискрились победные звёздочки.       — Идёт, — ответила она, по правде надеясь, что этот раз будет не последним.       Сакура, почти смеясь посмотрела на него, перед тем как поправить плед и немного придвинуться, положив голову ему на плечо.       Какаши поначалу был напряжён, чувствуя себя неуверенно и не зная, куда деть руки. Хотя после нескольких минут рядом всё-таки положил одну ей на плечо, в вторую убрал себе за голову.       Часовая стрелка приблизилась к единице, а минутная вот-вот должна была достать восьмёрки, добравшись до первого счёта.       Квартира затихла, погрузившись в сонную тишину. Кажется, заветная мечта начинает постепенно сбываться… Тебе даны спокойствие, тишина и рядом тот, на кого можно положиться.       Тик!       Минутная стрелка застыла на восьмой минуте. Обратный отсчёт запущен. Как только прозвенит таймер, поставленный тонкой рукой на чётные числа, всё исчезнет.