Непредвиденные обстоятельства

«Я забираю все свои поцелуи у тебя,

Верни мне приветствия и прощания,

Упакуй пожелания спокойной ночи и доброго утра.

Я хочу забрать все рассветы и ночи при луне,

Я забираю все свои поцелуи обратно,

Я хочу забрать свои поцелуи у тебя. »

«Kisses back — Matthew Koma »

      В памяти хранится не только твоя история. Ты знаешь больше. Храни ему верность годами, понимай его, оправдывай, потому что любишь, но он никогда не полюбит тебя так же в ответ.       Ты знала, что не добьёшься тех же чувств и всё равно пыталась.

***

      Его выбросило.       Резкий удар, звенящая тишина на долю секунды, а теперь он лежал в грязи на обочине, не понимая, как здесь оказался. Двери были заблокированы, отец всегда заботился о безопасности… Но почему-то именно сегодня задний замок заело. Они торопились успеть к старшему брату, мама нервно постукивала ногтями по подлокотнику, и отец махнул рукой — ещё успеет починить.       Мальчик поднялся на колени. Ладони, ободранные о щебень, автоматически потянулись к лицу, вытирая что-то тёплое и липкое, лезущее в глаза. Перед взглядом стояла мутная пелена, но сквозь неё он видел — там, на дороге, то, что ещё минуту назад было их машиной, теперь напоминало развороченную груду металла.       Взрослые метались вокруг, кричали что-то. Кто-то в оранжевом жилете пытался что-то достать из-под грузовика. Женщина в белом халате вдруг резко отвернулась, тут же выплеснув содержимое желудка на дорогу.       Он понял. И тут же перестал понимать.       Воздух обжигал лёгкие, каждый вдох отдавался тупой болью в боку. Все звуки будто исчезли, заменившись ничем не перебиваемым звоном в ушах. Дождь стекал по лицу, смешиваясь с кровью, смывая её в рот — солёную, с привкусом земли.       Он не плакал. Просто сидел, уставившись туда, где в куче перекрученного металла угадывались очертания… Там, что-то тёмное и безвольное, то, что быстро чем-то накрыли, а там неестественно склонившееся…       В воздухе стоял запах горящей пластмассы и разлившегося бензина, мокрый от дождя асфальт и чего-то ещё — сладковато-медное, от чего сводило желудок.       Потом провал. Пустота. Как будто кто-то взял и вырезал все из памяти, оставив только запахи. Больничный антисептик, смешанный с медным въедливым запахом. Вот что ещё так чётко вбилось в подсознание, даже когда всё остальное стёрлось.       Как он оказался здесь? Мозг упрямо возвращался к этому вопросу, так же как язык на пустоту вместо зуба. Он помнил свое имя. Помнил, что у него была семья. Но о ей остались только обрывки: папины грубоватый тон, живой, но чаще безразлично мягкий, мамин голос. Поначалу чёткие, спустя время их не стало.       Тело помнило больше. Ладони сами сжимались в кулаки при громких звуках. Спина непроизвольно выпрямлялась, когда в комнату входил взрослый. А по ночам он просыпался с криком, не понимая, почему подушка мокрая, а в груди горит огонь, но он какой-то ледяной и пустой. Очень пустой.       Детский дом встретил его всеобщей озлобленностью. Здесь выживали сильнейшие: слабых травили, сильные сбивались в кучки. Учиха быстро усвоил урок — лучше быть сильным, чем наоборот, лучше он побьет, чем его. Его обида постепенно становилась холодной расчётливой жестокостью.       И после всего этого, надо же, надо же, его назвали везунчиком! Просто смешно.       Всё потому что его усыновили. Новая семья. Новый дом. Чистая одежда. Поэтому он счастливчик? Нет, это не счастье. Как будто это могло заменить то, что отняла у него эта проклятая дорога и врачи… Да-да, они! Он их ненавидел особенно. Они ничего не смогли сделать, даже найти брата не смогли! И из-за них теперь он здесь. И из-за него тоже.       Старший брат… Лучше уж никакого брата, чем тот, кто даже не попытался его найти. Он ждал его первые две недели, почти каждый день проводя у окна, до тех пор, пока не понял, что ждать бесполезно. Иногда он щипал себя за руку, проверяя: вот это — реально. Боль и одиночество. И каждый сам за себя. Все остальное — бред и сон.       Именно поэтому новая семья вызывала в мальчике отчуждение, она абсолютно не вызывала негатива, хотя и обладала странноватой атмосферой искуственности.       Женщина была красива. Хрупкая, как фарфоровая статуэтка, с тонкими запястьями, которые можно было обхватить двумя пальцами. Настоящая мама рядом с ней казалась блёклой. Новая всегда выглядела безупречно: будь то кружевной пеньюар на шелковом подкладе или строгий костюм для клубного ужина — каждый локон на месте, каждый ноготь отполирован до блеска. Именно эта искусственная совершенность и её миниатюрность въелась Саске в подкорку, став эталоном.       Его новый отец был полной её противоположностью — крупный, с постоянной щетиной, которая, тем не менее, ему очень шла, пахнущий дорогим коньяком и сигарами. Он покупал жене бриллианты, как другие покупают что-то мелкое и незначительное, даже бытовое, в его жесте всегда, когда он протягивал бархатную коробочку, читались одновременно снисходительность и усталость. Будто ему давно надоели эти мелочи, но отчего реакция жены по-прежнему оставляла приятное послевкусие. Смеялся он редко — только когда жена, обычно такая проницательная и начитанная, вдруг говорила что-то нелепое. Эти редкие моменты, казалось, доставляли ему особое удовольствие.       Он любил её, но так, что это было едва заметно. Их брак напоминал странный, даже можно сказать спутанный, тандем из изящной податливой куколки, трепетно ловящей каждый его взгляд; и властного коллекционера, который единственный раз полюбил и оставил при себе хрупкое сокровище, выражая свою глубокую привязанность в том, что не общался с другими женщинами. Мальчику их отношения казались головокружительным лабиринтом, где каждое слово — ловушка, каждый жест — зашифрованное послание. Его родные родители любили иначе. Они любили искренне, пускай и тихо, не всегда ему понятно, но между ними явно чувствовалось притяжение. Его нынешняя семья этим не отличалась. И под давление новых правил эти воспоминания стирались, уступая место новым правилам и новым нормам.       