Непредвиденные обстоятельства

«Наверное, я заснул, но не знаю, на сколько,

Когда я проснулся в спешке с ощущением чего-то неладного.

Незнакомец все еще был за рулем и не произнес ни слова.

И я задал ему много вопросов...»

«Al Kooper — Nightmare #5»

      Обычный, суматошный день в клинике. Сакура то и делает, что носится туда-сюда, не успевая за всеми. Ещё и интерны никак не отлипнут, буквально бегают за ней хвостиком, ожидая чего-то интересного. Неужели она была такой же назойливой и Цунаде также хотела избавиться от неё в дни, подобные этому?       — Нео-кун, — оборачиваясь к парню и смерив его серьёзным взглядом, скомандовала Сакура — Триста сорок вторая палата, пациентке нужно повторное УЗИ. Делать умеешь. — на застывший на ней взгляд она коротко кивнула — Вперед. — парень тут же удалился, обиженный тем, что остался не у дел, в отличие от его подружки.       — А я что, сенсей? — шустрая и невероятно болтливая девушка, едва ли не вприпрыжку идущая рядом, заискивающе взглянула на женщину. Та была несколько выше и потому чуть склонилась над заведующей.       — Мэй-чан, ты тоже давай к Нео-куну. Ещё один натворит делов… — потерев висок она тут же пригрозила — Только не пугай пациенток своими предположениями, хорошо? — девушка легко кивнула, мгновенно разворачиваясь и что-то крича вдогонку парнишке, что поднял на неё недовольные глаза.       Сакура же без промедления ускорилась. Интернов отвадила, теперь главное! Новая карта, что вручили ей сегодня утром и до которой всё никак не доходили руки, требовала внимания.       —Так, это у нас… — задумчиво протянула женщина, вглядываясь в текст — Четыреста четыре.       Тут она недовольно поджала губы. Не самая удачная цифра, однако она давно перестала верить гадалкам и нумерологии. Сколько испробовала в свои молодые годы, а всё было бестолку. Романтичную девочку верившую в небылицы перерос романтичный, в совершенно ином плане, скептик.       Всё это несусветный бред! Цифры не влияют на судьбу человека ни в коем разе!       Хотя Ино когда-то смела ей заявить обратное. Мол, всё не бред и вообще, пусть посмотрит на свой день рождения! Подруга почти утверждала, что её ждет несчастье из-за даты, чем невероятно рассмешила. Она, конечно, не забыла упомянуть несчастливый брак, но вера в цифры к Сакуре так и не пришла.       Да и плевать она на них хотела.       Быстрые шаги эхом разносились по коридору, оповещая всех кого не надо о том, что заведующая рядом и можно уточнить что-то насчёт себя. Пациентки в последнее время пошли возрастные и считали, что можно затереть заведующей (а уж тем более интернам) свою позицию или просто отвлечь от дела. В общем-то поэтому её беспринципно отвлекла одна из пациенток, ловко ухватив за плечо, отчего Учиха вздрогнула.       — Сакура-чан, — заведующая чуть нахмурилась от этого обращения, но пациентка пропустила это мимо себя. Она почти шёпотом озвучила следующую просьбу, вероятно волнуясь перед тем, что ей скажут — Уделите минуту?       Нефритовый взгляд быстро метнулся к папке в руках. Некогда ей, но и отмахнуться от неё так просто не выйдет. Заложив карту под подмышку, Сакура обернулась, быстро проговаривая.       — Уме-сан, с вашими близнецами всё в норме и… — её перебили.       — Но как же в норме, если я совсем не чувствую шевелений второго… — Сакура прервала зарождавшуюся истерику.       Всегда эта пациентка так, сначала накрутит себя, слёзы начнёт лить, ты её три часа успокаивай, анализы переделывай, а потом всё проясняется и оказывается нормой. Нет, ладно бы один или два раза было. Но эта дамочка за последние две недели устраивала подобное уже трижды и вот теперь захотела четвёртый.       Учиха её понимала в какой-то степени. В тридцать восемь забеременеть впервые ещё и двойней вполне себе волнительно, но у этой женщины всё было просто идеально! И, скорее всего, второй ребёнок просто был не такой резвый. УЗИ-то показывало, что оба сердечка отбивали чёткий ритм.       — Уме-сан, неужели бы я стала вам врать о них? — начала издалека, чтобы ничего не упустить и не дать в себе засомневаться. — Помните, когда вы только к нам пришли у вас была тридцать пятая неделя, у вас всё было заранее, все анализы сделали и единственное, что мы выяснили так это то, что мальчик немного обкрадывает девочку. — тут глаза пациентки тревожно блеснули и Сакура поспешила продолжить — Но в этом нет совсем ничего страшного, такое часто бывает с двойней. — женщина в сомнениях закивала ей в ответ, — А насчёт того, что он слишком тихий, может дело в том, что один просто беспокойный, а второй нет. Так ведь бывает, верно? — сжав её руку и заглянув в глаза, поймала ответный кивок.       Обошлось.       — А теперь извините, мне нужно бежать.       Осторожно скинув её руку, она двинулась дальше. Только бы никто опять не пристал. Её начинало раздражать то, что к ней сегодня все липнут как мухи к мёду. Словно сговорились, ей богу!       Наконец она достигла цели и скрылась в проёме.       Дверь палаты отворилась с тихим скрипом, пора бы смазать петли, а то звук немного раздражал и без того постоянно напряжённую психику. Приглушённый свет в вечерней палате, навивал неприятные чувства, сгущая атмосферу между врачом и отдыхающей на койке пациенткой. От неё, кстати, весь день голова кругом. Даже сосредоточиться толком не смогла, кроме как на её папке. Ведь ей буквально вручили карту с просьбой переубедить упрямицу и если она не сможет, то лучше решить с ней вопрос поскорей…       Нет, она сможет всё!       Медленно опустившись на стул, что стоял сбоку от кровати, она посмотрела в лицо отдыхающей. Немного бледное, слегка пухловатое, видимо из-за отёков, с пролёгшими синяками под глазами. Потерев переносицу, Сакура снова присмотрелась, когда вдруг поймала на себе взгляд карих глаз.       — Всё плохо, доктор? — пересохшими губами, уверенно проговорила она, заложив руку за голову. Будто уже знала ответы на все свои вопросы. Не очень хорошо.       — Мне сказать прямо, как есть, или?.. — её второй раз за сегодня перебили.       — Говорите как есть.       Глубоко вздохнув и поджав губы, Сакура заглянула в карту ещё раз. Возможно, она желала увидеть там другие цифры и буквы, но те всё не складывались так, как хотелось и оставались на месте.       — У вас ухудшилась динамика. — чуть выгнув собственные пальцы от внезапно накрывшего переживания, подняла на неё взгляд, — Давайте обсудим с вами возможные варианты? — лёгкий кивок, она перелистывает страницу и, будто там лежал заготовленный текст, выговаривает, — Смотрите…       — Но раз вы говорите, что у меня есть варианты, значит не всё так плохо, верно? — сказано это было уверено, да только вот…       — Я вызвала вам уролога — пациентка обреченно вздохнула.       — Разве что он удалит мне вторую почку, — едва хмыкнула — Возможно это будет иметь смысл.       — Вы шутите? — женщина на койке слабо пожала плечами: ей всё равно. — В сложившейся ситуации ждать будет рискованно. Поэтому у меня к вам такое предложение, — она громко выдохнула, сгоняя с себя нервозность. Столько раз говорила, боже правый, а сейчас чего нервничает? — Нужно родоразрешаться.       — Мне уже это предлагали. — облизнув губы и часто закачав головой, хрипло отвечала пациентка, — Я против.       — Но это ведь не аборт, а родоразрешение на тридцать четвёртой неделе. Да, это рано, но у нас есть опытный неонатолог и для вас это будет лучшим решением. — когда она нервничала, убеждать у неё получалось плохо. Так что теперь она надеялась больше на разумность пациентки, чем на собственные ораторские навыки.       — Знаю. — немного помолчав, она мотнула головой — Но я буду ждать. — но очевидно она не из разумных людей.       — У вас в любой момент может случится обострение, вы понимаете? — наседала врач, стараясь вселить в женщину хотя бы каплю здравого смысла.       — Вы мать? — неожиданно спросила у неё она, пытаясь сыграть на чувствах.       — При чём тут это? — отозвалась Сакура.       — Вот я как вы, хочу родить здорового ребёнка.       — И вы родите… — снова перебили:       — Сама.       В палате образовалась почти звенящая тишина, если прислушаться, можно было расслышать, как капли в капельнице слабо ударяются о жидкую поверхность лекарства. Противный шёпот чего-то холодного прошёлся по спине, почти дотронулся до заведующей своей холодной рукой, пропустив мурашки по коже.       Сакура сильнее нахмурилась, устремив неуверенный взгляд на женщину. Ей категорически не нравилось её упрямство. Она же понимает к чему это может привести.       — Вот по-вашему, — с недолгой паузой, продолжила пациентка — что может быть важнее здорового ребенка?       Учиха даже слегка вытянулась, не ожидая подобного вопроса. Немного засомневалась, поджимая губы и уже хотела ответить то, что думает, как пришла в себя, отбрасывая материнские чувства в сторону и забывая о личном.       Этого всего нет на работе.       — Жизнь. — уверенно ответила врач, пациентка разочарованно хмыкнула.       Если она рассчитывала на понимание с этой стороны вопроса, то ошиблась. Сакура на вид не отличалась особой твердостью, но вот характер разбавлял эту мягкость и добавлял глазам жёсткости. Возможно поэтому её поначалу и не воспринимали серьёзно.       — Значит вы не понимаете сути материнства… — вздохнула женщина, огладив живот, — Я знала, на что шла, когда забеременела. Одна почка и хронический пиелонефрит… Я всё это знаю. — она заглянула прямо в глубину зрачка, будто специально хотела вызвать в ней ту же уверенность, что она вселила себе, однако это порождало в заведующей ещё большие сомнения. — И я знаю, что хочу доносить.       — И вы уверены?       Последняя попытка провалилась с треском, женщина ей кивнула.       — Что ж, раз вы так хотите… — всплеснула руками Учиха, поднимаясь и прихватывая с колен документы.       — Хочу, — закивала женщина.       Сакуре ничего не оставалось. Решать за неё она не могла. Ведь если бы врач имел право выбирать за пациента, смертная статистика с большей вероятностью была меньше.       Она молча подошла к двери с тяжёлым камнем на сердце, нехорошее предчувствие теснило грудь с момента как ей вручили карту и до сих пор. Может потому что интуиция кричала о провале? Принимать решение, которое заведомо обречено, всегда нелегко.       — Учиха-сан, — хриплым голосом обратилась пациентка, заставив врача обернуться — Девочка у вас очень хорошенькая.       Сакура поражено раскрыла глаза. Не знает уж, когда та успела углядеть почти восьмимесячную дочь и как поняла, что она именно её ребёнок, но было в этих словах что-то отдалённо грустное и, кажется, недосягаемое. Казалось, обе женщины уже осознали неизбежность ситуации, но одна давно смирилась с ней, а другая всё ещё надеялась. Сакура грустно, но благодарно улыбнулась.       — Ещё увидимся, Кумихо-сан.       Скрывшись за дверью, Учиха обеспокоено выдохнула.       И на что она рассчитывала, если эта женщина и предыдущих врачей, постарше неё, не слушала?       В последнее время возраст и опыт жёстко конфликтовали. Для большинства пациентов, даже тех, кто пришёл по рекомендациям, она была выскочкой, которую пропихнули наверх. Разубеждать их в том, что всё не так, было глупо, но из-за частых мыслей в эту сторону она сама начинала верить, что не достойна этого места.       Но пока надеется, что всё выдумки и просто надумала.       Последний раз взглянув на дверь, Сакура двинулась по коридору. Нужно было навестить ещё одну пациентку и проверить, правильно ли интерны сделали УЗИ. На сегодня плановый осмотр должен был закончиться и тогда она смогла бы перебрать скопившуюся макулатуру. Столько записей и записочек на столе собралось и не сосчитать уже… А всё это жутко мешало новым, более важным, бумагам.       — Мама! — громкий и радостный визг послышался издалека, отчего она в неожиданности подняла голову.       Кажется у неё сегодня гости и разбор бумаг придётся чуть отложить.       — На! — стоило им поравняться, ей был протянут листок.       Яркие закорючки и кривоватые цветочки расположились в хаотичном порядке и сложно было понять где низ, а где верх картины. Сакура уверена, дочка и сама не знала.       — Ток и ака. — девочка увлечённо рассказывала про то, как в сюрреалистичных картинках можно было разглядеть цветок и облака. Странное сочетание, однако по серому цвету можно было догадаться что…       — Ты помог? — поднимая взгляд на мягко улыбающегося мужчину, губ коснулась такая же ответная. Решил не оставлять девочку дома на попечение приболевшей няньки, а потому приехал только в конце рабочего дня.       — Нет, она сама. — Какаши чуть наклонил голову, всматриваясь в заднюю сторону листа. — Можешь в этом убедиться.       Недоумённо нахмурившись, она перевернула лист и обнаружила то, над чем сейчас потешался Хатаке.       — Мой отчёт!.. — вздохнула женщина, в то время как дочь призывала перевернуть лист, чтобы показать очередной цветок. — Солнышко…       Первая открытка дочки была дорога сердцу, возможно даже слишком… Она просидела над этим отчётом пару часов, собирая информацию тут и там, но дочка быстро перечеркнула потраченное время. Буквально.       — Я куплю тебе альбом, хорошо? — потрепав Сараду по волосам и заправляя коротко стриженные локоны за ушки, ласково заверила она, догадываясь, как её смогла углядеть пациентка. Наверняка вышла прогуляться, а девочка бегала по этажу, сбежав из её кабинета.       — И, думаю тебе стоит проверить свой стол. — хохотнул Какаши. У женщины бы точно перехватило дыхание, а открыткой бы пришлось обмахиваться, если не внезапно зазвонивший рабочий, что привёл её в чувство.       — Фо динь! — тыкая пальчиком в маму и прикладывая пухленькую ладошку к уху, Сарада решила пародировать, в то время как мужчина прижал указательный палец к губам, о тишине настойчиво просила Сакура, так же активно жестикулируя.       — Учиха. — рабочий тон не смутил говорящего, а вот от новостей у женщины от лица отлегла краска. — Бегу. — выключая мобильный и поворачиваясь к дочке с мужчиной, она в панике затараторила, — Побудь с ней ещё немного!       Сакура перешла на бег, а за поворотом буквально столкнулась с выезжающими каталками. Побледневшее лицо её пациентки из четыреста четвёртой палаты… Сакура готова была подавиться воздухом, однако собрала мысли в кучу.       — Быстро. — шикнула на персонал она, метнувшись к лифту.       Тот как назло никак не хотел приезжать, стоял где-то на этаже, с каждой секундой беспокоя заведующую всё больше. Минуты для неё много, много даже секунды!       — Быстрее, пожалуйста, быстрее. — шипела себе под нос Сакура с мольбой глядя на монитор.       «Спокойно, девочка, холодный ум, ты помнишь.»       Когда наконец двери весело дзынькнули и распахнулись, машинально выкрикнула:       — Завозим, живо! Нам нужно в оперблок!       Стоило двери захлопнуться, она склонилась над женщиной. Пыталась уловить хотя бы слабое дыхание, но к сожалению ничего не распознала. Вот руки уже сейчас легко подрагивали.       Нельзя! Недопустимо! Она профессионал!       Собралась!       — Остановка дыхания.       — Интубирую.       — Клинок.       — Непрямой массаж сердца.       — Кубик адреналина, бьём.       Всё смешалось в один единственный диалог. Сплошная яркая картинка и поднявшийся в крови адреналин. Слышишь даже то, как скальпель режет плоть, как лопаются сосуды под давлением острого лезвия и булькает отсасыватель.       Серьёзный взгляд сосредоточенно следил за каждым действием, руки действовали на автомате. Она отходила когда требовалось, подходила обратно.       Сердце несколько раз заводилось и останавливалось.       Вот уже она достала ребёнка. Вот он закричал и неонатолог выкрикнул шкалу оценки по Апгар. Казалось, она не слышала всего этого. Перед глазами только пациентка и собственные руки.       По лбу сползла крупная капля пота.       Всё будет хорошо!

