5.2. Как звали незнакомца
22 июня 2025 г., 17:28
«Что ж, машина сначала взлетает
Когда она наклонялась к небесам
Я просто пытался отдышаться.
Именно тогда я понял, который час.
И незнакомца звали смерть...»
«Al Kooper — Nightmare #5»
— Оп! — Сакура закружилась на месте под детский смех, тут же присаживаясь на корточки и ставя дочку на ноги, — Кто неслух маленький, а? Кто маленький неслух? — звонко чмокнув её в щёку, она осмотрела масштабы бедствия. Пока она собиралась, девочка вынула из нижнего гарнитура кухни почти всё содержимое. Какаши в это время тоже был занят, а женщина не рискнула выскочить на шум в одном белье. Но даже так ей едва ли хватило сил долго на неё сердиться. Глаза малышки были настолько выразительными и честными, что Сакура почти тут же сдалась под ними. Она её разбалует. Пора становиться строже, иначе в три года ей с ней не совладать. — Прости, правда. — всё ещё удерживая дочь в объятиях и пронаблюдав за тем, как мужчина поднялся, отряхивая ладони, смущённо опустила глаза в пол. — Ничего страшного, бывают ситуации и помасштабней! — смеялся Какаши, подходя ближе. Сарада смотрела на него сначала чуть нахмуренно, очевидно ожидая, что её будут ругать, но распознав на лице дяди улыбку, расплылась ответной. Сакура поднялась с пола, утягивая девочку за собой и поправляя одёжку, правый носок совсем съехал. — Представляешь, — присев на диван, обрадованно заговорила женщина, — я нашла приличную квартирку. На первое время самое то! — решила не откладывать поиск недвижимости. Рынок сейчас нестабильный и вариантов порой то не было совсем, то сыпало как из рога изобилия. — С хозяевами уже поговорила? — помогая ей справиться с носком, что никак не натягивался обратно, уточнил он. — Да, они просто чудо! Я правда, общалась только с женой, но мне кажется, у плохого человека не может быть в жёнах такой милой женщины. — поднимаясь, она сама слегка отряхнулась. Шерсть животного вечно находила место, куда прилипнуть. — Неужели? — не уловив в голосе намёк, она продолжила. — Угу, мы мило с ней поболтали, она мне всё рассказала и… — запоздалый смысл таки дошёл до неё и она сурово подняла глаза на посмеивающегося мужчину. — Ладно-ладно, всего лишь шутка. — отнимая у женщины дочь, тихо добавил, — С честной долей правды. Сакура уже было замахнулась для удара, как Какаши развернулся к ней ребёнком вперёд, выгораживаясь той. Разочарованно шикнув она проследовала к коридору. Где-то там она оставила детский комбинезон и ботинки. Уже холодно, на улице ноябрь. К тому же вдруг нагрянули холода и теперь всё припорошило тонким слоем снега. Как бы льда на дорогах не оказалось. — Ничего не знаю, Сарада! — запихивая ножку дочери в ботинок безапелляционно шикнула женщина. Если бы не Какаши, держащий всё это время её на руках, не знает даже, как бы справлялась. Хотя этот умник её сейчас невыносимо раздражал, комментируя детские крики: — Ужасно несправедливо, согласен! Сама шапку не носит, а нам с тобой и ботинки, и шапку с очаровательным помпоном! Давай в ответ ей хотя бы шарф нацепим, согласна? — но малышке было всё равно на эти комментарии, она старалась вывернуться из его рук и избежать хотя бы последнего, — Правда, милая, тебе тоже стоит надеть что-то на голову. — Я уже не маленькая, Какаши. — смеялась Сакура, поправляя палантин на шее. — Правда? Мне казалось, наоборот. — в ответ было только тихое цоканье, — Ей не будет жарко? — вдруг поинтересовался мужчина, когда Сакура наконец закончила и сама накидывала на себя пальто. Недовольная мордашка дочери и недоумённое мужчины вызвали в ней лёгкий смешок. — Нет, она же маленькая ещё, у неё другой внутренний термометр. — ткнув дочь в нос, накинула на себя шарф, — Сам-то готов? — осмотрев его с ног до головы, нахмурилась — И это по-твоему тепло? — и правда, накинутый на плечи пилот казался не слишком тёплым. Да и к тому же из-за Сарады он действительно только набросил себе его на плечи и теперь придерживал второй рукой. — Ты и меня одевать собралась? — смеялся Какаши, открывая дверь и жестом прося подорвавшегося мопса остаться на месте. Но шутливая форма не прокатила, и женщина и вправду развернула его к себе, дотянувшись до его сизого шарфа на полке и теперь накидывая ему на плечи, в одно движение обмотав вокруг шеи. — Собралась. — и звонко хихикнув, вышла в приоткрывшуюся дверь, не забыв прихватить с собой сумку с детскими пожитками. — Но это разовая акция, учти. — Какая жалость. — закатывая глаза, произнёс он, поворачивая ключ с обратной стороны, — А я уж подумал, что можно перенести поездку и остаться дома. Как тебе идея с ванной при свечах? — Ты имел в виду ужин? — уже спускаясь в лифте и поправляя волосы возле зеркала, она приподняла брови. — Слишком скучно. — состроив привычную гримаску, она развернулась к мужчине. — Но это единственное, что тебе светит. Когда дверь подъезда разблокировалась, она приняла предложение взять его под руку. Тогда она наконец решилась спросить его: — Ты не сказал, куда мы едем? — Мы поедем в место, где можно запечатлеть момент! — наблюдая за тем, как Сакура поправляет девочке шапочку, слегка улыбнулся, — Такой как этот! — Не слишком ли обыденно для запечатления? — в недоумении она слегка нахмурилась, но тут же перевела на него заискивающий взгляд, надеясь всё-таки услышать ответ на свой главный вопрос. Однако судя по хитрым глазам и лёгкой улыбке, Какаши не вернётся к его обсуждению, — Значит не скажешь, ясно. Убедившись, что дочь надёжно пристегнута и что любимая игрушка рядом, она села на переднее, слыша за собой звук закрывшейся двери. Мгновение спустя мужчина уселся на соседнее. Сакура было уже предвкушала поездку, как вдруг была несколько огорчена мужчиной перед самым выездом на дорогу. — На быструю поездку не рассчитывай, я ещё не успел поменять шины. — осмотрев её, добавил, — И лучше пристегнись. — Тащишь в таинственное место, ещё и поедем медленно. — насупилась девушка под смеющийся взгляд серых глаз. — Не ворчи, в следующий раз поедем быстрее. Поездка, честно признать, была почти спонтанной, и запланированной её можно было назвать только потому, что в середине недели Какаши предложил развеяться в её выходной не просто высидев его дома, а прогулявшись где-нибудь. И поскольку женщине в последнее время приходилось оставаться на ночных и каждый новый день становился настоящим днём сурка, она согласилась. Однако он не сказал, куда они направятся. Не знал и придумал позже или всё так планировал изначально, было абсолютно не важно. Сакура находилась в предвкушении всю оставшуюся неделю до выходного и вот теперь наконец узнает, куда мужчина собрался их отвезти. Ведь нужно было, чтобы Сараде тоже было интересно, а это усложняло задачу. И каково было удивление, когда после