И их отношение к нему тоже было разным.       Женщина любила так, как умели любить женщины, не знавшие материнства и только отдалённо понимая, что будет схоже с этой безграничной любовью. Она засыпала его подарками, но не из показной щедрости, вовсе нет. Ей безгранично нравилось, когда он робко кивал в благодарность новому подарку и от этого её аквамариновые глаза ярко загорались.       — Милый, — с её губ звучало чуть неестественно лишь потому, что она повторяла это слово про себя сотни раз, боясь ошибиться в интонации.       Мужчина был более сдержан. Он был снисходителен, но иногда его отношение к мальчику напоминало отношение к новой игрушке. Будто он только что удовлетворил очередное желание жены и теперь довольствовался результатом. Новый папа редко бывал искренним, однако назвать его отчужденным было нельзя. Чтение газеты у кровати заболевшего нареченного сына сначала удивило, позже став чем-то обыденным. Он заботился о мальчике по-своему, но никогда не игнорировал.       И всё-таки настоящую семью играть было сложно.       Даже не смотря на подарки и абсолютную заботу в моменты его слабостей, Саске чувствовал подвох в их любви. Она казалась ему не настоящей, такой же искусственной, как они сами. Родители не жалели для него ничего и всё же он не был им родным. Возможно, именно это не давало ему разглядеть в их чувствах искренность.       И всё же в их показной совершенности была странная притягательность. Особенно у женщины, когда она, опустив ресницы, тихим голосом просила мужа о чём-то. В такие моменты Саске невольно задерживал дыхание, её умение превращать простые слова в искусство завораживало. Он ни раз видел, как она разговаривает с другими мужчинами по той или иной причине, и в ней всегда можно было заметить интерес, он проскальзывал в её мягкой, томной манере общения. При этом, когда мальчик стоял рядом с ней, она ласково проходилась по его волосам или клала свою аккуратную ручку ему на плечо. Эта идеальная тонкая женщина живо интересовалась всем тем, что ты рассказываешь, только глядя на тебя, но стоило ей отвести свои выразительные глаза от собеседника, он мигом утрачивал ценность.       Но ведь у всего есть две стороны.       Случай в загородном доме раскрыл другую грань её совершенства. Застав её ночью в ванной, мальчик увидел неожиданную картину: испуганный взгляд и поспешные движения, в попытке скрыть гигиенические принадлежности. Позже он понял — даже естественные женские потребности должны были оставаться за кулисами этого идеального спектакля.       Именно тогда в его сознании сформировался извращённый идеал: женщина как безупречная декорация, существующая для мужского комфорта. Она — красивый атрибут без стремлений и целей, который, тем не менее нужно содержать в порядке.       Поэтому, когда в школьном коридоре мелькнула розоволосая девчонка с громким смехом, его внимание привлекло не столько её поведение, сколько реакция окружающих. Как они улыбались её непосредственности. Как принимали её настоящей. Это вызывало глухое раздражение. Почему ей позволено то, что нужно тщательно скрывать?       Когда она промчалась мимо, Саске невольно нахмурился. Ее смех резал уши, а разлетающиеся пряди волос казались вопиющей непристойностью и верхом неопрятности. Узумаки рядом с ней кривлялся, как клоун, и это зрелище вызывало у Саске лишь раздражение.       Но потом случилось нечто странное. Она заметила его. И замолчала, подняв на него свои огромные ярко-зелёные глаза.       — Извини, Саске-кун… Знаю, ты не любишь шум, — прошептала она, неловко пряча прядь за ухо. Ее пальцы дрожали, цепляясь за джинсовый малиновый сарафанчик. Она обернулась на рядом стоящего мальчика, продолжающего кривляться, и чуть толкнула его в плечо. Внезапная тишина вокруг нее была почти осязаемой.       Саске удивило это мгновенное преображение, как будто кто-то выключил шумный телевизор, в груди от этого странно ёкнуло.       — Ну мы пойдём. — она дёрнула друга за ухо и потянула за собой под его жалобные вопли.       — Сакура-чан, стой! Сакура!       Позже он увидел, как она дарит самодельные шоколадки, вроде как в честь дня рождения. Девочка предложила и ему, протягивая коробочку чуть подрагивающими руками. Он взял одну — из вежливости, не более.       Она просто очередная назойливая поклонница, которая смыслит чуть больше других, заботясь о его комфорте и никогда не подходя с дурацкими разговорами.       Саске ненавидел ее за эту двойственность. За то, что она умела быть разной — и шумной, и тихой. За то, что не вписывалась в его представления. И больше всего за то, что заставляла его замечать себя снова и снова.       Сакура Харуно.       Имя, которое запоминалось сразу, как и ее нестандартная внешность. Многие считали ее слишком худой, даже неказистой. Ее худенькие коленки и острые локти действительно делали фигуру угловатой, но в этом была своя хрупкая прелесть.       Что действительно выделяло её среди других так это удивительная способность усмирять неугомонного Наруто. Пусть её подход был достаточно грубый, но рабочий. Она понимала: чтобы достучаться до Узумаки, слов часто оказывалось недостаточно. Так что когда очередная выходка переходила все границы, её крепкий кулак живо приводил его в чувство и забрасывал в дурную голову немного стыда.       Однажды мальчик даже отхватил левый коронный, после чего ещё долго ходил и хвастался выбитым зубом. Впрочем, причин для хвастовства ему хватало сполна, зато некоторые одноклассники, прознав о силе с виду хрупкой девочки, перестали лезть с колкими насмешками.       