***

      Или нет?       Она не справилась.       Сакура буквально рухнула на стул, наблюдая за тем, как медсёстры собирают кровавые тампоны, тупо уставилась в прикрытое лицо. Сидела, не осознавая того что произошло.       Её первая.       Ни разу не было, за всю долгую практику и работу ей всегда удавалось найти выход из ситуации, всегда кого-то спасали. Никогда не ошибалась.       Никогда.       Этот факт набатом звучал в ушах, повторяясь раз за разом. Мысли кружились вокруг одного и никак не уходили в сторону. Это было приговором.       Ей просто везло.       Сегодня неудачная смена.       Руки в крови по локоть, на мокрый от испарины лоб налипла выбившаяся из-под шапочки прядка.       Сколько их таких?       Клиника не славилась высокой смертностью, скорее тут было обратное, практически её отсутствие. Но шансы никогда не равны нулю даже если собрать вокруг ряд опытных специалистов и наилучшее оборудование. Не то чтобы она совсем не была к этому готова. Знала, что когда-нибудь обязательно случится и такое, а в глубине души всё-таки надеялась, что никогда. Она видела много раз лица покойников, и думала, что больше ни за что не дрогнет перед лицом смерти. Но теперь буквально содрогалась изнутри, вспоминая ещё не пожелтевшее, но бледное лицо пациентки.       Она видела, слышала, как кричал её ребёнок. Пускай крошечный, но здоровый.       Она должна была её переубедить! Сказать, что нет другого выбора. Ведь только из-за этой ошибки… Да, только из-за этой ошибки её пациентка решилась доносить.       Неонатолог показал ей большой палец, убедив заведующую, что всё в порядке. Даже лучше чем в порядке. По Апгар мальчика оценили на целых шесть и шесть десятых! Для недоношенного это очень хорошо. Сакура практически впала в небытие, перерастающее в панику, опрометью бросилась от неонатологии.       А вот с ней… С его мамой.       Скорее снять с себя кровавые фартук и перчатки, по неосторожности испачкав щёку, когда срывала маску. Она не может чувствовать запах её крови, что приелся к коже, от которого почти тошнило. Одноразовые принадлежности бросались на холодную плитку один за другим рядом с железными шкафчиками.       Она чувствовала себя мясником. Хуже. Палачом, исполнителем судебного дела, что самолично привёл приговор в исполнение.       Будто сама вынесла ей приговор, не сумев разубедить!       Отвратительно. Мерзко. Холодно.       — Сука… Сука… Сука… — шептала женщина, приложившись лбом к жестяной поверхности шкафчика и тут же хорошенько впечатав носок ботинка в дверь — Сука! — в отчаянии выкрикнула она, срывая голос.       Может что-то можно ещё сделать? Может всё-таки жива и… Ох, чёрт!       Губы неестественно искривились, сквозь зубы пробился протяжный вой, она медленно опустилась по дверце, скатываясь на кафельный пол. Где-то вдалеке валялись окровавленные фартук и перчатки.       Запах крови не отпускал. Ударял в ноздри. Бил по мозгам, внедряя через запах действительность.       Кажется уже тогда в палате можно было различить запах смерти и обречённости. Не нужно было уходить, нужно было просто сказать своим железным тоном, при котором даже врачи постарше и поопытней сдавались. Всегда умела переубедить, сказать то, что нужно.       Так почему именно сегодня не смогла подобрать правильных слов?!       Женский вой полный разочарования заполнил раздевалку. При выключенном свете, что горел в ночном режиме, всё погрузилось во тьму.       — Нет... Нет... Нет... Нет... Нет! — выла женщина, практически вырывая волосы, до того сильно их оттягивала.       Хотелось помыться. Смыть с себя всю эту грязную спесь, протереть глаза и снова зайти в палату четыре сто четыре, предварительно не забыв обратить время вспять. Она бы зашла, ледяным тоном высказала решение, что не поддалось бы опровержению и вышла бы.       Всё.       А так что?       Уйдя глубоко в себя, в раздражающе вязкую и густую боль в груди, она не заметила, в какой момент в помещение вошёл мужчина. Фосфорический взгляд быстро пробежался по кровавым следам, метнулся к женщине в конце коридора.       Перешагнув одноразовый халат и перчатки, он развернулся к ней, быстро достигнув цели и опускаясь рядом, на колени.       Ему только сказали, что ей не повезло. Женщина изначально была сложной и решать вопрос с ней нужно было раньше, а не держать на сохранении.       Обсервация всё-таки.       Внутри от мысли, что Сакура обязательно взвалила вину на себя, внутри всё похолодело. Пришлось поручить Сараду давней знакомой и отыскать женщину, что теперь убивалась из-за сомнительной ошибки.       Первая. С ними тяжелее всего.       Когда он столкнулся с неонатологом в коридоре, он только пожал плечами, указав ему в сторону и сказав, что она выглядела потерянной тогда, когда рассматривала ребёнка через стекло.       Теперь он видит, что всё не так уж плохо, пожалуй… Если эти два состояния вообще можно сравнивать!       Учиха не молчит, взгляд не направлен в конкретную точку, но она уткнулась в собственные колени и протяжно воет, отчего в его груди всё переворачивается с ног на голову, вызывая смятение.       — Ну, моя девочка, тише-тише! — ласково успокаивал он, обхватив её лицо ладонями, она вырвалась, не давая к себе прикоснуться, размахивала руками, с яростью заглянула ему в глаза.       — Ты понимаешь это моя пациентка?! — вырвавшись из его рук и тыча в себя пальцами, надрывалась она — Моя! — с силой выговорила, прямо сквозь зубы — Я должна была её уговорить, поставить перед фактом! — ткнув в пустоту пальцем и тут же сжимая волосы на затылке, рыдала женщина.       — Успокойся, ты не виновата. — положив руки ей на плечи, он пытался привести её в чувство.       — Я виновата, Какаши! — выкрикнула, срывая голос, — Я виновата перед её мужем, — загибая пальцы перечисляла женщина, — И ребёнком, и родителями! — тут она загнула два пальца, — Хронический пиелонефрит с одной то почкой, ещё и возраст… Ух… Какая я была дура… Ты же сам подумай! — вдруг она подняла на него горящие безумством глаза, — Ей сорок лет было! Ну могла же я подумать… — она зажала голову в тиски рук, вырвав себе прядь волос, что вызвало поражённый взгляд мужчины.       — Боже мой, а какой он маленький… Всё кричит и кричит… Да ведь он здоров, понимаешь?! Вообще во всём!!! — продолжала она, — У людей здоровых с патологиями рождаются, а этот… Мне просто нужно было сказать что так и так, и никак иначе! — с силой нажимая на ладонь ногтем, оставляя глубокие фиолетовые следы, шипела женщина, — А я сказала, что есть варианты и она решила надеяться! — всплеснула руками, — Какая же я идиотка…       — Сакура, это был её выбор! — уже жёстче произнёс он. Только она его совсем не замечала, вернее не замечала той мысли и подачи, что были очевидны.       — Но и мой тоже! — бросила она, — Могла же собраться и всё сказать! Со мной впервые такое, понимаешь?! Чтоб язык перед пациентами заплетался!!! — срывая голос, она говорила всё громче, — Да я интерном лучше была, чем заведующей!       Окончательно осознав, что женщина вошла в состояние истерии, мужчина выдохнул, недовольно поджав губы, собираясь.       Хлоп!       Звонкая пощёчина обожгла лицо, Сакура ошарашено повернулась на Какаши, в чьих глазах сейчас бушевало тихое бешенство.       — Прекрати немедленно. — голос его стал стальным и теперь не имел ничего общего с ласковыми словами ранее. — Если ты будешь зацикливаться на подобных случаях, очень скоро слетишь с катушек! Думаешь, Цуна без потерь? Да у неё пациент первый ушёл когда она одиннадцать лет была на рабочем месте. Зато хорошенько отрезвляет, правда? — не без иронии, выплюнул он, — Ты не царь и бог! — ядовито высказывал сквозь зубы мужчина — И если твоя пациентка решила выбрать очевидный путь смерти и ты не смогла её переубедить, то тут не твоя вина, а только её! Усвоила?       Она поражённо кивнула, всё ещё держась за щёку и поддаваясь его грубой хватке, поднимаясь вместе с ним.       — А теперь поднимайся! — продолжать раздражённо он, придерживая её за плечи и буквально ставя на ноги, — Развела тут! Вся больница тебя слышит! Давай ещё половина отделения из-за тебя родит! — зыркая на неё и в отвращении поморщившись, отрезал, — Не реви! — оборачиваясь на оперевшуюся на шкаф женщину, суровым взглядом пробежался по ней.       В её позе сквозила неуверенность и вместе с тем какой-то непередаваемой упрямостью. Злит такое отношение неимоверно! Он увидел в ней нечто общее с его бывшей лучшей подругой, и хотя она никогда не была на неё похожа, их обеих объединяло это невыносимое баранье упрямство!       Бесит.       — Ты спрашивала меня, почему я считаю женщин-медиков второсортными? — он практически взбесился от этого сравнения, резко зажимая её между шкафчиком и своим телом, — Вот из-за этого! Из-за того что вы идёте на поводу у эмоций и готовы чуть ли не убиться из-за них! — Сакура подняла на него взгляд, что теперь сосредоточился и смотрел более осознанно, — И даже то, что я признал, что ты не того поля ягодка, не делает тебя равнодушной ко всему этому дерьму! — рычал Какаши, — Вот поэтому женщинам и не надо в подобное совать свои носы… — ядовито прошипел напоследок.       — А мужчины равнодушны?! — с вызовом бросила она, мгновенно вздрагивая от звука удара: Какаши хорошенько приложил кулаком жестяную дверцу.       — Они не устраивают громких истерик из-за какой-то идиотки!       Упрямая девчонка. Даже сейчас смотрела на него с вызовом, будто ждала от него ещё каких-то слов в оправдание. Да что бы он перед ней оправдывался? Вот ведь мелкая… Пелена спала, стоило заметить стоящие слёзы в огромных глазах.       Переборщил. Не стоило ей говорить этого.       — Иди сюда, чёрт тебя дери! — раздражение всё ещё неприятно щекотало изнутри, однако, похоже уже на себя. Обхватывая её плечи и чувствуя, как Сакура противится, прижал сильнее, — Прекрати сейчас же! Я перегнул, извини. — целуя её в самую макушку, сжал в объятьях, прижимая маленькое тело ближе.       Извиниться перед женщиной-медиком, до чего он докатился?..       — Ты правда молодец, милая. Ты сделала всё, что могла сделать для неё. Но…       — Я не всемогущая… — печально выговорила она, повторив его слова.       Гордость с треском надломилась. Кажется, до этого она слишком уж верила в себя и собственные силы.       Учиха напоследок стукнула его по груди, судорожно выдохнув. Мужчина только сильнее её прижал, утыкаясь носом ей в волосы. Его слова о «второсортных» невероятно обожгли, но при этом всем он был прав — она не виновата в её смерти. Стоит смириться с тем, что она не бог и не всемогущая.       Что бы она сделала, правда? К операции нужно было подготовиться… Разве что сразу отвезла её в операционный блок. Но ведь так нельзя.       Больше такого не повторится. Она просто не позволит себе медлить вот и всё. Никогда не поддастся на разговоры о том, чего хотят и нет её пациентки. Если она сказала «надо», значит так и будет.       Теперь только так и никак иначе.