гардеробных и входной двери её встретили разноцветные огни, музыка со всех сторон, что заглушала основную мелодию и куча…. Игровых автоматов. Сакура прямо застыла на месте, слегка приоткрыв рот, пока не пришла в себя от восторженного визга дочери. — Игровая? Ты серьёзно? — обернувшись на мужчину, что кажется, прибывал в настроении схожем с настроем Сарады. Мужчины как дети, да, мама? Что ж, глядя на этих двоих, до неё дошла истина. — Запечатлеть момент, помнишь? — он усадил девочку поудобней и обратился к ней, — Давай так, сначала дело, а потом ты главная, идёт? — и хотя дочка кивнула в ответ на его слова, Сакура крепко сомневалась, что до неё дошёл смысл сказанного, — Если пойдём туда позже, то боюсь, мышка сильно устанет и это будет проблематично. — разведя руками, она осмотрелась. — Ты хочешь запечатлеть момент тут? — процитировав его слова, она задрала голову наверх, заметив отвесную стену для настоящих альпинистов и тут же подавившись воздухом. Для кого это сделано? Для людей умеющих преодолевать земное притяжение? — Разве что ни пойми откуда здесь появится фотограф! — хмыкнула Сакурая, опуская взгляд на Какаши. Мужчина в ответ на это закатил глаза, схватил женщину за руку и потянул на себя. — Просто доверься мне, как делала это раньше. Оставалось только вздохнуть и довериться ему, на что он, собственно, и рассчитывал. Поворот направо, затем обход настольного хоккея и бассейна с разноцветными мячиками, что приглядела для будущего исследования Сарада, и вот они на месте. Ах, вот что имел в виду Хатаке... Перед ними встала небольшая разноцветная фотобудка, разрисованная под ночное небо в котором, естественно, на летающей метле парила презабавная ведьма с волшебной палочкой. Ну и надпись сверху, разумеется, раскрыла тайну слов: «Лови момент». Разве что Какаши представил это чуть иначе, но, если честно, ей больше нравилась его версия. Загадочней она была, что ли? — Ну и зачем это всё? — повернувшись в его сторону, хмуро уточнила женщина. — Ты скоро уезжаешь, а я буду скучать. — хитро покосился на неё в ответ, — Ну ладно! — откровенно рассмеялся Какаши, — Просто на память, да и тебе нужно было развеяться. — Всё ещё не понимаю… — не без сомнения глядя на будку, сощурилась Сакура. — Отбрось вопрос «зачем» и наслаждайся выходным. Правда, милая, не будь такой ханжой! — Ханжой?! — снова прищурилась женщина, приблизившись к мужчине, — Тогда держись! Я настоящий мастер фотографироваться в подобной рухляди! Отодвинув красную шторку старенькой фотобудки, Какаши пропустил её вперёд. Сакура прошла внутрь, где едва ли возможно развернуться. Ещё и дурацкая лавочка сделанная из целикового куска пластика не давала сделать шаг назад. Таким образом до камеры оставалось всего-ничего, но и сидя на лавке, признаться, единственное что можно было заснять, так это макушки. Войдя следом, Какаши передал Сараду маме и закрыв за собой шторку, усмехнулся: — Только не шалим, при детях я стесняюсь. — получив в ответ красноречивый взгляд и едкую насмешку: — Думаю, роль подростка на пике пубертата больше подходит тебе. — он почти разочарованно фыркнул: — Неужели? Настолько молодо выгляжу? — он задумчиво потёр подбородок и расплылся в издевательской улыбке, — Тогда я тебе идеально подхожу! — Мечтай! Это статья! — Какаши снова прыснул, по-дружески пожурив: — Ай-ай-ай, какие тебя мысли трогают. Значит думаешь обо мне в таком ключе? — наблюдая за тем, как он заправляет в щёлку для монет три жетона, чем-то схожие с пиратскими, она слушала его дальше: — Точно я извращенец? — получив лёгкий толчок в плечо, усмехнулся, — Конечно всё ещё я. — И никто другой! Женщина ностальгически улыбнулась, глядя на то как жетоны проваливаются в щёлку. Со школьной подружкой она снималась в похожей будке. Только вот девочка оказалась настоящей дрянью, но это не так важно, важно то, что всё это напоминало о времени, когда она жила без особых забот. А вот Какаши расценил её реакцию иначе, прокомментировав собственные действия: — Один жетон — одна фотография. — слегка выпрямившись, отвлёкся на девочку, которой постепенно надоедало поочерёдно торчать у взрослых на руках, из-за чего она начала двигаться более активно. — Приготовились… — нажимая кнопку на экране, замер мужчина: — Старт! Женщина приподняв брови и, сложив губы уточкой, поправила на руках девочку, однако та закапризничала и поспешила смыться из кадра. Щёлк! — У нас не так много времени, мышка! Смотри сюда! — Какаши попытался привлечь внимание девочки, перебирая пальцами возле небольшого экрана, — Мышка, посмотри сюда! — в его руке блеснул очередной жетон, из-за которого не только девочка, но и сама Сакура недоумённо уставилась на него, постепенно расплываясь в поражённой улыбке. Откуда он его взял? Фокусник. Щёлк! Вспышка снова зажглась перед их лицами, после чего мужчина чуть поддался в сторону. Его рука скользнула по подбородку Сакуры, от чего она, кажется, покраснела в ушах, замирая от бархатного прикосновения: — Извини. — шепнул он перед тем, как очередное фото было сделано. Щёлк! — Хатаке! — почти рыча, повернулась на него Сакура. Тот счастливо улыбался, в то время как она сгорала от смущения. Он снова поцеловал её! Вот же паршивец… Влажный след на щеке чуть холодил, а потому она поспешила поднести к ней ладонь и стереть его. — Я не понимаю, тебе и правда нужно хорошенько вмазать, чтобы ты прекратил? — ругалась она, — Я не поведусь на твой развод, усёк? С другими можешь так развлекаться! — Смотри! — игнорируя пыхтения, мужчина протянул ей получившиеся фото. Все они были смазаны, за исключением, пожалуй что, последнего. На втором они с Сарадой смотрели в сторону, когда Хатаке ожидающе замер, а на первом она пыталась удержать дочь и кадр в целом получился смазанным. Методом исключения, кто бы мог подумать, ей нравилась именно третья фотография. Та, где камера запечатлела невесомый поцелуй в щёку. Самая живая из всех. В ней можно было увидеть эмоции, почувствовать их заново. Суть фотографий же была именно в этом. От этого Сакура залилась краской ещё больше. Вспомнился поцелуй в губы после салона. А если бы они целовались по настоящему?.. Ой нет! Хитрый взгляд недолго наблюдал со стороны, из-за чего женщина решила избавится от последнего кадра, сурово произнесла: — Отдай третье фото. — но Какаши решил включить дурака и, широко раскрыв глаза, недоумённо на неё покосился: — Третье? И какое из них? — и протянул все фотографии. — Чёрт тебя дери, Хатаке! Отдай последний снимок! — Сакура могла бы вырвать фото из его рук, однако мужчина вовремя улизнул из будки, вынырнув через не открытую штору. — Зараза… — прошипела женщина. — Дада фо! — разводя ручками в сторону, спокойно констатировала дочь. — Да, дядя всё! — раздражённо подтверждая, вышла