Пример с выбитым зубом оказался весьма кстати, поскольку раньше грозности ей прибавлял рост, а эта преимущество было весьма кратковременным, ровно до средней школы. Рост предательски изменил ей к четырнадцати годам. В то время как одноклассники вытягивались, Сакура оставалась на месте, теперь едва доставая большинству до подбородков. Даже вечно кривляющийся Наруто теперь смотрел на нее сверху вниз.       Но рост оказался не главной проблемой. Переходный возраст принёс с собой волну глупых шуток и пошлых намёков, которые Сакура терпеть не могла. Если раньше её кулаки доставались в основном Наруто, теперь под раздачу попадали все, кто позволял себе похабные шутки.       Лишь железная выдержка спасала одноклассников от регулярных синяков. Сакура научилась сдерживаться, изображая взрослое равнодушие, хотя внутри всё кипело от возмущения. Исключение делалось только для Наруто — его выходки по-прежнему могли рассмешить её, а иногда даже спровоцировать на участие.       Для других же мальчиков существовала некая грань, переступив которую они рисковали получить пару синяков от хрупкой одноклассницы.       Стоило тупой шутке прозвучать в ее сторону, Сакура всегда закатывала глаза, губы плотно сжимались в тонкую ниточку, а взгляд устремлялся на обидчика с таким выражением, будто она мысленно уже прибила его. Это был последний из трёх предупредительных сигналов. И если шутник не прекращал или не смывался сразу, удар следовал незамедлительно — точный и невероятно болезненный.       Их счастье было в том, что к тому времени её мысли были полностью увлечены Саске, холодным апатичным мальчиком с первой парты. Из-за этого Сакура старалась держаться и не колотить надоевших одноклассников почём зря.       Наруто, вечно таскавший брюнета в их компанию, вызывал у Сакуры двойственные чувства. С одной стороны — раздражение от его дурацких выходок, с другой — благодарность за возможность наблюдать за Учихой вблизи. На фоне кривляющегося блондина Саске казался воплощением романтического идеала — загадочный, недоступный, будто сошедший со страниц манги герой.       Она наивно полагала, что привлечь его внимание сможет только тихая, скромная девушка. Увы, Сакура такой не была, а потому старалась контролировать себя как можно жёстче.       Беда была в том, что Саске вообще не замечал её. А она, в свою очередь, совершенно не понимала, что творится в его голове. В отличие от других мальчишек с их примитивными шутками, Учиха предпочитал книги похабным рисункам на доске. Возможно, именно эта непохожесть и запала ей в душу.       Поэтому она осторожничала рядом с ним, влекомая любопытством и желанием разгадать загадочного мальчика, рассмотрев, что скрывается за холодным равнодушием. И как же она была счастлива, когда ей повезло оказаться с ним за одной партой! О, это ведь шанс рассмотреть его поближе! Однако лезть к нему с расспросами она не решалась, чаще осторожно сбегая посреди перемены.       Позднее, когда они с подружкой, обсуждали его, блондинка рассказала ей по истине ужасающий факт: Саске не нравятся чересчур худые девочки.       И как на зло, тело Сакуры отказывалось набирать вес, оставляя острые локти и коленки слишком выпуклыми, а фигуру — угловатой. Большие глаза, которые в другом случае могли бы считаться красивыми, на её миниатюрном лице с широким лбом выглядели неестественно огромными. Сакура знала, что не соответствует стандартам красоты, и хотя Ино не говорила об этом прямо, она и без её слов всё понимала.       Яманака же не могла бросить подругу в беде и поспешила помочь.       — Попробуй этот ободок, — предложила она, искусно укладывая розовые пряди так, чтобы скрыть часть лба. Эффект действительно получился поразительным: лицо стало более пропорциональным, а контраст между яркими волосами и изумрудными глазами теперь притягивал взгляды. Но все эти ухищрения теряли смысл перед новым обстоятельством — слухом о предпочтениях Саске.       — Нужно срочно поправиться! — решила Ино и с энтузиазмом вручила подруге пачку чипсов. — Чоуджи сказал, что от них толстеют!       — Ты уверена? — Сакура неловко поморщилась. Мысль о жирных, противных на вкус снеках вызывала отвращение, а теперь ей предстоит себя пересилить, чтобы понравится заветному мальчику.       — Чего скривилась? — разрывая упаковку, покосилась на неё блондинка — Давай, жуй, теперь у тебя есть причина их есть! — она громко и отрывисто засмеялась, почти тут же умолкнув, — Саске-кун, будешь?       Сакура застыла, так и не донеся противную чипсину до рта, чуть повернулась к нему. Незаметная морщинка, что прошла от угла носа к рту, выдала брезгливость, вызвала лёгкий укол обиды. Не думая о дальнейшем поедании чипсов, Сакура сунула их в упаковку, стыдливо отворачиваясь и смахивая с рта невидимые крошки.       — Нет. — отрезал мальчик, повернувшись на одной ноге в сторону выхода. От зелёных глаз не ускользнуло, как тот подобрал книжку с края парты, перед этим ещё раз окинув взглядом девочек.       Значит, не будет больше с ней сидеть на переменке.       Жаль, она оказалась права. Саске больше не отсиживался в классе, предпочитая месту рядом с одноклассницей, скамейку в дальнем углу школьного коридора. Это её очень задело. Она и так старалась ему не надоедать своим присутствием, а тут он сам решил отказаться от её общества.       Оказывается, он не любил подобные закуски, считая их перекусом для людей приземлённых и не слишком умных. Так что даже если ранее он подумал о Харуно что-то хорошее, теперь это хорошее было стёрто.              Список правил рос с каждым днём, превращаясь в невыполнимый квест. Каждое новое «нет» в его предпочтениях заставляло Сакуру зажимать себя в ещё более тесные рамки, вскоре совсем запутавшись в собственных желаниях и «желаниях» заветного мальчика.       — Ты совсем рехнулась с этим своим списком! — как-то выпалил Наруто, — Он обычный парень, а ты превозносишь его как идола! Ведешь себя как влюбленная идиотка.       