***

      Но, разумеется, позже.       Сакура второй день была никакая. Хмурая и тихая, она мало говорила и по всей видимости плохо спала, ведь под глазами пролегли тёмные круги. От подобного поведения мамы Сарада тоже начинала капризничать. Женщина слишком уж часто обнимала, а девочке её долгие объятия не нравились. Она их не понимала, пускай и сидела с ней дольше, чем просидел бы другой ребёнок.       Какаши тоже не спешил её тревожить.       Ей надо всё переварить и обдумать, а только потом всё станет лучше. Однако смерть пациентки произошла очень некстати. Сакура только выбралась из апатии связанной с браком и более или менее отпустила тревожность, а теперь по ней пришёлся новый удар.       Ко всему прочему она не хотела с ним ничего обсуждать. Бормотала себе что-то под нос, но не больше. Он перегнул, а она не обиделась сразу только потому что было что-то поважнее его слов. Теперь же она отчётливо помнила его слова и для неё, как для специалиста, это худшим, что он мог сказать.       И хотя Сакура предполагала, что эта его особенность взялась из-за бывшей подруги, на историю которой Какаши и правда нашёл вечер, которая была психиатром и которая из-за чрезмерной самоуверенности и самоотдачи погибла, её едва ли трогало.       Слушая о ней, было так тошно, что она даже несколько удивилась этому чувству. Её раздражало то, с какими нежными интонациями рассказывал о той женщине Какаши. Она старалась не показывать этого, держалась сдержанно, только крепко сжимала кружку с какао. Раздражение на саму себя вскипело ещё ярче, стоило ей поймать мысль о том, что в чём-то они с ней даже похожи. Чушь! Она не такая самоотверженная и жертвенная идиотка, как его подруга!       Сакура совершенно не схожа с женщиной из его истории!       Бесит.       Сакура врач-акушер и общение с больными ублюдками ей не светило, а мужчина подвёл всех под одну гребёнку и смотрел на всех женщин медиков с высока.       Пошёл к чёрту со своими заскоками!       Бесит её!       Сейчас женщина нахмуренно вглядывалась себе под ноги стоя в кабинете, присев на комод и размышляя о произошедшем. Прошла почти неделя и ей бы следовало взять себя в руки. К тому же её снова начала беспокоить пациентка с близнецами. Ту окончательно передали в её руки, заявив, что заведующая прекрасно с ней справляется.       Прекрасно. И почему именно сейчас? Всё отделение уже в курсе произошедшего. Ей только пациенток пугать собой, да ещё и таких замороченных.       Рука скользнула в передний карман джинс за небольшим блокнотом, в котором она записала планы на этот день. Но вместо книжечки, нащупала в пустом кармане джинс только что-то тонкое.       От догадки у неё округлились глаза и она без промедления вытащила безделушку.       Повиснувший на изящных пальцах кулон чуть покачивался. Небольшой, идеально огранённый кусочек зелёного камня был обрамлён тонкой золотой проволокой, которая в центре образовывала фигуру, напоминающую сердце.       Ах вот где он всё это время прятался… Учиха печально вздохнула.       Подарок мужа на один из дней рождений.       Раньше она всегда носила его при себе, словно амулет от всех несчастий, стоило разнервничаться, принималась перебирать его между пальцами. Но как-то она кинула его в джинсы после очередной ссоры, потом забыла куда бросила и решила, что потеряла. А он всё это время с ней был.       При виде украшения на душе стало паршиво.       Саске всё ещё не вернулся, судя по молчанию с его стороны. И хотя он мог просто не высказаться на этот счёт, у женщины было бесспорное доказательство: она побывала у них дома.       Вернулась, чтобы забрать некоторые вещи, в том числе джинсы в которых сейчас была, и обнаружила пустую квартиру. Пол даже успел покрыться тонким слоем пыли, что теперь собирали её носки. Какаши с ней не поехал, да и она ему не сказала, решение было спонтанным.       Перед уходом безумно хотелось написать мужу что-то. Стояла с коробкой, ту удалось отрыть среди барахла на балконе, на проходе в кухню и долго вглядывалась в обеденный стол. На его углу она, обычно, оставляла мужу всякого рода записки. И он, гораздо реже, ей в ответ. Самоклеящиеся стикеры так и светились ярким желто-зеленым светом в уголке рядом с салфетками.       Сакура приблизилась к столу, провела по нему рукой и хмуро окинула кухоньку взглядом.       Столько всего здесь было…       Эмоции молодой девушки, скупая реакция парня, всё запечаталось в стенах этой комнаты, закрасилось светлым тоном краски. Она вдруг вспомнила кое о чём, обошла стол и чуть подвинула стул, за спинкой которого прятался её кривой рисунок.       Столько лет прошло…       Воспоминания в голове ожили и зазвучали так ярко, будто всё было только вчера.       — Саске-кун, смотри! — молоденькая девушка присела в угол комнаты, дождавшись, пока молодой человек с лёгкой заинтересованностью подойдёт поближе.       — Это будет наш маленький секрет! — мягкий толстый грифель рабочего карандаша заскрежетал по обновлённой стене, чуть сдвигая не совсем высохший слой краски. Доведя линии до конца, она чуть отодвинулась от стены и с обожанием взглянула на любимого.       — Ну как тебе секрет? — после она задорно рассмеялась, а на его безразличном выражении появилось подобие улыбки.       Пальцы провели по шершавой поверхности, смазывая неровное сердечко. Сакура разочарованно поджала губы, минуту простояла, разглядывая рисунок, после чего присела на край стула и тяжело вздохнула.       Она уходила из дома в порыве эмоций, а теперь, когда они подостыли, была наполнена тоской и боялась лишний раз пошевелиться.       Понимала, что дольше бы не продержалась, но ей до последнего хотелось верить, что у них всё сложится. Наруто думал, что она слепа ко всему тому, что Саске говорил и делал, но на деле просто надеялась, что в другой раз муж поступит иначе. Не без неожиданностей, конечно, но она почти всё знала. Наверное ей стоило верить в мужа, поддерживать его чуть больше, но как тут поверишь, если в ответ получаешь только молчаливый взгляд или сухие комментарии? Он никогда в неё не верил, а она хотя бы пыталась.       Кстати о друге, он ведь не раз предупреждал о нём, а она не хотела признавать до последнего.       Из-за неё тогда и рассорились.       Сакура просто не выдержала навалившейся на неё правды, что она так упорно игнорировала. Как много неприятных и оскорбительных слов она ему тогда высказала, даже стыдно вспомнить… Ещё и Хинату сумела приплести, хотя та совсем не имела ко всему этому отношения. Это и стало последней каплей для терпеливого блондина.       Женщина тогда сказала ему, что его новоиспечённая жена свинтит от него к первому попавшемуся, настолько Наруто глуп и навязчив, так что ему бы следовало лучше позаботиться о собственных отношениях, а не смотреть за развитием чужих.       Она страшно жалела, что тогда сорвалась на него и сказала лишнего, однако ничего уже не исправить.       Разве что в другой жизни.       Как и с Саске.       И даже если мама была права и дочка и правда помогла бы наладить их отношения, то она крепко сомневалась, что всё было бы так же радужно и прекрасно, как до её рождения.       Да и к тому же теперь ей было омерзительно представлять себя в его объятиях. Дрожь пробежалась по телу от воспоминаний в спальне. В последний раз это было так давно, но она почему-то так отчётливо запомнила ощущения, что тогда испытала. Будто была не в себе, а после чувствовала себя так дискомфортно и обессиленно, что создавалось впечатление, что над ней тупо надругались.       Было стыдно и неуютно.       И пожалуй ещё от этого она начала избегать контакта с ним и ухудшила их и без того сложные отношения. Беременность стала больше спасением от обязанности перед мужем, чем реальным счастьем. Кажется, только поэтому ей и обрадовалась, облегчённо выдохнула. Саске бы к ней не полез в подобном положении.       И то, как это было… Вспоминать противно тот случай. Она просидела в ванной целую вечность. Уже тогда надеялась, что найдётся кто-то сильнее, тот кто попросту вырвет из этих отношений. Словно муха, запуталась в сети паука и не могла вылезти без посторонней помощи.       Не наладилось бы у них ничего. Она давно его больше не любит.       Сакура встрепенулась повторно, от следующей мысли. И та уже была совсем не о муже. О ком-то другом, о том, к кому она начинала испытывать нечто схожее с тем, что у неё было с Саске, но гораздо менее болезненное. Не похожее на зависимость, скорее на простое желание быть рядом.       Ей дорог совершенно другой человек. Поэтому она ушла. Поэтому решилась.       Любит его?       Сколько раз она здесь была с мужем, любила его и ждала, а теперь она представляет то же самое только с другим мужчиной? На этом же месте. На их месте. Ох нет, чтобы ей провалиться!       — Нет-нет-нет-нет-нет-нет, — зачастила женщина, приложив ладонь ко лбу — Отвратительна, просто отвратительна… Это почти измена, Харуно. — шипела сама на себя Сакура, поднимаясь и в сомнениях осматривая знакомую и такую родную кухоньку.       Она уже почти вышла, вернее выбежала из этих стен, как вдруг обернулась.       Нервно сглотнула, засмотревшись на стикеры и отставив коробку на стул, притянула бумажки к себе. Ручка быстро чиркнула несколько строк, клейкий листок с лёгким шумом оторвался и тут же был прилеплен на стол. Задержавшись на нём взглядом, подхватила коробку и сорвалась с места, желая поскорее скрыться от гнетущей тишины квартиры, из-за которой возникали подобного рода мысли.       И вот теперь эти мысли снова её настигли, только уже на работе.       Всё кулон виноват.       Даже вдруг вспомнилось, как Хатаке отреагировал на этот подарок. Взглядом остановился на украшении на её шее и идеально улыбнувшись, с насмешкой произнёс:       — Похвально, что ваш муж до сих пор не забыл цвет ваших глаз. — он, как обычно, выделил эти слова. Делал это намеренно, чтобы позлить и ему это удавалось.       Тогда она что-то гневно прошипела в ответ и умчалась дальше по коридору, не забыв фыркнуть напоследок. Какаши, естественно, смеялся, а вот Сакура была оскорблена его словами, но он был прав. Саске настолько редко появлялся дома, что было бы совсем неудивительно, забудь он об этом. Они с мужем совершенно не подходят друг другу.       Из воспоминаний выдернул встревоженный голос интерна:       — Сакура-сенсей, вы нужны! — женщина мигом убрала кулон в карман халата, стирая с лица печальное выражение и сморгнув подступившие слёзы, однако девушка успела заметить, — Вы плачете?       — Вы пришли обсудить со мной личную жизнь? — съязвила заведующая, сурово окинув ученицу взглядом, — Сомневаюсь. — она выпрямилась по струнке, соединяя за спиной лопатки и скрещивая руки на груди. — Что случилось, Мэй-чан? — от подобного поведения девушка несколько опешила и только потом вспомнила за чем пришла:       — Там пациентка та… Ну, с диссоциированной двойней… — выдавливала из себя интерн, — Кай-сан назначил ей кесарево, сказал вас позвать. Сакура тут же оторвалась от комода, медленно подходя к студентке:       — Не сказал, почему так скоро, тридцать шесть недель всего? — девушка отрицательно качнула головой, и женщина, жестом попросив её подвинуться, прикрыла за собой дверь.       — К ней еще муж приехал… — вспомнила Мэй, пружинистой походкой следуя за сенсеем.       — Отлично, значит первым всё узнает.       — Вы правда согласитесь на кесарево? У неё же нет к нему показаний. — удивленно моргнула девушка, решив, наверное, что застанет заведующую за тем, как та отчитывает за решения принятые без её ведома, тем более касающиеся её пациентки. Но видимо после недавней потери Учиха предпочла слушать других.       — Кай-сан опытный врач, он бы не стал в срочном порядке назначать кесарево без причины.