следом, оборачиваясь вокруг. Ну и куда эта шпала могла подеваться? Вокруг только низкие автоматы, не мог же он засесть в засаде где-то под столом и выжидать? Она удручённо вздохнула и если бы руки были свободны, точно бы приложила одну из них ко лбу. От него пожалуй, этого можно ожидать. Невыносимый. — Попалась! — чьи-то большие ладони подхватили её сзади за талию, в то время как женщина в неописуемом ужасе вскрикнула, прижимая девочку ближе к себе. Надо было думать… Какаши подобрался бесшумно и совершенно неожиданно, выплыв из-за её спины. Всё это время прятался с другой стороны фотобудки. Могла догадаться. — Ты идиот?! — на эмоциях выкрикнула Сакура, в то время как мужчина отнял у неё малышку. Кому-кому, а этой было очень весело! Похоже из всех троих трусихой оказалась только Сакура. Прав был Какаши, дочь — настоящий манипулятор и того маминого вскрика от увиденной спросонья собаки, ни капли не испугалась. — Не сердись, Сакура-чан. — улыбаясь заразительному детскому смеху, успокаивал мужчина, — Хочешь, мороженое куплю в качестве извинений? — Я, по-твоему, продамся за шоколадку? Хрен там уга… — хотела продолжить, однако рабочий невовремя зазвонил, оборвав на полуслове. В лихорадке шерудя по карманам, она заранее просила о тишине, жестами указывая мужчине на то, что сейчас следует помолчать. — Учиха, слушаю. — наконец ответила Сакура, мысленно радуясь тому, что успела ответить до того, как абонент сбросил. Прослушав звонившего, с тревогой обернулась на мужчину, что развлекал Сараду в стороне, ведь девочка никак не хотела униматься. Дочка, сидя у него на руках, вертела головой в разные стороны, не зная, на каком автомате остановиться и что было бы предпочтительней обследовать первым делом. А потому общалась с ним своеобразным языком жестов и непонятного гномьего, который Какаши понимал лишь интуитивно. — Подожди, мышка, мне нужен переводчик… — он вовремя поднял на Сакуру глаза, — А вот и он! Ну-ка, что ты хотела? — Какаши… — неуверенно начала женщина, думая, что больше никогда не зайдёт так далеко как сегодня, — Мне нужна твоя машина. Кажется, она его действительно удивила. Его брови приподнялись, он отвлёкся от ребёнка и, немного озадаченно, спросил: — Может тогда я тебя довезу? Потом вернемся. — но в ответ на это, она качнула головой, наблюдая за девочкой. — Нет, не хочу портить дочке вечер. Сам ведь знаешь, когда вернусь, она уже будет никакая. Тебе ведь не сложно побыть с ней? — Какаши слегка мялся, но в результате неуверенно протянул ключи ей в ладошку. Всё-таки один раз он уже доверил ей свою машину, водит женщина недурно. — Только будь осторожна и не торопись. Помнишь, я ещё не поменял шины. — она несколько раз утвердительно кивнула, как вдруг вспомнила: — Ах да, держи! — протянув ему номерок от раздевалок, уточнила, — Я попрошу гардеробщицу перевесить одежду Сарады к тебе и вот, на случай. — протянув ему сумку, она тут же волнительно защебетала: — Тут всё есть! Бутылочка с кашей, подгузник если вдруг что… Ты же умеешь менять? Ну и одежда тоже здесь… — мягким прикосновением к макушке, он прервал поток мыслей и легко произнёс: — Иди, мы справимся. — беспокойно выдохнув, она развернулась, увеличивая расстояние между ними с каждым новым шагом. Ноги едва ли слушались, буквально тормозя на пути к выходу. Уже отойдя, сама не зная почему, остановилась и, глубоко выдохнув, ринулась обратно. Спешно вернувшись и столкнувшись с непонимающим взглядом, она чуть помедлила. Машинально облизнув нижнюю губу, чмокнула дочь в лоб и, притормозив, подтянулась на носочках и коснулась пересохшими от волнения губами щеки мужчины. — Спасибо тебе за всё. Отодвигая волосы за ухо, недолго посмотрела на него, но смутившись удивлённого взгляда, поспешила уйти. Какаши проследил за её фигуркой до самого выхода, пока она не исчезла. Совсем не ожидавший подобного с её стороны, он попросту опешил. А теперь неверяще улыбнулся, потирая место поцелуя свободной рукой. — Ну надо же… — он опустил взгляд на девочку, что указывала ему в сторону разноцветных зверушек, выпрыгивающих из ящика, — Ты видела? — мужчина шире улыбнулся от мелькнувшей в голове мысли, — Кажется, твой папа проиграл, уж прости. — но малышка явно не поняла намёка, требовательно указывая пальчиком в сторону зверушек. — Всё-всё, я понял! Идём.***
Сакура влетела по лестнице, встречаемая коллегой перед самым опер-блоком. — Она в порядке? — натягивая халат, уточнила заведующая. И только после того как он кивнул, с её лица спала эмоция беспокойства и даже некоторой растерянности. Она торопилась как только могла. Получается, успела. — Насколько это может быть в её ситуации. — хмыкнул неонатолог. — Прости, что выдернул тебя с выходного, но она затребовала именно тебя. Надеюсь, не оторвал от важных дел? — Невероятно. — шикнула женщина, — А насчёт дел, так к этому я уже привыкла. — Только не беспокойся и всё будет… — Не каркай, — зашипела на него Учиха, не давая вспомнить недавние события, — Третьей я не допущу, уж поверь. И даже так, глядя на собственные руки, что чуть потряхивало от подступившего волнения, она сомневалась. Сомневалась в том, что сможет завершить операцию успешно и ни одна жизнь не будет загублена её руками. Как бы она себя не отговаривала, всё равно считала, что она виновата в смертях двух предыдущих. Встряхнув руками, заглянула в зеркало. — Всё будет хорошо. Заверила себя напоследок, перед тем как зайти в операционную. — Можно. — первые слова анестезиолога, дающие право на старт. Сейчас Сакура находилась в центре этого маленького мира. В нём всё было на местах, в том числе женщина перед ней, на лице которой можно было прочитать страх и одновременно надежду. — Всё будет хорошо, Аки-сан. — сквозь маску не было видно, как заведующая улыбнулась, но по сощурившимся глазам всё стало ясно. Девушка неуверенно кивнула, посмотрев вверх и прикрыв глаза. Заведующая медлила, пытаясь договорится с самой собой. Она давно перестала испытывать волнение перед подобными операциями, но эта была немного особеннее остальных сразу по нескольким причинам. Она справится. — Скальпель. — железный тон от которого у интерна пробежались мурашки по коже. Эмоции отошли на второй план, словно выключившись. Если бы её ученик знал, как его учитель всего несколько минут назад тряслась в предоперационном блоке, тот час бы сбежал. Ведь если даже она боялась, то есть чего. Сакура чувствовала, как под перчатками вспотели руки. Пускай она отпустила эмоции, тело выдавало её с потрохами. По лбу скатилась крупная капля пота, которую поспешила вытереть медсестра. Руки. Они действовали на автомате, согласно наработанным навыкам. Как всегда, даже несмотря на скрытое волнение. Вот она делает первый поперечный надрез выше лобковой зоны, видит как кровь стекает вниз по клеёнкам, собираясь на них лужицами. Раскрывает мышцы, рассекает матку… Осторожно проникает руками внутрь и нащупывает плод. Всё, он в её руках. Осталось только вынуть. Всё. Ребёнок у неонатолога, дело за малым. Извлекает послед. Целый. Отлично. Грузное месиво с противным хлюпаньем осторожно помещается в жестяной тазик. Она на мгновение замирает. Первый крик. От души приятно отлегло, женщина почти позволила себе всхлипнуть, однако моментально взяла себя обратно в руки. — Семь и восемь по Апгар. — О Ками… — зашептала она, всё-таки не удержавшись от комментария и тут же возвращая себе самообладание, решительно объявив: — Шьём.***