Реакция последовала незамедлительно: оплеуха прозвучала на весь класс. В отличие от загадочного Учихи, Узумаки всегда говорил, что думал, даже если это грозило ему новыми синяками. Но возможно именно поэтому он и нравился девушке, а их дружба сохранилась даже после случая на его пятнадцатилетние.       Наруто, начитавшись второсортных манг и романов, решил прилюдно признать в любви!       Поцеловал её при всех, опозорив! Мало того что поцелуй был первым и был украденным и нежеланным, он стал её личной катастрофой! Хуже всего было то, что Саске видел всё: и её оцепенение, и последующую расплату. Удар, отправленный в живот Наруто, был настолько сильным, что даже девушка испугалась за его селезёнку, хоть виду и не показала.       Пока она отряхивала руки, до неё дошло: теперь Саске знает, какая она на самом деле. А согласно новому пункту в её списке, она провалилась, Учиха терпеть не мог буйных девчонок.       К выпускному году Сакура наконец перестала метаться между надеждой и отчаянием. Чувства к Саске не исчезли, но осели где-то глубоко внутри, укрытые слоем здравого смысла — он никогда не увидит в ней больше, чем назойливую одноклассницу или часть серой массы.       Да и некогда было вздыхать по несбыточному, последний год школы выдался невероятно насыщенным. Староста в классе, одна из самых ответственных учениц, что смогла даже махрового троечника вывести на четыре почти по всем предметам. Куча дипломов, собравшихся в картонной коробке, множество призов за участие в разного вида мероприятиях, активистка, какой поискать! Харуно Сакура стала целым достоянием школы, в которой таких учеников готовы были отрывать с руками и ногами, хотя сама она относилась к этому с привычной скромностью.       Так что, когда её шаги раздались в молчаливом коридоре, утихшем после последнего звонка, Учиха удостоился поднять взгляд на эту кроху. Да-да, ростом Сакура так и не вышла, притормозив на отметке чуть повыше ста шестидесяти, в то время как даже лучшая подруга была ростом около ста семидесяти.       Сейчас девушка лучезарно улыбалась преподавателю по философии, которого пригласили на лекцию для будущих студентов колледжей.       Не сказать, что лекция Саске понравилась. Всё было ожидаемо: новые возможности, новый коллектив, новые знакомства и способы учёбы! Ну а для тех, кто останется учиться дальше, пожелания удачи и успеха. Вот, что они обсуждали. А когда буйная канитель поутихла, профессор сумел выцепить необычную девушку в коридоре, разглядев в ней талант.       Так что теперь они о чём-то мило беседовали, в то время как в голове парня крутились разного вида мысли. Всегда незаметная, серая мышка вдруг оказалась в центре внимания. Сакура всегда была для него частью серой массы, даже с такой яркой причёской и боевым характером, она ничем не отличалась от остальных. Он никогда бы на неё не посмотрел, если бы на девичьих плечах сейчас не лежали тонкие лямочки топа, а на бёдрах бы не сидели скини с низкой посадкой. Теперь её маленькость можно было рассмотреть со всех сторон.       Он вдруг осознал — она идеально вписывалась в его тип. Маленькие и изящные ручки, аккуратные черты лица, умение подчеркнуть сильные стороны своей фигуры и его определённо зацепило её умение привлечь внимание мужчины.       А ещё её взгляд! Она с неподдельным интересом слушала преподавателя, охотно отвечала ему в своей обычной скорой манере, но стоило им расстаться, кажется разом потеряла к нему интерес.       Ах, вот эта деталь ему очень интересна!       Так что, когда она прошла мимо его шкафчиков, симпатично виляя бёдрами, в голове родилась неожиданная мысль. Стоило ей отойти на несколько шагов, чуть ускорив шаг, он повернулся к ней, окликнув:       — Сакура, — девушка встала на месте, едва найдя в себе смелость повернуться. Саске никогда и ни за чем к ней не обращался, можно сказать, они с ним даже не общались, предмет её обожания всегда находился на расстоянии, а здесь так внезапно…       — Да? — тихонько проговорила она, поворачиваясь и заправляя выбившуюся прядь за ухо.       — Не хочешь сходить куда-нибудь вместе? — сердце зашлось в бешеном ритме, стоило его приятному голосу коснуться слуха, да ещё и с таким предложением.       — Конечно! — подалась вперёд она, стоило парню приблизиться и встать совсем близко — Если ты не против, тут вышел новый фильм и вот, как раз искала, с кем пойти. — выламывая себе пальцы, девушка глубоко вздохнула, заметив, что начинает частить. Она бессовестно врала, ведь никого не искала, в кои-то веки решив посетить кинотеатр в одиночку — Если ты не против, можем в кино?       — Без проблем, — бросил Саске, набирая что-то в телефоне и поднимая взгляд только тогда, когда телефон Сакуры радостно пиликнул у неё в руках — Тогда созвонимся?       — Да! — вдруг вырвалось у неё, за что она мигом прикусила губу, перейдя на более тихий тон — Да, конечно. — девушка прижала руки поближе к себе, неуверенно приобняв себя, а затем, взмахнула на прощание ручкой.       В этом мгновении было что-то неуловимо знакомое. То, как её тонкие пальцы изящно провели по воздуху, как смущённая улыбка коснулась губ — всё это странным образом напоминало ему идеал, запечатлённый в подсознании. Её взгляд, полный безмолвного обожания, светился из-под чёлки, обрамлённый густыми ресницами — точь-в-точь как у той, чей образ он невольно искал в каждой девушке.       Он точно не пожалеет об этом приглашении.       Сакура сделала несколько шагов, затем не удержалась — обернулась. Увидев, что он всё ещё смотрит ей вслед, резко отвернулась, судорожно прикрыв рукой непослушные губы, растянувшиеся в дурацкой улыбке. Щёки горели, сердце колотилось так, будто пыталось вырваться из груди. Когда между ними оказалось безопасное расстояние, она позволила себе маленький триумф — сжала кулачки и резко дёрнула их вниз.       «Получилось!» — ликовал внутренний голос. Все эти молочные ванны, тщательное отбеливание веснушек — не напрасны! Оказывается, слухи о его предпочтениях были правдивы.