***

      — Девочка восемь баллов. — послышался голос неонатолога, на что женщина незаметно для себя кивнула.       Неплохо с учетом того, что малышку всё это время обкрадывал брат. Теперь второй.       — Что это такое… — прошептал в непонимании анестезиолог, увидев картину, разворачивающуюся перед ним.       Интерн едва сдержала себя, чтобы не закричать от ужаса. Она резко развернулась, приковав взгляд к стене. Сделав шаг вперёд, покачнулась и, не выдержав напряжения, упала на пол.       — Слабые, нынче, врачи. — хмыкнул анестезиолог. — Хотя… — он многозначительно перевел взгляд на ребёнка.       Показавшееся тело было всё как будто разбухшим, серовато-коричневого цвета, местами грязного фиолетового, сморщенным, будто кожа старика. Деформированное лицо, уши и нос, а также заполненные плотными ороговевшими массами рот и ноздри действительно вызывали ужас. Неонатолог взглянул на женщину, державшую младенца в руках. Та побледнела, практически обречённо уставилась на обезображенное болезнью тело малыша.       Опять. Опять это щемящее чувство… Всё же было хорошо.       Уловив тяжёлый взгляд неонатолога, она холодно произнесла:       — Шьём.       Однако шов, другой, а кровотечение не останавливалось. Крупные капли быстро скапливались на разрезе и срывались вниз, на пленки, образовывая лужицы.       — Думаю, проще сделать гистерэктомию. — женщина подняла глаза на ассистента, что сменился после того как девочка-интерн рухнула в обморок, холодно заглянула ему в глаза. Она уже всё решила:       — Мне не легче. Зажим. — окровавленная рука протянулась к инструменту, ловко переняла его. — Должно быть где-то лопнул крупный сосуд… — шептала себе она, передвигая хлюпающий отсасыватель.       — Пульс замедляется.       — Значит ставьте ей донорскую. — снова наклоняясь над пациенткой, игнорируя слова со стороны. Времени мало. Нужно поскорее найти разрыв и сшить.       — Заканчивайте, не усложняйте.       — Сколько вам лет, Изао-сан? — спокойный тон звучал ровно, она внимательно уставилась в глубину мышц. — Разве вы только закончили интернатуру?       — В том-то и дело, что нет. Послушайте большего профессионала, чем вы. Удаляйте ей матку и не губите.       — Большего профессионала? — она почти усмехнулась, — Только потому что вы мужчина?       — Если тогда ты была не виновата, то теперь будешь. Заканчивай. — кажется, на секунду в помещении стало нечем дышать. Сакура замерла, прекратив какие-либо действия, сжала за маской губы. Не поднимая глаз, тихо и четко произнесла:       — Изао-сан, покиньте операционную.       — Ты больная? Делай гистерэктомию!       — Вы свободны! — перехватив зажим, под звонкое чавканье, она раскрыла разрез чуть сильнее.       Громко хлопнула дверь операционной.       — Учиха-сан… — решительно начал анестезиолог, — Тянуть больше нельзя, у нас пульс критический.       — А больше и не надо. Шьём.