Хлопнула дверь машины, женщина устало положила голову на руль и облегчённо вздохнула. Значит, не всё так плохо и она не проклята. Какое счастье… Ключ повернулся, зажигая машину. Нужно разогреть перед тем как ехать. Ну и пока у неё есть время, наберёт Какаши и уточнит, где сейчас они с девочкой? Маловероятно, что они пробыли в игровой всё это время, но всё же… Пара непродолжительных гудков и ответ: — Да, милая? Как всё прошло? — Прекрасно, — улыбнулась женщина, его голос невольно разогнал тревогу и отпустил прочь сомнения, — Я уже выезжаю, вы где? — выворачивая с парковочного места, повернула голову вправо. — Дома, мышка закапризничала без тебя, так что мы почти сразу поехали обратно. — Ясно, что ж, значит побываем там снова, но уже со мной! — в трубке раздался мягкий смех: — Конечно, милая. Ты говорила, пациентка и ребёнок сложные, не подтвердилось? — она тепло улыбнулась. Приятно, что он помнил и интересовался, в отличие от некоторых… — Всё в порядке, правда. И малыш не хрустальный, так что проблем возникнуть не должно. — Ты умница. — сердце от этого радостно ёкнуло, пропуская удар. Женщина поймала в зеркале глупую улыбку и постаралась не выдать её в голосе: — Спасибо. — и всё-таки она буквально сквозила в её тоне, — Ладно, я быстро доеду, дороги пустые. Заглянув в экран навигатора, убедилась в собственной правоте. Тот и правда показывал, что можно добраться до места в ближайшие полчаса. Хорошо, что её дёрнули раньше и с анализами провозились недолго. Теперь на часах было всего 15:57. Не слишком уж поздно. — Где-то в половине пятого буду. — заверила женщина, рассчитав. — Понял. — выждав паузу, он снова напомнил — Будь осторожна. — Да-да, сенсей, курсы по дорожному движению успешно пройдены и вы можете не переживать, ваша ученица доедет в целости и сохранности. — выбрав саркастичный тон, посмеивалась женщина. — Ладно, милая, я тебя понял. До встречи. Стоило отключиться, как на душе снова стало неспокойно. Пускай голос Какаши всего несколько секунд назад её успокоил, в груди заново возродилось тревожное чувство. Странно, операция прошла успешно и её должно было отпустить, но почему-то она никак не приходила в себя. Встав на перекрёстке, на светофоре, она опрокинула назад голову. Как же хочется домой. Назад в это уютное место, где полно понимания и улыбок и где нет места холодности и равнодушию. Сакура слегка усмехнулась, понимая, что отдалиться от мужчины не вышло. Скорее обратное. Тут же вспомнилась небольшая деталь. Точно, она ведь подарила ему поцелуй в благодарность. Будет надеяться, что проблем с этим не возникнет и он не принял этот жест за зелёный цвет. Кстати о зелёном, сколько там ещё ждать? — Ну чего так долго? — нетерпеливо постукивая пальчиками по рулю, выговаривала женщина. Однако очередной звонок отвлёк от ворчания. Перевернув экран смартфона она почти с ужасом замерла. Под яркими цифрами 16:05 располагалась запись, которой она так боялась и ждала одновременно: «Муж». Удивительно, как быстро она поменяла своё отношение к нему. Ещё недавно он был записан как «Любимый Муж», но после разговора на балконе, когда она оказалась к комнате рядом с дочерью, вдруг решила стереть первое слово. Теперь оно вызывало в ней только отвращение. И зачем она оставила ему записку? — Да? — ответила женщина, перед этим откашлявшись, чтобы голос звучал уверенней. — Где ты? — Тебе правда интересно? — А ты как думаешь? — Думаю, ты звонишь только потому, что так надо. — Возвращайся домой, смелость тебе не идёт. — Ах он думает, что она трусиха! — Зачем? — сдержав раздражённый тон, она поджала губы. — Мы всё ещё семья, ты не забыла? — Мы давно не семья… — сглотнув ком в горле, посмотрела на время и, уловив зелёный сигнал, тут же завела тачку, — Ты это прекрасно знаешь. — Ошибаешься. — Нет это ты ошибаешься, — не выдержала унижений женщина, сжимая трубку сильнее и вместе с тем зажимая между тонкими пальцами руль. — Ты знаешь сколько я тебя ждала? Знаешь сколько надеялась, что ты вернёшься и скажешь: «Милая, всё в порядке, я помогу»! — не уловив за собой ставшее привычным обращение, тараторила она, — Я ждала тебя шесть лет, а ты так и не пришёл ко мне! Ты просто взял и оставил меня когда был нужен! — не замечая, как зажимает сильнее газ, высказывалась женщина: — У тебя всё по плану, но в этом плане никогда нет меня и Сарады. — жгучая обида разрывала душу надвое, оставляя в стороне тихоню и позволяя высказать всё то, что замалчивалось. — Это тебе нужен был ребёнок, а не мне! Тебе напомнить? — от этих слов в ней всё содрогнулось. Правда вырвалась наружу. Страшная, неестественная, но она была таковой. — Я устала! — по слогам выговорила женщина, — Устала, что на тебя никогда нельзя положиться, что я всегда «сама», устала жить в ожидании лучшего! А теперь я перегорела! И больше я не буду тебя ждать! — не будет. — Я не хочу, слышишь? — никогда. — И я не буду так жить! — теперь есть другой. — Я хочу по-другому! — хочет с ним. Заметив движение со стороны, слегка повернулась, всё ещё держа телефон в руках, замерла от ужаса. Бах! Слишком самоуверенный водитель поторопился, решив что успеет проскочить до смены цветов, специально разогнавшись на пустующей дороге, а от резкого торможения его занесло. Машину снесло в сторону, из-за чего женщина с силой приложилась левым виском, выронив смартфон из ослабевших пальцев. Один миг — слуха достигает оглушительный грохот, когда водительская дверь деформируется внутрь, теряется контроль в бесконечном вращении, где не понимаешь где низ и верх, и следующий — где ровный, серый асфальт, что был под колёсами, оказывается прямо перед округлившимися в холодном ужасе глазами. Всё вокруг замерло на несколько долгих секунд. Осознание, что она в невесомости, будоражит изнутри, за рёбрами разрастается холодное давящее предчувствие. Ремень, что она застегнула ещё в самом начале поездки, приковал грудь к креслу и теперь, кажется, только душил. Вот он, момент, когда всё красочное остаётся позади и сменяется на калейдоскоп из металла, стекла и крика ужаса, застрявшего в груди. Перед