***

      Покинувшие стены кинотеатра подростки выглядели совершенно по-разному. Девушка в малиновом платье светилась и радостно подпрыгивала, ей не терпелось обсудить финал, а парень не выражал ничего, кроме скуки. Очевидно, сюжет понравился ему намного меньше, чем спутнице.       — И это оказался этот, длинный! Ну кто-бы мог подумать! — восторженно выкрикивала Сакура, для которой финал стал слишком уж неожиданным. Признаться, она читала слишком мало детективов, да и думалось ей совершенно на другого героя, так что её бурную натуру сейчас было бы тяжело унять.       — Да, действительно. — буркнул он.       Девушка совершенно позабыла о тишине, а потому несдержанно размахивала руками, чуть было его не задев. Он не без раздражения уставился на неё, Харуно оказалась даже более эмоциональной, чем он ожидал.       — А Скарлетт! Она была такой тихоней в самом начале, но оказалась такой бойкой!       — Сакура. — попытался прервать её бесконечный трёп Учиха, ему это начинало надоедать.       — И как она ему слева зарядила! О-хо-хо! — девушка замахнулась, совершенно потеряв контроль. Отшатнувшись вправо, парень сумел избежать удара, тут же недовольно на неё покосился.       — Сакура. — второго раза она так же не расслышала, а потому Саске удручённо закатил глаза. Она совсем его не слышала. — Харуно! — его голос прозвучал резче, чем он планировал.       — Д-да?.. — чуть запыхавшись, наконец она обернулась на него, пальцы нервно поправляли непослушную прядь. — Извини, я-я… — её взгляд скользнул по его невозмутимому лицу, и энтузиазм мгновенно угас. — Да, пожалуй, фильм был не так уж хорош. — прошептала она, неестественно выпрямляя спину в тщетной попытке казаться выше.       Взгляд опустился вниз, рассматривая пальчики ног, что выглядывали из босоножек. Плечи, как бы она ни старалась их выпрямить, тоже осунулись. Пальцы теребили край подола, наматывая на фаланги тонкое кружево и мигом его отпуская, вспоминая о том, что оно легко мнётся. В этом движении, в опущенных ресницах и дрожащих губах было что-то… правильное. Такое, что заставило его действовать почти бессознательно.       Его рука сама потянулась к её лицу. Пальцы подхватили подбородок, губы нашли её губы в неожиданном поцелуе. Сакура застыла, широко раскрыв глаза — ни сопротивления, ни ответа, только трепетное ожидание. Когда их губы разъединились, он поднял на неё взгляд, легко ухмыльнувшись. Она вся покрылась краской, а когда он оторвался от неё, прикрыла губы пальчиками, вопросительно осматривая его лицо.       — Саске… — выдавила из себя она, когда он легко коснулся пальцами её лба и, обернувшись, ответил:       — Давай я вызову тебе такси? Напишешь адрес? — на самом деле ей было абсолютно всё равно на адрес, она написала его почти машинально, не отрываясь от лица полюбившегося мальчика. — Надеюсь доедешь сама? — девушка легко кивнула, а когда такси подъехало, обернулась на брюнета, какое-то время сохраняя дистанцию.       — Ты позволишь? — поворачивая её личико к себе, он коснулся губами её щёки, после чего глядя в глаза, проговорил: — В следующий раз пойдём, куда я хочу.       Сакура легко кивнула, садясь в такси и слыша характерный щелчок заблокированной двери, посмотрела в окно. За стеклом, парень помахал ей напоследок, дождавшись, пока машина достаточно отъедет.       Лёгкий ветерок из приоткрытого окна первого сидения, всколыхнул причёску, забрался прямо между прядями, приятно охладив шею. Это ведь был её первый настоящий поцелуй. Это не Наруто, не просто прижатые в попытке поцелуя губы, то был самый настоящий поцелуй.       И ни с кем попало, а с самим Саске. А она, дурочка, от неожиданности даже не смогла в ответ шевельнуться.       Однако, достаточно себя обругав, она глупо хихикнула, прикрыв руками щёки. Счастливое выражение проглядывало между пальцами.       Он выбрал её, наконец-то.