***

      Сакура замерла за углом, облокотившись на стену и чуть выглядывая из своего укрытия. Впереди из стороны в сторону ходил муж её пациентки и отец того ребёнка. И чем дольше она на него смотрела, чем больше слушала его радостные щебетания по телефону о том, что стоит потерпеть и что ему самому не терпится их увидеть, тем паршивее становилось на душе.       Сзади кто-то подошел, остановившись неподалёку. Она даже не оборачиваясь поняла, кто это:       — Кей-сан, ты знал? — почти шёпотом, всё ещё смотря на отца, с горечью уточнила женщина.       — Только предположил. — она чуть поджала губы.       — И что тебя на это натолкнуло?       — Сложно объяснить.       — А если всё бы было хорошо, как бы ты ей это объяснил? — мужчина слегка пожал плечами.       — Объяснил бы, но ведь у нас всё наоборот. — Сакура слегка приобняла себя, засматриваясь на человека в коридоре, кивая в сторону мужчины, что только что повесил трубку и нетерпеливо выдохнул. — Нужно сказать ему.       — Могу я, если тебе сложно. Я понимаю, ты в растерянности из-за… — тут он запнулся, встретившись с суровым взглядом заведующей.       — Можно вместе. — сощурив глазки, шикнула Учиха, выдвигаясь навстречу мужчине. Он же быстро заметил их и в обрадованном удивлении, кинулся к врачам.       — Неужели так скоро? — счастливо улыбнулся он и от этой искренней улыбки у женщины внутри все сжалось. — Как она? Как мои… О, даже не знаю как сказать… Дети, да? — он неловко засмеялся, потирая затылок, — Даже не верится… — молодой папаша продолжал бы и дальше, если бы Сакура выдержала его болтовню, но она чуть качнула головой.       — Надо поговорить. — суровое начало мгновенно изменило его настроение, улыбка спала с лица и мужчина посерьёзнел.       — Что-то случилось?       — Случилось, Ли-сан. — скрещивая руки на груди, она глубоко вздохнула, перед тем как объявить приговор ребёнку, — У вашего сына ихтиоз— мужчина непонимающе уставился на неё, потом перевел взгляд на неонатолога. Тот заметил, как коллега свела брови ближе к переносице и как тонкие пальцы сильнее сжали ткань халата, продолжил за неё:       — Это заболевание кожи. — он сделал короткую паузу, после того как отец кивнул ему, продолжил, — Поражает всю поверхность тела и лицо. — тут он снова остановился, наблюдая за тем, как лицо Ли чуть вытянулось, но тут же приобрело решительное выражение:       — Ну… Это ведь лечится? — однако вопрос прозвучал не слишком уверенно.       Сакура тяжело вздохнула, обратив тем самым на себя внимание. Ли почувствовал на себе взгляд, который показался ему убийственно равнодушным и холодным.       — Заболевание не совместимо с жизнью, к сожалению.       Собственные слова прозвучали набатом в ушах. Она надеялась сохранить видимое спокойствие до тех пор, пока они не разойдутся. Нельзя показывать собственные эмоции пациентам, это непозволительная роскошь.       Неонатолог легко коснулся её плеча, но она не задумываясь сбросила его с себя и выпрямилась. Не позволит утешать себя. И так же не позволит себе ссутулиться под растерянным и одновременно тяжелым взглядом отца, потерявшего своего ребенка. У мужчины словно почву выбили из-под ног.       — Он умер?.. — сглотнув, с еще большей неуверенностью уточнил он.       — Да, Ли-сан, ваш сын мертв. — отсекла женщина. — Я сожалею, что так вышло. — мужчина тряхнул головой, схватился за неё, потом развернулся и облокотившись на стену, съехал по ней вниз.       — А как же дочка? — он с надеждой уставился на врачей. Неонатолог присел рядом, а акушер осталась стоять в стороне.       — С ней всё хорошо. — утешил Кей, — Простите, вас не отправляли на кордоцентез? — уточнил неонатолог, заглядывая в лицо мужчины.       — Направляли, — он ненадолго стих, протёр лицо рукой и громко выдохнул — На пятнадцатой неделе… Но жена испугалась, а я не настоял. — он недолго смотрел в пол, а потом обречённо спросил, не надеясь на ответ: — Почему же так?       — Генетическая ошибка, Ли-сан. — подала голос акушер. — Не виноваты ни вы, ни ваша жена, ни кто либо еще. — она стояла перед ним, напряжённо выпрямившись, сложив на груди руки, молясь, чтобы голос не дрогнул.       — Коллега права, кроме мутации генов никто не виноват. — согласно кивнул Кей.       — И что мне теперь делать? — опуская руки на колени, шептал мужчина, когда неонатолог вновь взял разговор под свой контроль:       — У вас прекрасная здоровая девочка.       — А что я Уме скажу? — в ужасе обернулся мужчина.       — Сейчас ничего. — неонатолог поднялся, вставая возле заведующей, — Она должна отдохнуть и покормить дочку, а потом мы вместе всё ей скажем. — тут мужчина вскочил и отрицательно замахал руками:       — Нет, ей не нужно ничего говорить. Вернее, — он поправил очки, — Я сам всё ей скажу… Сам. — неонатолог коротко кивнул женщине, что с уже с нескрываемым сочувствием смотрела на мужчину. Поняла его намёк, коротко извинилась и попрощалась, заметив, как Кей прошёл следом за отцом.       По правде, она больше не могла находиться с ним рядом. Стоило ей завернуть за угол, как она прижалась к стене, так же, как ранее её пациент, сползла вниз по ней, глядя наверх.       Второй.

***

      — Ты говорила, что с ними всё хорошо! — орала женщина, перейдя на «ты» вот уже несколько минут как.       Ужасную новость ей только что сообщил муж и после непродолжительного ступора, она сорвалась на неё. Теперь же она всячески старалась выкрутиться из рук мужа, норовясь кинуть что-то в заведующую.       — Ты сказала, что у нас всё в норме!       — По анализам всё и правда было в норме. — парировала Учиха, — Никто не мог предположить подобный исход.       — Ты могла! — тряслась от злобы женщина, — Я же говорила тебе, что не чувствую одного из них!       — Дорогая, она же не могла заменить нашего мальчика… — пытался успокоить её Ли.       — Заткнись! — ощетинилась пациентка, — Она могла хотя бы попробовать его вылечить.       — Боюсь, что на таком позднем сроке мы уже ничего бы не смогли сделать. — заламывая себе пальцы за спиной, уверенно произносила Сакура. Она не могла использовать свой главный аргумент. Они договорились.       — Нет, ты могла! Но вместо этого просто нихрена не сделала!       Муж не сумел удержать её, Уме удалось дотянуться до книги, что лежала на прикроватной тумбочке и кинуть её в сторону врача. Сакура увернулась, безразлично проследив за разлетевшимися бумагами.       — Я ненавижу вас! Будьте прокляты! — обессилев от собственного гнева и горя, она повисла на руках мужа. Из её груди раздались такие нечеловеческие рыдания, что Учиха в ужасе вздрогнула, мысленно возвращаясь к дочери. — Мой мальчик! Мой малыш… Ненавижу вас…       — Она не виновата, Уме… — нашёптывал он ей, — Никто не виноват.       — Нет виновата, виновата! — колотя мужа по плечу, едва различимо шипела женщина, вновь обращаясь к рыданиям.       — Учиха-сан, — Ли поднял на заведующую виноватый и извиняющийся взгляд, Сакура в ответ на это только сделала шаг назад, ближе к двери, не забыв коротко кивнуть на прощание.       Она могла бы сама сказать о том, что сделала для неё. И правда, было гораздо менее рискованно сделать гистерэктомию, чем рисковать её жизнью. Однако, после того что случилось, было бы зверством лишить её даже призрачной возможности забеременеть вновь.       Особенно понятно стало, что решение было верным, после того как они пообщались с её мужем. Тому донесли, что она сделала или чего не сделала. Оказалось, женщина давно мечтала о ребёнке, но всё никак не получалось и потому новость о поздней беременности была шоком и в то же время невероятной радостью для неё. Поэтому Ли просил ничего не говорить ей, клялся, что он сам всё расскажет. И после того как он сказал о смерти сына, пожалуй, Сакура была уверена, что он расскажет и об этом. Просто позже.       А сейчас, она скрылась за дверью, стараясь удержать себя и не торопиться.       Буквально сбежала из палаты.       Судорожный вдох едва ли помог груди расправиться и размеренно задышать. Наоборот, она едва не заходила ходуном от таких слов. Даже несмотря на то, что она сделала для неё всё, что было в её силах, всё равно…       Она виновата… Неужели после всего тоже так считает?