глазами всего на мгновение промелькнули рваные полосы света, затем машина громоздко упала на крышу, проскользив по заледеневшему асфальту несколько метров. Подушка безопасности сжала рёбра, выскочив и ударив по лицу, теперь не давая нормально вздохнуть. «Надо выбираться». — в полумраке сознания, Сакура чувствует как что-то тёплое скатывается к кончику носа и срывается на обивку. Потом ещё и ещё, а после течёт выше, скатываясь на лоб и затекая в волосы. «Надо дышать». — попытка вздохнуть не увенчалась успехом, из горла тут же вырвался страшный хрип, после которого во рту расплылся тёплый солоноватый вкус. Она едва могла дышать. Буквально не чувствовала воздух в лёгких. Она почти задыхалась от его недостатка. «Её ждёт дочь». — ресницы мелко дрогнули, прикрыв зелёные радужки и тут же распахнувшись. «Проснись». Запах бензина, смешанный с едким запахом горящего пластика, щекочет ноздри, раздражая рецепторы. Всё это напоминает ей о реальности, от которой так хотелось отвернуться и спрятаться. «Только не спи. Соберись и выбирайся» — собственное тело вдруг стало неподвластно, тяжёлое и неподъёмное. Она чувствовала себя как-будто отдельно от него. Руки кое-как схватились за ремень, стараясь оттянуть его. Онемевшие пальцы нащупали кнопку, которая не хотела нажиматься и отпускать крепление. Машина хрипло застонала. За медленным, тягучим течением времени проступала картина разрушения: искажённые линии металла, рассыпанные осколки фар, как рассыпанные звёзды, потемневший асфальт, усыпанный стеклом, и тишина, глубокая и жуткая. Всё вокруг замерло. Она даже не осознавала, что всё это время судорожно пыталась сделать вдох, находясь в подвешенном состоянии вниз головой, всё ещё пытаясь отстегнуться. Мир остался за пределами разбитого стекла где-то в прошлом, а в настоящем осталось только хрупкое равновесие между жизнью и смертью, подчёркнутое резким запахом крови. Более того кратковременный шок прошёл. За ним последовала боль, жуткая боль в голове и рёбрах. Теперь каждый новый вздох сопровождался ей. Ощущение было такое, будто лёгкие растягивались до предела, но вместо воздуха в раскрытые мешки заливали раскалённый добела металл. Дышать сейчас — значит испытывать непереносимое жжение, не имея возможности закричать. Крик встал глубоко в груди, пережал глотку. Может быть, стоит сдаться и отдохнуть? Она так устала… Малейшее движение и тело поражают тысячи тонких острых длинных игл, что входят разом во все внутренности, проникая как можно глубже. Каждый мускул напряжён до предела и болезненно ноет, пытаясь сократиться. Вдруг в голову ударяет неожиданное спокойствие, руки ослаблено держаться за ремешок и больше не пытаются отстегнуть его. Оно накрывает быстро, окутывает непроницаемым покрывалом. Организм не выдерживает нагрузки и тупо отключается. Больно становится всё меньше, перенапряжение спадает, а хрупкость тела почти забывается. Она не чувствует, как кто-то отстёгивает её и потому не выставляет руки, чтобы не удариться головой. Кое-как её вытаскивают, оставляя все вещи в развалине. — Не спите, пожалуйста! — кричит чей-то незнакомый голос, но ей так неожиданно всё равно на него. Мир растворяется, словно капля чернил в воде. Острые контуры предметов смягчаются и наконец теряют какую-либо чёткость. Слух окутывает густой и тягучий туман. Ощущение реальности растаяло, как снег на весеннем солнце, оставив после себя только бескрайнюю пустоту. И наконец тьма. Полная, абсолютная, беспросветная тьма, поглотившая все остатки сознания, оставив лишь жуткое кроткое безмолвие. Глаза женщины наконец обессиленно закрылись и ручка соскользнула с живота, раскачиваясь из стороны в сторону. На зависшем экране разбитого телефона, что остался где-то в машине, застыли чётные цифры. 16:08***
Взгляд. Тяжёлый взгляд потемневших глаз вперился куда-то в глубину её волос. Стаканчик из-под кофе стоял на столе, разнося запах по палате, смешиваясь с запахом цитрусов и вянущих цветов. Бледное личико сливалось с белыми простынями, совсем зажило после аварии, и от того стало ещё незаметней даже на фоне ярких локонов. Раньше были синяки, ссадины, теперь от них не осталось даже тёмных следов новой кожи. Когда только узнал, думал, что с ума сойдёт. После того как ему позвонили кажется рухнул весь мир. Он просто перевернулся, забыв его предупредить, чтобы он устоял на ногах. Едкий запах шока разъедал умение мыслить здраво. Кажется в этот день всё было против того, чтобы она выжила. На место происшествия поздно приехала скорая. Достать женщину из хорошо помятой машины сразу, тоже никто не сообразил, не решаясь подойти и увидеть, что внутри. Удар пришёлся прямо на водительское сидение, другие водители просто боялись увидеть что-то уже не похожее на человека. Поразительно, но мужчина, который всё-таки вытащил её из машины, оказался мужем той, кого она буквально прооперировала за несколько часов до. Он не узнал её, а когда понял, кого вытащил, не осознал своей значимости. Ближайшая больница оказалась местом работы. Если бы всё можно было угадать наперёд, Какаши ни за что бы не отпустил нужного хирурга в отпуск. Замена нашлась, однако Цунаде решила вытащить и того специалиста. Не знает уж, как она его уболтала, но операцию проводил он. Увидя её сразу после того как доставили, интерны молчаливо проследили за ней. На лице растеклась кровь из разбитого носа, она затекла волосы, мелко рассыпалась на глаза и ресницы. Плохо… Всё было очень плохо. Время играло против неё. — Если всё обойдётся без травмы головы, это будет чудо. — шикнул кто-то из врачей. — Чудом будет вообще если она выживет и не распрощается с этим миром в ближайшие несколько часов. — вторил другой. Конечно… Переломанные рёбра с повреждением лёгких, да ещё и помогли не сразу. От такого можно было бы скончаться прямо на месте, а женщине просто повезло. Удачей, впрочем, такое назвать сложно. Тогда всё стало невероятно незначительно. Всё мигом заполнила пустота, а главное — отсутствие понимания что делать дальше. Суматоха в клинике стояла тогда жуткая… Он так жалел, что одолжил ей свою машину и не довёз сам, как обычно. Плевать было на пациентку, которая могла выжить и без её присутствия. Сакура ведь сама чуть не распрощалась с жизнью в тот вечер! И был ещё кое-кто. Кое-кто очень важный, почти настолько же важный как и она. Её дочь осталась на его попечении. Сакура доверилась ему, оставила её в тот злополучный день именно с ним и в тот день в её глазах было столько бесконечного доверия к нему, что было бы просто предательством отдать девочку кому-то другому. Но он же полный кретин и не умеет обращаться с детьми как следует… А её родители? Они точно затребуют ребёнка себе… Или нет?.. Мужчина стоял рядом с ними тогда и объяснял, что в его