***

      Перебирая полки со стаканами, Сакура обернулась в сторону окна, облокачиваясь на столешницу и шумно выдыхая. С тех пор как они съехались прошло меньше года, в их возрасте совместное проживание редкость, только если ты не уцепился за комнатку в общежитии. А они молодцы, уже успели обставить небольшую съёмную квартирку и зажить более или менее стабильно. Для двух студентов, которым было чуть больше двадцати, это оказалось нелёгкой задачей. Но, экономя, они всё же смогли подсчитать сумму, которая требовалась каждый месяц.       Спасибо маме и папе, они незаметно помогали, отдавая небольшую сумму, без которой пара навряд ли бы обошлась. И всё-таки Сакура предпочла умолчать от парня эту деталь.       — Подработки с первокурсниками, — отмахнулась она, когда Саске случайно наткнулся на конверт. Его бы сильно задела эта помощь, так что девушка стойко молчала, сохраняя гордость Саске в целости. Эта маленькая ложь грызла её изнутри, но альтернативы не было — без этих денег их бюджет затрещал бы по швам.       Особенно сейчас, когда… Сакура глубоко вздохнула, бросая взгляд на спрятанное в ящике письмо о зачислении на курс общей хирургии. Второе образование. Настоящее призвание, в отличие от законченного колледжа, который она терпела лишь ради диплома.       — Я буду тебя содержать, — не раз говорил Саске, и в его глазах это было очевидным. Но проблема была в том, что ей это не нужно. Она хотела работы, хотела карьеры, профессионального роста. И когда подвернулся этот шанс… Ох, она не смогла от него отказаться!       Сегодня, в их трёхлетнюю годовщину, она наконец скажет ему. Она специально приготовила ужин, расставила тарелки и даже купила неплохое вино. Для них это было дороговато, но они справятся, девушка в это искренне верила. Поэтому теперь она буквально считала минуты в ожидании любимого.       Сакура хлопнула в ладоши, привстав и отвернувшись от окна. Следовало достать курицу из духовки и поставить её на стол, к тому же неплохо было бы разлить вино по бокалам, иначе сразу из бутылки оно не будет таким вкусным.       Щёлкнувший в прихожей замок оповестил о том, что хозяин квартиры вернулся, скинув с себя сумку. Та чётко стукнулась о деревянный пол, девушка это точно уловила. Как вовремя она опустила тарелку с главным блюдом на стол.       — Саске-кун, — чмокнув парня в щёку, улыбнулась она, выбежав в прихожую — Ты ни за что не угадаешь, ах… — Сакура на мгновение замерла, разглядывая скромный букет. Значит, он помнил о годовщине и ему не всё равно. — Спасибо, — прошептала она, притягивая цветы к себе и вдыхая их приятный аромат. — Нужно поставить их в вазу!       Она метнулась к шкафчику, что стоял прямо за кухонным столом. Ваза — единственная, скромная, купленная на какой-то распродаже — ждала своего часа. Они давно научились обходиться минимумом, пара буквально сидела на чемоданах и вопрос времени, когда им придётся переехать, так что лишние вещи были ни к чему, пускай даже очень хотелось.       — Ты решила отужинать как нормальные люди? — произнёс брюнет, вешая пальто на крючок и отмечая про себя запах немного подгоревшего мяса.       — Нормальные люди? — поправляя волосы, Сакура удивлённо изогнула брови.       Нет, конечно, она знала, что Саске раньше ужинал не то, что она, их еда была всяк поскромнее, но никак не думала, что ему настолько не нравится то, что она готовит. Получалось вполне прилично. Сказать по правде, желания парня пришлось оправдывать непосильным трудом и горой порченных продуктов, Харуно не сразу научилась готовить, а потому ей иногда казалось, что лучше бы готовил он. Но Саске всегда было не до кухни и девушке приходилось зависать на ней одной, изучая учебники и курсы рядом с плитой.       — Ну, — замялась Сакура, почувствовав лёгкий укол обиды, — Да, решила сегодня постараться. — встрепенувшись и отогнав от себя ненужные мысли, она двинулась в сторону раковины, открывая кран и наливая в вазу воду.       Она почувствовала движение сзади и холодные руки на талии. Лёгкий поцелуй оставил след на шее. На её губах появилась улыбка. Она резко развернулась в его объятиях, отложив цветы.       — Я хотела тебе кое-что сказать, — вылупив свои глазищи прямо на него, закусила губы, уловив в его мимике неожиданность — Ты не поверишь, — восторженно продолжала девушка, — Я поступила на хирурга.       Саске напрягся, выпрямляясь и заглядывая ей прямо в глаза. Они обговаривали эту тему, и парень настаивал на одном образовании, Сакура же вроде смирилась с тем, что ей придётся довольствоваться только средним профессиональным. Но что он видит сейчас? Девушка решила прыгнуть выше головы и получить больше нужного. В том, что она не шутила, снова взявшись за старое, он был уверен. Сакура решила рискнуть, а удача оказалась на её стороне.       Ему не нравилось, когда она поступала по-своему.       — Ты не рад? — проследив за удаляющейся фигурой, замешкалась девушка — Мне показалось прекрасной возможностью получить ещё одно образование, когда двери университетов принимали учеников, подобных мне.       — Подобных тебе? — не уловив в его словах пренебрежения, она продолжила.       — Ну да, — усаживаясь за стол вместе с ним, мечтательно повернулась к окну Сакура — Такой гениальной и красивой, ха-ха. — девушка отрезала от курицы бедро, уложив его на тарелку и придвинув её к парню — Ладно, на самом деле активистов неплохо разбирали в этом году. К тому же, — вынув помятый конверт из кармана шорт, она протянула его парню — Меня пригласили. Грех было отказываться!       — Да, — сухо произнёс он, разглядывая плотную бумажку, на которой печатными буквами было выложено имя девушки — Действительно неплохо. — заметив хмурое настроение брюнета, Сакура поджала губы. Не такой реакции она от него ожидала.       Она ждала, что он обнимет её и прошептав слова поздравления, предложит отпраздновать. Саске же это мало того, что не обрадовало, так и явно задело. Учиха привык всего добиваться сам, а его девушке просто повезло. Это огорчало её маленькую победу, теперь поступление не приносило радости и сладкого привкуса, скорее оставляло неприятную горечь.       Они разные, такой реакции следовало ожидать, а она снова ждала другого результата.       — Хей, — протянувшись через весь стол, она легко коснулась его губ, незаметно забирая письмо и пряча его обратно в карман — давай поедим наконец, как нормальные люди. — она чуть улыбнулась, вызвав ответную слабую улыбку на его лице.       Протянув ему бокал, она слегка чокнулась с ним, отпивая. Неплохо, хотя, могло быть и лучше.