***

      Комната была заполнена полумраком.       Сакура вышла из детской, прикрыв за собой дверь и безразлично окинув гостиную взглядом. На диване сидел мужчина. Он достал какую-то книгу и теперь читал её с явным интересом, попутно попивая чай или что ещё, что налил себе в кружку.              Она разрешила себе приблизиться к нему и усесться рядом, на что Хатаке едва ли обратил внимание. В последние несколько дней они мало общались, Сакура пребывала в обществе ребёнка, осознав, что в последнее время уделяет ей мало внимания из-за работы. Какаши мазнул по ней невесомым взглядом и снова уткнулся в буквы, в то время как женщина в нерешительности придвинулась ближе.       — Что читаешь? — неловко начала, подпирая щёку кулачком.       — Книгу. — ухмыльнулся мужчина и девушка чуть сморщила нос. Опять эти односложные ответы.       — Правда? И какую? — не дождавшись очередного короткого ответа, взглянула на корешок и вчиталась, и пускай мужские пальцы перекрыли некоторые буквы, она легко сложила название:       — «На границе»? Серьёзно? — Сакура снова облокотилась на диван, укладывая голову на руки.       Она слышала об этой книге. В ней автор рассуждал над теориями о том, что человек проживает в состоянии комы другую жизнь и, по сути своей, не умирает. Подруга активно продвигала её для прочтения, но женщина за неё так и не взялась. Интересно конечно, но для циничной Сакуры эта книга казалась потоком нескончаемого бреда.       — Не веришь в жизнь и смерть? — шутя, поинтересовался он.       — Как смешно. — закатив глаза, она придвинулась ближе и заглянула в текст, пропуская первую часть предложения и остановившись на привлёкшей её строчке, прочла вслух: — «… означает то, что человек испытывает то же, что испытал в настоящем, что в общем-то значит, что жизнь его, пускай и своеобразно, но продолжается.» — Какаши схлопнул книгу, оборачиваясь на неё:       — Не надо читать это вслух.       — Но ты ведь читаешь это про себя, в чём разница? — насмешливо протянула Сакура, отодвигаясь.       — Про себя это звучит более убедительно.       — Ах, ну раз так!.. — взгляд зацепился за слегка алеющие уши мужчины, она на секунду замерла и тут же догадливо ухмыльнулась: — Или кто-то просто стесняется собственных увлечений. — получилось тише, чем хотелось, но тем не менее она была услышана. Какаши приложил палец к губам и заговорщическим шёпотом продолжил:       — Только никому не говори об этом и мы останемся друзьями. — «зашив» себе рот, Сакура тихо прыснула в кулак. Нет, он всё-таки невозможный человек. — Пришла поговорить о книге, милая?       Нефритовый взгляд поднялся на мужчину напротив. Сакуре не было приятно, что он поднял эту тему, однако так хотелось обсудить её с кем-то. Он же не осудит? По-крайней мере не будет как муж, помалкивать и выдавать своё недовольство только в хмуром взгляде, а скажет напрямую то, что думает. В этом они схожи.       Да и он должен был знать о том, что произошло.       — Ищешь утешения? — поинтересовался он, откладывая книгу в сторону.       — Нет, — она качнула головой, — Просто… — Сакура всмотрелась в дверь детской, — Когда я слышала о других пациентках, такого не было… А теперь… — мужчина слегка поджал губы в ответ на её пронзительный взгляд.       Судьба буквально ударила под дых, когда она только отошла от смерти пациентки. Он не знал о ситуации детально, но о том, какой скандал устроила ей мать этого ребёнка, немало говорили по больнице. Вдобавок ко всему она снова себя проявила и едва не угробила пациентку, за что её сильно осуждал ассистирующий и его близкий круг. И что, несомненно, добавляло ядовитого интереса, так это то, что молодую врач нашли в коридоре на полу, прислонившейся к углу с зажмуренными глазами.       — Всё потому что это твои пациенты, милая, и ты чувствуешь ответственность за них.       — Да, но я ведь и правда не могла ничего сделать с мальчиком. — разглядывая собственные пальцы, шептала женщина, в сознании отчётливо всплыл вид ребёнка. — Я не виновата в том, что вышло так. Это не моя ошибка, а ощущение такое, будто вина именно на мне, хотя что я ещё могла для неё сделать?       — Ты снова рисковала ради призрачного шанса. — буркнул было мужчина, как вдруг поправился, переменив настроение: — Но ты правда не виновата, — кивнул Какаши, — скорее его родители. — Сакура отрицательно качнула головой, — Перестань корить себя за то, что тебе не подвластно. Кто-кто, а ты точно не должна себя в этом винить. Ты помогла родиться их дочери и дала шанс на то, что у них ещё всё будет, разве нельзя быть хоть чуточку благодарной самой себе? — однако Учиха совсем раскисла, сидела, сложив перед собой руки, пытающаяся принять тот факт, что в этом нет её вины. Какаши тяжело вздохнул.       Всё-таки женщинам и правда не нужно быть в этой профессии, однако, она являлась каким-никаким исключением. Слишком уж хороший профессионал из неё вышел и то, что она чувствительна к первым смертям, нормально. Двояко выходит.       — Милая, если будешь думать об этом постоянно, начнёшь боятся скальпеля. — она легко улыбнулась, а он продолжил, — Нам ведь этого не нужно? — снова отрицательное качание головой, — Ну вот, давай не думать об этом. Иди сюда, хочешь? — и он раскрыл руки для объятий.       Сакура наконец повернулась и чуть нахмурилась, разглядывая мужчину, застывшего в приглашающей позе.       На лице у неё появилась пренебрежительная гримаска. Не так уж ей нужны эти объятия, сама справится с эмоциями, до этого же справлялась, вот и теперь справится. Но почему же так хочется оказаться в них?.. Мир не рухнет, если Сакура ненадолго окажется в сильных руках и прижмётся к его груди. Это не интимное прикосновение, просто дружеская поддержка и утешение. Да и к тому же она почти разведена, чего стесняться-то?       И всё-таки отрицательно качнула головой, отказываясь.       Нет уж, не будет давать себе ложных надежд. Она знает почему это с ней происходит, но признаться себе в том, что снова влюбилась, не может. Да и он вряд ли испытывает к ней тоже самое. И она не сможет с ним быть, по крайней мере точно не сейчас. В другой жизни, может быть, но точно не в этой.       Взгляд упал на обручальное кольцо, привычное действие: она прокрутила его на пальце и ещё сильнее сдвинула брови у переносицы. Какаши сложил руки, проследив за тем, как женщина невесело рассматривает золотую оправу, но вдруг вздрогнул от её тихого голоса:       — Знаешь, я подумала над твоим предложением… — Сакура тяжело вздохнула, — Думаю, мы с Сарадой переедем к следующему месяцу. Как ты на это смотришь? — повернувшись к нему, она ничего не уловила.       Выражение его лица не показало тех эмоций, что она ожидала встретить. Оно было очень схоже с тем, которое увидела в его комнате при случайном упоминании старой подруги, но в отличие от того, в этом Сакура нутром чувствовала фальшь.       Неужели он огорчён? Судя по-тому как он напряжённо застыл, очень похоже… Однако мужчина почти радостно взглянул на неё, а уголки губ потянулись вверх, отбрасывая предположение в сторону.       — Тогда я могу помочь тебе с переездом? — Какаши поднялся с дивана, оборачиваясь на неё, — Как ты на такое смотришь?       Нет, она ошиблась.       — Даже если уеду в другой город? — склонила голову Учиха, не заметив, как его плечи в волнении приподнялись.       — Хоть на другую планету! — смеясь, отсалютовал Какаши, тут же бросая предложение, — Чай будешь? Заходил сегодня в любимую кофейню, у них появилось что-то стоящее! — ему нужно отвлечься от этой темы.       То что он чувствует к ней неправильно. Эти чувства буквально сталкиваются с главным решением на счёт неё: не сближаться. А он и так позволил себе лишнего за последнее время, становясь зависимым от её присутствия. Хватит, пора завязывать. Он не собирается иметь с ней подобных дел. Она ему никто, равно как и он для неё. Пусть так и остаётся.       Сакура смотрела вслед его удаляющейся фигуре, слегка поджав губы.       Упущенные по собственному желанию объятия портили настрой. На деле ей очень хотелось ринуться следом за ним, уткнуться носом меж лопаток, крепко обхватив мужской торс руками, удержать его на месте и прокричать, что никуда она не уедет, останется здесь и вообще, на духу выдать о том, как ей хорошо рядом с ним! Но вместо этого, она медленно проследовала за ним, присаживаясь на стул, что стоял посередине, и ласково улыбаться его болтовне.       Завтра на работу, спать осталось не так уж много, но раз уж она скоро съезжает, побудет с ним ещё немного.       Совсем чуть-чуть.       На стол опустилась белая кружка с чёрной надписью. Женщина чуть склонила голову, пытаясь рассмотреть надпись и в конце концов протянула руку к кружке, подняла на Какаши взгляд и уточнила:       — Можно? — получив в ответ положительный кивок, она подвинула керамику ближе, рассматривая: — I'll be back. — отчеканила она, покрутив кружку и передавая её хозяину, насмешливо протянула, — Интересные у тебя вещицы.       — Друг как-то подарил. — перенимая, легко улыбнулся. Будто вспомнил кого-то.       — И как? Вернулся? — хохотнула Сакура, притягивая к себе вторую кружечку и делая глоток. Приятный вкус растаял на языке, подарив цитрусовое послевкусие.       — Нет, но не сказал бы, что мы скучали бы друг по другу. — Какаши поднял на неё поднял оживлённый и хитрый взгляд: — Кстати, говоря о возвращении, — мужчина покрутил керамику в руках, обратив на неё внимание — Можешь забрать себе, если обещаешь ко мне вернуться. Точно буду скучать по нашим пререканиям. — губы тронула светлая улыбка и Сакура, слегка оторопев, усмехнулась в ответ:       — Так и быть, ещё вернусь! Но только ради них, не ради тебя!       Кружки столкнулись, чокаясь. Кажется, она посидит с ним чуть дольше, чем планировала.