клинике собраны только лучшие из лучших и женщина обязательно придёт в себя. Стоял и врал, почти единственный раз в жизни сомневаясь в своей лжи. Её мать уже не билась в истерике, слёзы высохли и лицо стало жестче, оно расплылось в эмоции некоторого утешения только после того как в палату вошёл муж дочери. Для мужчины, хуже, чем лживые обещания, было только его появление. То, как он вальяжно зашёл к ней, снимая тёмное пальто и как посмотрел на него. Какаши мог отдать зуб на то, что он понял, у кого находится Сарада. Однако, не затребовал её назад, сделав кое-что более неожиданное. Он прямо указал на него, сказал, что девочка с ним и если они хотят узнать подробности, пусть пообщаются. Лицо Мебуки в этот момент вытянулось, чем напомнило девушку, она на секунду отвлеклась, разглядев мужчину в проёме. Точно, она его вспомнила. — Зачем ты им рассказал? — Какаши приостановил брюнета у двери, а он смахнул его руку. — Потому что она мне не неинтересна. Его равнодушие к этой ситуации и к девочке, что он бросил на незнакомого ему человека, пробудили в мужчине желание хорошенько его приложить. Так, чтобы всю дурь из башки выбить. Однако, не стоит устраивать драку, которая приведёт только к большим разборкам в дальнейшем. Её родители кинулись к нему, стоило им узнать о том, что внучка почему-то оказалась с ним. Мебуки жёстко затыкала своего мужа, что пытался узнать всё как можно более деликатно, сейчас совсем не до того: — Почему она с вами? Почему моя дочь с вами, отвечайте! — хватая его за руку, жёстко смотрела на него женщина. — Мы живём вместе. — спокойно констатировал Какаши, решив не увиливать. Оба родителя вздрогнули от этой новости. Конечно, дочка ничего им не сказала. Но почему? Разве она настолько не доверяла им? — И давно? Ну не молчите же вы! — сильнее сжимая его руку, чеканила она. — Давно. — хотя не так уж долго они пробыли вместе, двух месяцев пройти не успело. Сначала Мебуки непонимающе повернулась к мужу. В её лице читались недоумение и разочарование, она мало что понимала и спешила обратиться к единственному дорогому человеку. Но муж тоже находился в растерянности, а под суровым взглядом жены и вовсе впал в откровенный ступор. Какие мысли в этот момент роились у неё в голове? Пожалуй если бы не фамильное сходство, она бы усомнилась в отцовстве, но поскольку внучка была вылитой копией Учихи, не посмела сомнению укрепиться. А потому она только непонимающе уставилась на него, после чего взяла тон, который не предполагал возражений: — Я забираю у вас внучку. — исподлобья пилила его женщина, на что получила лёгкое качание головой: — Я не смогу вам её отдать. — его голос звучал на удивление мягко и спокойно, но от этого бабушка и дедушка не на шутку завелись, а в особенности первая. — Что значит «не можете»? Она наша и точка! — Какаши тяжело вздохнул: — Ваша дочь оставила её на меня, пожалуй что, это хоть что-то да значит. — заведя назад руки, он выпрямился, стараясь сдержаться и не сказать лишнего. Однако не замечая в глазах стариков даже каплю сомнения, добавил: — За то время, что мы жили вместе она стала мне дорога и не только она, вы же это понимаете? Мебуки глубоко и судорожно вздохнула, оборачиваясь на кровать. Она искала ответов в молчаливом выражении дочери, хотела может понять и увидеть причину, по которой она обо всём молчала. А может дело в её отношениях, ведь её девочка давно говорила о разладе, а она делала вид, что не замечает? И только потому что не хотела лезть? Но ведь её ребёнок буквально кричал о помощи, а она поступила с ней так… Ещё и мужа отговаривала не лезть, отсекая малую возможность вмешательства в её личную жизнь. Что ж, похоже, ей стоит послушаться её решения и услышать хотя бы сейчас. — Но мы же сможем с ней видеться? — сдалась Мебуки, сжимая кулаки на груди и увлекаемая в объятия мужа. — Я не собираюсь мешать вашим отношениям с девочкой. — слегка улыбнулся мужчина — Вы можете быть с ней сколько захотите. На этом и решили. Он дал им свой номер и адрес, сказал, что позвонит им позже и они поговорят обо всём конкретней, на что они согласились. А вот если возвращаться к отцу девочки, то после его визитов в нём каждый раз всё горело. Ещё после первого раза он хотел поскорее выставить его за дверь, а уж потом тем более… Этот сукин сын просто искал логичного завершения. В последний его визит он пришёл к ней с женщиной, не постеснявшись никого, кто это мог видеть. Какаши даже пересёкся с ней в коридоре, но она так спешила, что не заметила его. Розовая копна волос привлекала внимание, а глаза очень походили на глаза альбиноса, потому как, судя по цвету, не имели пигмента и окрасились в розовый за счёт капилляров. По оплывшей фигуре можно было догадаться куда она торопилась. Похоже, кто-то всё это время был неверен своей жене, что с невероятным упорством ждала его каждый день. Бедная женщина… Ей не стоит знать об этом, если она придёт в себя. Саске долго простоял возле неё. Разглядывал своим непроницаемым взглядом, с отвращением припоминая события прошлого. Потом он вышел. Зайдя в палату после него, обнаружил её кольцо на тумбе. Вот значит как. Значит, он всё решил ещё в тот раз, когда оставил дочь на него и только теперь решился снять кольцо. Очевидно, он больше не придёт. — Какой же твой муж всё-таки мудила… — подобрав колечко и тут же опустив его на тумбу, мужчина искривил губы, — И что ты в нём нашла? На этот вопрос в ответ было молчание. Лишь брови девушки будто специально сошлись у переносицы, выражая сожаление. На выходе получалось, что малышка осталась у него. Признаться, он не хотел, чтобы всё вышло иначе. Ведь даже когда появилась возможность передать её, что-то не дало сделать этого. Всё это было странной аномалией, его будто кто-то убедил, что если он отдаст ребёнка связь с женщиной в палате окончательно прервётся и восстановить её никто не сможет. На деле же, он только нажил себе проблем. Ребёнок не понимал маминого отсутствия. Сарада устраивала совершенно дикие истерики днём, в особенности по первости, кричала так истошно, что он даже терялся в начале. Всё время звала маму, а она не приходила. Куда же она подевалась, если всё время была рядом? Показывать женщину ей было рискованно. Она маленькая, не так поймёт, испугается. А потому им было принято решение сказать малышке о том, что мама спит очень крепким сном и скоро, разумеется, проснётся, но надо подождать. Была бы девочка постарше, может и поняла его, немного поубавила пыл. Но ведь ей даже года ещё не исполнилось, и о хотя бы каком-то понимании не шло и речи. Смирившись с тем, что Сарада будет требовать маму до последнего, стал отвлекать. Сначала получалось плохо, но позже стало проще и девочка будто даже стала терпеливей. Знал бы, что переместил