***

      Сколько воды утекло с тех пор…       Глупо было ожидать, что она остановится на устном договоре с Саске. Даже если он — любовь всей её жизни, она не станет жертвовать другой мечтой, возможно, куда более важной. А если он наивно полагал, что сможет повлиять на неё в самом начале, то жестоко просчитался. Девушка оказалась упрямее, чем он предполагал. Несмотря на его ледяную реакцию на новость о поступлении, она воспользовалась шансом. Саске оставалось лишь смириться с её «бараньим упрямством», позволив ей отучиться на хирурга.       — Ты чокнутый трудоголик, — как-то высказался он в её сторону.       Сакура тогда очень обиделась на него за эти слова, но вовремя нашлась в ответе. Всё-таки он тоже был сильно зависим от работы.       — А сам ты кто? — сузив глазки, бросила, — Гипокрит, вот и помолчи. — впервые так резко одёрнула его, а потом долго корила себя за несдержанность.       Да, Учиха тоже не был святым. Его карьера наконец пошла в гору — бесконечные командировки, ночные звонки, срочные проекты. Родители отказались помогать, «подсунув» лишь стартовую должность.       — Или добьёшься всего сам, или вылетишь как пробка. — что ж, он доказал, что больше, чем какой-то неудачник.       Впрочем, как Саске доказывал своим родителям свою состоятельность и ценность, так и Сакура упорно доказывала молодому человеку, что тоже чего-то стоит.       В жизни Харуно за этот промежуток многое изменилось, и она не была уверена, что осталась той же наивной дурочкой. Жизнь с Саске кардинально изменила её, буквально подстроив под его правила жизни. Хотя всё ещё не сломав, девушка всё так же яростно отстаивала своё право на самостоятельность.       Бойкая, упёртая и невыносимо хорошенькая.       Как бы то ни было, а гадкий и общипанный птенчик превратился в по-настоящему красивую птичку.       Её маленькие ножки чётко отбивали шаг по больничному полу, стройная фигурка, лишённая пышных форм, тем не менее излучала женственность. Даже в её обычно резких движениях появилась плавность. А круглое, по-детски наивное личико вытянулось, обретя чёткие черты, она и сама это заметила, хоть всегда была к себе строга.       «Мелкая, но шустрая.» — как-то высказался о ней старший коллега. — «Да и умишко, что надо…»       Поразительно быстро она смогла получить репутацию специалиста, о котором упоминали в разговорах о будущем. Но от молодого человека пришлось всё скрыть. Она уловила в нём брезгливость к её успеху, а потому решила помалкивать, пускай внутри ликовала. Ей удавалось идти с Саске наравне и где-то даже превзойти, ведь работу мечты ей не подсунули именитые родители.       В этом она определённо его превзошла.       На данный момент Сакура Харуно числилась интерном в приличной клинике под руководством высококвалифицированного специалиста.       Всё случилось случайно, изначально старая клиника, в которую её и пару однокурсников взяли интернами, не слишком её интересовала. Самая заурядная государственная больница, практика есть практика, но перспективы тут были туманные. Низкие зарплаты, перегруженные смены, устаревшее оборудование…       Но ей посчастливилось. Ей повезло быть остановленной посреди коридора, совсем рядом с женщиной, что решила заглянуть в место старой работы.       — Сакура-чан! — побледневший от испуга паренёк мчал через коридор, стараясь как можно скорее добраться до коллеги.       — Негуро-сан, что случилось? — оборачиваясь к нему с горой бланков, спокойно уточнила девушка.       — Там женщина!.. Беременная которая… — запыхавшись, он рвал фразу, с короткими передышками продолжая говорить — Родила… одного…       — У нас?! — Сакура внутренне содрогнулась. — Это не роддом, кто подобное мог допустить? — сурово кинула в его сторону она, надвигаясь.       — Да сама она… — отдышка всё ещё мучала парня, так что он раз за разом набирал полные лёгкие — Никто даже понять ничего не успел… — Харуно смотрела на него прикусив губу и нахмурившись, ожидая услышать что-то ещё.       — И сейчас она говорит, что ничего не чувствует! Ты же разбираешься в этом, так вот скажи, что делать! У неё тройня… — парень практически всхлипнул, в то время как Сакура чуть ли не просияла от догадки. Женщина сбоку подозрительно сощурилась, задержав взгляд на лице девушки и на том, как её глаза сообразительно загорелись.       — Это может быть трихориальная триамниотическая тройня. — констатировала Сакура, — Или дихориальная триамниотическая — задумалась она, теперь не выражая лишних эмоций — В любом случае, пациентку нужно как можно скорее переводить в обсервацию, а малыш без неонатолога вряд ли долго протянет. — холодность её ума зацепила незнакомку.       — И много вы знаете о таких случаях? — подала голос Цунаде, выходя из тени и не без надменности во взгляде заглянув Сакуре в лицо. Девушка, будучи не знакомой с ней, взглянула на бейдж, всё ещё не понимая, кто перед ней стоит.       — Немного. Практика в гинекологии дала основы. — она не опустила глаз, хоть взгляд незнакомки прожигал насквозь.       — Так вы гинеколог?       — Нет, что вы… — усмехнулась Сакура, решив не упоминать о законченном среднем профессиональном, — Учусь на хирурга, сейчас до практики допустили… — пожав плечами, она мило улыбнулась. — А что?       — Как ваше имя? — проигнорировав её вопрос, уточнила Цунаде.       Ох, этот короткий разговор девушка запомнит надолго, возможно даже на всю жизнь. Ведь он кардинально поменял её будущее.       Женщина коротко присвистнула после того, как расслышала имена. Однокурсника она тоже спросила, решив, что такой быстрый мальчик навряд ли окажется пустышкой и может оказаться вполне способным. Ему не понравится её выбор, но плевать она хотела на принципиального ублюдка. Девочка явно стоит риска.       Шуму, правда, этими вопросами, Цунаде наделала она много.       Даже будучи хорошо знакомой с главврачом этой клиники, она не смогла остановить зародившийся скандал. Женщина твёрдо решила забрать интернов себе. Главврач же уверял, что даже таким больницам нужны хорошие врачи, а эти дети на многое способны, и она, как никто, об этом знает и должна понимать. На это блондинка только махнула рукой, заявив, что о работниках тоже стоит подумать. Тем более о таких «способных» молодых людях, если он, конечно, говорит правду.       — Где вы хотите работать, — подстрекательски начала женщина, — в забытом захолустье или в элитной клинике?       Ответ был очевиден, так что Цунаде увела двоих ребят, почти сразу решив вопрос визитной карточкой, что была любезно протянута главврачу с ядовитой улыбкой.       — Захочешь всё обсудить — держи телефончик. — мужчина чуть присмотрелся, после чего оторопел, приметив имя внизу.       — Теперь понятно, почему ты ушла от нас. — поправив очки, нахмурился он, попутно выкидывая бумажку.       — А ты думал, — хитро улыбнулась женщина, после чего добавила — Но я пришлю тебе других новичков, всё-таки ничто не даётся даром.       Таким нехитрым образом девушка оказалась здесь, в одной из самых лучших частных клиник. Всё значительно отличалось от той захудалой государственной больнички, как персоналом, так и оборудованием. Сакура и до этого была наслышана об этом месте, но о работе здесь могла только мечтать. Сюда собрали лучших специалистов и платили за это исправно, для того чтобы попасть сюда, мало быть лучшим.       Нужно быть в своём роде исключением.       Удача снова оказалась на её стороне, от этого ей иногда казалось, что за неё она обязательно должна будет рано или поздно заплатить. Но пока Сакура не думала об этом, не пришло то время, когда она вернётся к этой мысли.       Сейчас же её ноги сами несли её по длинному коридору, а в голове крутился один вопрос: как она могла пропустить тревожные симптомы? Пациент в палате 307 вел себя странно с утра, но она не придала этому значения. Теперь он бился головой о подушку, и ни один из стандартных диагнозов не подходил.       «Передозировка? — мысленно перебирала она варианты. — Нет, анализы в норме. Эпилепсия? Нет характерных признаков. Психоз? Но в анамнезе ничего…»       Рядом с пациентом уже дежурил медбрат, но ситуация требовала экспертного мнения. Цунаде. Хотя мысль о том, чтобы идти к наставнице с такой проблемой, вызывала у Сакуры жгучую досаду. Она должна была разобраться сама. Должна.       Вдохни и выдохни, девочка. На работе нужно мыслить здраво, а холодный ум — лучшее оружие против ошибок.       Наконец-то нужная дверь показалась впереди, но девушка, перед тем как войти, замедлилась, нахмурившись. Из-за двери доносились жуткие ругательства и уверенности в том, что она не помешает этой странной перепалке, не было. Явный мужской и женский голоса рьяно спорили между собой, доказывая что-то один другому.       «Может, вернуться позже?» — мелькнула трусливая мысль.       Однако в следующий момент она уже сжала потянулась к дверной ручке. Пациенты не могут ждать. Особенно такие.       Решительным движением она распахнула дверь.