переживания глубже, никогда бы не сделал так. Дневные крики перешли на ночь. Девочка буквально подрывалась в кровати каждый раз и заходилась таким плачем, что он просыпался в соседней комнате. Малышку мучали кошмары. Оказывается, самозасыпание, что она показала в их первую встречу, было фокусом на один раз. Девочка не любила спать одна, а тогда тупо вырубилась в уютной тишине, что после коммуналки располагала к этому делу. Сакура случайно приучила её к этому, а теперь, когда её не было, малышке было неспокойно. А ещё она стала жутко прилипчивой. До этого её привязанность выражалась умеренно, детский восторг только и всего-то. Теперь же она нуждалась в его фигуре постоянно, не желая слезать с рук. Боялась, что уйдёт от неё. Давняя знакомая, к которой он обратился за помощью, попросив стать няней для Сарады, легко согласилась. Но как она говорила, малышка едва ли шла на контакт, думая, что её окончательно бросили. В общем то, он об этом догадывался. Приходя с работы Сарада буквально бежала к нему, хотя ещё недавно отказывалась от ходьбы и вставала, только если была необходимость. Прижималась, цепляясь крошечными ладошками за его одежду и мужчина был готов поставить что угодно, но если бы они оказались в воде, уверен, от такой силы детских объятий даже капля не прошла между телами. Проблемы с криками это в любом случае не решало. Сколько всего он перепробовал. Каши. Убаюкивание. Колыбельные! Всё бестолку. Всё что советовала давняя знакомая оказалось бессмысленно. Таким образом, он смирился, приучив её засыпать у него на руках под лёгкое покачивание. Всё до тех пор, пока ребёнок не отключался. После девочка его не отпускала, детские пальчики было не разжать так, чтобы осторожно вытянуть ткань майки. Каждый день держался на том, что женщина доверила ему ребёнка и, в конце концов, она скоро придёт в себя, да и её родители забирали девочку к себе первые месяцы очень часто. Правда, был день, когда он всерьёз переживал о том, что её мама никогда не проснётся. Это произошло где-то месяц спустя. Было принято решение отключить Сакуру от искусственного дыхания. — Пошли к чёрту! — рычал мужчина на сотрудников, пытавшихся его удержать. — Какаши-сама, успокойтесь! Вы же сами всё знаете, так будьте благоразумны! — один из державших попытался успокоить начальство, совершенно не согласного с решением врачей. Мужчина резко повернулся, нависнув над персоналом и зло пробежался взглядом по их лицам, губы его искривились, мужчина оскалился. — Закрыли рты. И несмотря на всё раздражение, которое закипало в груди вместе со жгучей обидой, пришло и понимание, что попробовать стоит. Специалисты всё-таки и точно знают больше него. Они скорее всего правы. К тому же, если женщина сама не задышит, надежды на её выздоровление нет и всё, что он делает сейчас не имело смысла. В палату он вошёл будучи уже абсолютно беспристрастным. Всё, что кипело в душе, больше не должно было вырваться наружу. Пускай волнение не отпускало, разжигая дыру в груди, подобно зажигалке, прожигающей листок бумаги от центра. Всё равно нет. Сзади его обошёл сотрудник, боязливо заглянув ему в лицо. Ещё минуты назад Хатаке-сан грозился уволить его за такую новость, теперь же безразличной тенью встал на проходе. — Только троньте девчонку, я вам всем глотки повырываю! — заведующая металась вокруг койки, оберегая единственную любимицу и ученицу. — Какаши! — заметив его, бросила на него отчаянный, почти безумный взгляд, полный мольбы. Ринулась к нему, размахивая руками, срывая голос и сдерживая тяжёлые вдохи. — Сделай что-нибудь, чего стоишь? Мужчина скользнул по ней фосфорическим взглядом, притянул к себе за плечи, сжав посильней. — Ты и сама всё понимаешь, верно? — голос звучал ровно, отрешённо и даже безразлично. — Так это твоя идея?! Совсем из ума выжил?! Женщина оттолкнулась от него, но будучи до этого прижатой к груди друга, замерла. Стоило только посмотреть в сторону, на то как отключают аппарат, она вжалась в него со всей силы. Мужчина только сильнее сжал её предплечье, прижимая подругу ближе и сам задерживая дыхание, стараясь удержать себя от необдуманных поступков. Неизвестность пугала обоих. Что будет с той, кто теперь являлся намного больше чем простой сотрудник и коллега? Цунаде сжала в кулаках тёмную ткань его водолазки, в глазах стояли слёзы, спешили размыть макияж. В горле заклокотало, защипало в носу. — Давай, девочка, я тебя прошу… — шептала женщина, озвучивая мысли за двоих. Несколько долгих секунд напряжения показались вечностью. Врач удовлетворительно кивнул, но от накативших слёз и расшатанных нервов Цунаде не смогла понять, положительный это знак или нет. Только когда врач спокойно озвучил что-то мужчине рядом и тот расслабил пальцы, сжимавшие её плечо до побеления костяшек, она глубоко и судорожно выдохнула, отворачиваясь и смахивая слёзы. Всё обошлось. Теперь же, когда он снова сидел возле её постели, подруга подошла сзади, прикрыв заранее дверь. Она долго всматривалась в его фигуру, следила за тем, как он что-то шёпотом рассказывает женщине в постели. — Какой ты всё-таки мягкий рядом с теми, кто тебе не безразличен. — разглядывая лицо девушки, констатировала женщина. — Нашла время… — сжав в своих ладонях её бледную ручку посильнее, отозвался Какаши, прекратив перешёптываться. — Нет, правда, удивительно, каким ты становишься рядом с ней и что делаешь ради неё. Ещё недавно ты отстоял её место в клинике, а ведь когда-то сам желал её увольнения. — Уволить её было бы высшей степенью несправедливости. — прошипел он. — И сам же бесишься от этого? — почти насмешливо протянула, заметив его напряжение, — Знаешь, — вернувшись к задумчивому тону, что задала в самом начале, вздохнула заведующая, — Я тебя таким даже с ней не видела. Оба на несколько минут замолчали. Блондинка, найдя второй стул, присела рядом, положив руку на плечо друга. — Она тебе дороже, чем та, что ты привёз мне… — и снова замолчав, окинула девушку взглядом. Временами казалось, что она вот-вот откроет глаза и приподнимется, непонимающе и сурово оглядев их, спросит что случилось. Сакура всегда такой была. Своё непонимание выражала открыто и пускай редко поддавалась эмоциям на работе, этой ей скрыть никак не удавалось. — Что ты чувствуешь, когда сидишь рядом с ней? — заметив её руку в его ладонях, шёпотом уточнила она. — А ты? Мужчина сгорбился над её телом, которое теперь ровно и размеренно дышало. Хотелось бы ему сказать, что он думает об этой ситуации на самом деле. Что только полный кретин мог попасть во всё это и что он во всём виноват. Не уследил. Не довёз. Не поменял чёртовы шины, что всё только усугубили. — Только не говори, что свалил всю вину на себя, как в тот раз? — она слишком хорошо его знала, это не могло не удручать. Цунаде никогда на его счёт не ошибалась и когда сказала, что он погонится за этой девочкой, была чертовски права и вот теперь тоже. Стоило хотя бы раз послушать эту женщину и уволить мелюзгу в первые же дни. Тогда ничего бы этого не было, всё было бы по-другому, но точно не так. Неожиданно вспомнились слова, сказанные ему когда-то давно в кабинете. Учиха тогда пришла в настоящую ярость, влепив ему смачную пощёчину: «Желаю испытать вам когда-нибудь тоже самое, что я сейчас испытала!» Невесело хмыкнув, всмотрелся в спокойное личико под пристальный взгляд блондинки сбоку. — Кажется, она прокляла нас обоих…***
Зайдя в кабинет, он облокотился на косяк, осмотрев комнату, что окутал полумрак. Кто-то выключил свет, оставив только настольную лампу. Устало перевёл взгляд на диван, где обнаружил фигуру, ничем не привлекательную на вид. В тени она казалась весьма складной, однако стоило ей обернуться и перестать мурлыкать колыбельную, приблизиться, пролёгшие за годы морщинки и чуть обвисший живот, стёрли шарм. На её худом лице, что совсем не дружило с округлившимся телом, можно было различить мягкое сострадание. Сохранившие худобу пальцы были сцеплены на животе и она, наконец, позволила себе подойти ещё ближе. — Ах, это ты, Нана. — бывшая медсестра ласково улыбнулась, поправляя волосы у него на лбу. — Прости, но она очень хотела к тебе и мы приехали. Совсем вымотался с ней, да, друг мой? — он прошёл мимо неё, подойдя к дивану и присев рядом на корточки. Девочка сладко посапывала, укрытая шалью новоиспечённой няни, зажимая в ручках любимую бежевую игрушку. Его пальцы осторожно прошлись по отросшим волосам, заправив чуть вьющиеся локоны за ушко. — Как тебе так легко это удаётся? — оборачиваясь на старую подругу, полушёпотом заговорил мужчина. — Какаши, — качая головой так, как может качать ей только человек с опытом, она обратила на него свои большие впалые карие и тут же поправила наполовину седые волосы, — У меня таких был целый один, а у тебя ни одного. Как думаешь? Его ласковые движения вырвали у неё из груди тяжёлый вдох. — Наступит день, когда вам придётся расстаться, ты же знаешь? — на его лице не отобразилась эта эмоция, однако в голосе послышалась явная печаль: — Но пока ещё нет, а значит, а я могу пока побыть ей отцом. — расслышав это от мужчины, она присела у изголовья дивана и пристальным взглядом, обратила его внимание на себя: — И ты разрешил себя так называть? — нахмурилась женщина, — А что если настоящий отец за ней явится? — мужчина недолго помолчал, безразлично пожав плечами ответил: — За всё это время он даже ни разу о ней не спросил, с родителями она видится часто, а им я, кстати, больше нравлюсь, чем он. — Какаши весело усмехнулся, — Как видишь, она всё ещё со мной. — Ты всё шутишь, друг мой. — укоризненно качнула головой Нана, — Но полгода, это так немного. Увидишь, он ещё обратно её попросит. — Хатаке снова провёл девочке по волосам, дотронулся пальцем до бархатной щёчки. — Я её не отдам. Она оставила её мне, и вернётся она только к ней. Нана недолго наблюдала за этим. В глазах мужчины не читалось чего-то явного, однако будучи знакомой с ним несколько лет и обладая опытом, что она успела накопить за прожитые годы, смогла угадать его мысли. — Любишь её? — вопрос был совсем не о девочке перед ним, о другом человеке и они прекрасно друг друга поняли, разжёвывать эту простую мысль было не нужно. Мужчина будто одумался, вздохнул отяжелевшей грудью, почти разочарованно выдыхая. От окончательного осознания всегда что-то удерживало. Впервые увидев её, он взбесился. Ещё и вошла так невовремя в самый разгар их ссоры с Цунаде, что как раз её и защищала. Такая очаровательно миленькая малышка, что, наверное, позже он заметил бы её сам. Но она оказалась той, кого привела к клинику старая подруга и против которой он был против. И вот эта мелюзга возомнила себя той, что может что-то существенно изменить? Он избавится от неё в два счёта! Но вдруг она показалась ему интересной, после чего он решил сыграть с ней в незамысловатую игру, проверив, как быстро терпение девушки лопнет и она сама откажется от должности. Потом нашёл удовольствие злить и смущать её. Зачем-то решил помочь тогда с разговорчивой дамочкой, что чуть не довела её до обморока. В конце концов без задней мысли приехал выручить и оставил у себя, ко всему прочему предложив не уезжать сразу. И конечной точкой стало то, что он воспитывает её дочь, потому что уловил в её огромных зачаровывающих глазах доверие. Как он дошёл до такого унижения? Он окончательно уселся на пол, вытягивая ноги и закрывая лицо ладонями, тихо рассмеялся, вызывая на лице у женщины слегка удивлённое и вместе с тем обеспокоенное выражение. По-правде это просто смешно! Смешно! Просто смешно! Уморительно! Какой же он идиот и клоун… Эта женщина медик, с характером язвы только и делала, что бесила его. Раздражала прямо до зубного скрипа. Её отчётливые шаги в коридоре, её походка, эти резкие, но изящные движения, её голос. Вся она целиком и полностью раздражала его. Он знает, для кого она старалась, это бесило до основания души! Женщины, что ложились перед ним вызывали отвращение. Ему казалось, что и эта такая же, стоит только надавить и всё вскроется! А потом он понял, что она стелилась только перед одним мужчиной. Тем, кто окольцевал её палец и тем же, кто после аварии снял с неё это кольцо. В какой-то момент он разделял мнение её мужа, видя в женщине простой объект влечения и какой-то наивной притягательности. И ведь когда-то ему стало интересно, изменит ли она мнение на его счёт? Захотелось почувствовать её маленькое тело в своих объятиях из простого интереса. Её упрямость казалась ему донельзя забавным препятствием. Что говорить? Он запросто мог скрутить эту девушку, если бы сам был немного другого склада. А теперь?.. Теперь к ней простой интерес? Нет?.. Тоже бесит. Подступающее бешенство, однако было ничем иным, как раздражением к самому себе. Сложно. Малышка, что ему приглянулась идёт вразрез с принципами. Но те, похоже, прогибались не под простой симпатией. Сколько раз он себе напоминал кто она такая? Всего лишь внешний раздражитель, от которого следовало избавится, прихлопнуть словно мошку! Только вот назойливая мошка оказалась очаровательной стрекозой. В погоне за её увольнением сам не заметил, как попался в яркую ловушку из волшебных глаз. Яркие, цвета молодой листвы, они казались ему потрясающе завораживающими. И сейчас, когда она была так близка к тому чтобы уйти раз и навсегда, когда её дочь осталась у него и он был совершенно не против этого, всё внутри как-то по-особенному сжалось от обыденной истины. — Кажется да… — прошептал он, сквозь ладони и убирая волосы с лица, — Определённо да.