***

      — Здравствуйте, Учиха-сан! — Сакура притормозила, едва улыбнувшись администратору, что заметила её заторможенность. Нетипично для обычно энергичной женщины. — Плохо спали этой ночью? — она лукаво улыбнулась, но Сакура не заметила пошлый подтекст, привыкнув его игнорировать.       Об их своеобразных отношениях с Какаши знало приличное количество персонала, вопросов на эту тему в какой-то момент стало так много, что женщина стала молча отбрасывать подразумевающую часть вопроса и переспрашивать, после чего, обычно, не повторялись.       Однако в этот раз стормозила, ответив что-то конкретное.       — Да, бессонница замучила. — и вымученно улыбнувшись, устремилась вверх по лестнице.       — А-а, — протянула коллега, многозначительно проследив за ней. — Мне бы такую бессонницу. — буркнула себе под нос девушка, отвлекаясь на голос, — Доброе утро! Я вас слушаю…       Да уж, стоило немного меньше просидеть с мужчиной за дружеской чашечкой чая и пойти спать пораньше. Однако беседа всё никак не заканчивалась, а они так давно не говорили обо всём и ни о чём, что остановиться было просто невозможно. Как итог, оба чухнули посмотреть на время только в начале четвёртого.       Так что теперь день обещал быть тяжёлым. Один из предвестников этому: здоровающийся администратор. Если та была на месте, когда Сакура только приходила на рабочее место, у неё всегда выдавался нелёгкий день. А поскольку сегодня заведующая умудрилась проспать и вдобавок ко всему няня тоже задержалась, и её пришлось дожидаться, то точно всё пойдёт наперекосяк.       Достигнув конца лестницы, она наконец повернула за угол, в сторону своего кабинета. Нужно было поторопиться, ведь предстояло не только сменить одежду, но и пробежаться глазами по скопившимся делам. Уверена, за три часа ей успели принести новые карточки и различные документы. Их предстояло шустро рассортировать и отправиться в пару палат.       Однако её затормозил чей-то голос, он звучал почти по детски, что и заставило заведующую обернуться:       — Учиха-сан! — обрадованно воскликнула девушка.       Перед Сакурой предстала беременная, что, очевидно, давно ожидала её. Рядом с ней был чемодан и пара сумок, неужели новая пациентка на сохранение?       — Здравствуйте, — расплылась широкой улыбкой девушка.       Женщина окинула её взглядом, проследив за тем, как она тяжеловато начала подниматься, держась за ручку чемодана, и поспешив протянуть ей руку. По телосложению она была несколько схожа с ней, только вот почти единственный раз в жизни Сакура почувствовала себя крупной. Было в девушке отличное от неё, что напрягло.       — Знаете, я специально к вам приехала! О вас многое говорят, даже небольшую репортажную сводку выпустили… — ах это… Сакура удручённо вздохнула. Так и знала, что не стоило давать небольшое интервью. Хорошей службы оно не сослужило.       — Извините, но я сейчас не беру новых пациентов. Могу подсказать другого специалиста и…       — Почему же? Или вы из-за тех двух случаев? — Сакура поражено выпучила на неё глаза. Неужели это оказалось в новостях? — Мне абсолютно всё равно, что было у вас до меня! — продолжала частить девушка. — Мне хочется, чтобы именно вы помогли мне в этом вопросе! Да к тому же все, у кого я была до, отправляли к другим. А потому я решила попытать удачу с вами!       — Раз уж так… — не без сомнения пожала плечами заведующая, — Пойдемте. — она подобрала спортивную сумку девушки, повесив ту себе на локоть и подхватив новую пациентку сбоку, поддерживая.       Уже рассматривая её документы, справки и результаты анализов, она поняла, что могло быть не так и почему её интуиция взвыла при виде неё. Женщина, пускай и была миниатюрной и внешне походила на подростка, была её ровесницей, чуть помладше.       — Значит, несовершенный остеогенез. — прочла Сакура, поднимая на новую пациентку взгляд.       — Да, — смущённо проговорила девушка, опуская голову.       — Имя у вас подходящее, Аки-сан. — невесело вздохнула женщина, когда девушка в ответ на комплимент слегка зарделась — И сколько у вас было переломов? — складывая бумаги, прислушалась.       — Почти чётно, — смеялась Аки — Сорок семь. Руки, ноги, даже позвоночник! — в ответ на многозначительное молчание врача, она поспешила разубедить её в безнадёжности, — Но в первый раз сломала ногу почти в два года! Совсем не многим хрустальным людям так везёт, верно?       Сакура слегка кивнула, поджимая губы. Интерн, всё это время сидевшая в стороне, уловила это движение и тоже слегка их поджала. Не очень всё хорошо складывалось.       — Ну и тогда поставили диагноз, на рентгене кости были почти прозрачными.       — Когда был последний перелом? — на этот вопрос Аки заулыбалась ещё шире прежнего.       — Уже почти семь лет ничего.       — Неплохо, — задумчиво протянула женщина и слегка улыбнулась в ответ на её лучезарную улыбку, сдержаться было трудно, — И что же стало причиной?       — А меня муж заколдовал. Не знаю, как встретились с ним, больше ни разу не ломалась.       — Понятно. — рассмеялась Сакура — Бережёт вас, значит… — снова всмотревшись в документы, продолжила по делу, — Скажите, вас предупреждали о возможных рисках? Осложнениях?       — Да, конечно. — ответно закивала она, — В родном городе так и вовсе сразу на аборт отправили, мол, ребёнок меня всю изнутри поломает. Но, как видите, я не сдалась. — она вновь расплылась в улыбке, — Да и за себя мне совсем не страшно, другое дело малыш. — Аки приложила ладонь к животу, любовно прошлась по нему, с глазами полными надежды всмотрелась в лицо заведующей, — Сколько у него шансов?       Очевидно она говорила о таком же диагнозе, а потому Сакура немного выправилась и приподняв плечи ответила:       — Пятьдесят на пятьдесят.       — Значит, мне есть на что надеяться. — её детское личико раскрасила эмоция радости, когда Учиха переключилась на интерна:       — Мэй-чан, приготовь всё для УЗИ и найди мне Нео-куна, он поможет нашей пациентке добраться до палаты. — кивнув, девушка набрала номер и быстро заговорила в трубку, почти сразу же сбрасывая и подходя к Аки. Женщина сжала её ладони и легко кивнув, заверила:       — Сейчас подойду.

***

      Однако в кабинете главврача Сакура столкнулась с сопротивлением.       — Я понимаю вас, Учиха-сан, — спорил с ней мужчина, — Но эта патология несовместима с вынашиванием ребёнка. Вы же понимаете, что это просто чудо, что с ней всё в порядке?       — Да, я понимаю. — гордо задирая нос, кивала женщина, — Но я хочу посмотреть состояние плода и если он не сломался, то… — её жёстко перебили, не дав договорить.       — Учиха-сан, я бы не рассчитывал так на свою гениальность, тем более что в последнее время она под вопросом. — стоило ему произнести это, женщина хлопнула ладонями об стол, почти с бешенством выговаривая:       — И это говорите вы? — с вызовом, шипела заведующая, — Тот, кто перебросил на меня пациентку в последний момент и тот, кто говорит о уже умершем внутри матери плоде! Что я по вашему должна была сделать? Воскресить их?! В конце концов, вы тот, кто воспитал труса, не способного пойти на риск!       — Не стоит горячиться, Учиха-сан. Вы рискуете, но иногда совершенно неоправданно. Изао-сан был бы прав, удалив… — холодно произнёс начальник, но на этот раз Сакура его перебила:       — И это говорит тот, кто не имеет об этом ни малейшего представления!       — То что вы женщина не делает вас лучше. — криво усмехнулся он.       — Однако я явно больше в этом смыслю! — шикнула Учиха, поправляя халат и не позволяя врачу продолжить, — Если плоду передалась патология матери, она в любом случае готова.       — И того уже две смерти, вы понимаете? — встретившись с упрямым взглядом он продолжил, — Вы понимаете что будет с центром, если ваша пациентка расколется на столе как богемское стекло? И что будет если следом за ней сломается её ребёнок?       — А вы не забыли, что мы должны думать не о рисках, а в первую очередь о матери и ребёнке? — она продолжала настаивать на своём, едва ли не перегибая палку. Будь её воля, она давно бы выбила из него положительный ответ, но ей приходилось давить сухими фактами.       — Сакура-сан, отправляйте ее на искусственные роды и можете считать вопрос закрытым. — он уже было отвернулся, когда женщина продолжила:       — Но мы можем попробовать обойтись без них.       — Мы не всё можем! — рявкнул, вставая со своего места мужчина. Честное слово эта женщина изводила его терпение.       — Медицина сильно шагнула вперед, поэтому…       — И вы хотите сказать, что мы научились лечить стеклянных людей? Не смешите!       — Но ведь это шанс на то, что мы сможем доказать состоятельность центра. — сменив тактику, выпрямилась заведующая. — Именно такие случаи и помогают нам это доказать. — она заметила, как врач искривил губы, но и то, что в его глазах блеснула жадность не упустила.       Конечно, ведь в случае победы об их центре прогремит такой репортаж, что пациенты начнут стекаться сюда сотнями, а следовательно и деньги.       — Ладно, делайте УЗИ.

***

      Водя модулем по животу и глядя в монитор, женщина тихо проговаривала что-то про себя. Ситуация с главврачом всё никак её не отпускала. Как можно быть настолько толстокожим? Она уже несколько раз подумывала, как ответила бы ему при других обстоятельствах. Не заметив этого за собой, она потревожила Аки. Та беспокойно наблюдала за заведующей всё это время и не без страха поглядывала на её шевелящиеся в размышлениях губы.       — Ну что там?       — Я не вижу никаких отклонений. — придя в себя от её голоса и чуть улыбнувшись девушке, она покосилась на монитор. — Но мы пока не радуемся, — предвосхищая её счастливую улыбку, вернула её в реальность врач, — Врождённые пороки могут быть обнаружены и позже, — однако девушке было абсолютно всё равно, она солнечно улыбнулась и радостно выдохнула:       — Радоваться никогда не рано. — смотря на неё, Сакура не смогла сдержать лёгкой улыбки.       Аки оказалась невероятно солнечной на вид и на характер. Её голубые глаза счастливо сияли, обрамлённые светлыми ресницами и на веснушчатых щеках играла такая заразительная улыбка, что даже не смотря на неё, та чувствовалась и одаривала похожей в ответ.

***

      Дверь приоткрылась с лёгким скрипом. Цунаде подняла голову, поправив на носу очки.       — Я к вам. — с лёгким трепетом произнесла женщина.       Сакура решила наведаться к ней, несмотря на то, что специальности у них были схожи так же, как похожи между собой слон и мышь. Сенсей всегда была справедлива к её виденью, более того, только она и углядела в ней способности, тогда как другие не верили в её силы как достойного своего места специалиста.       Для многих она долгое время оставалась безымённой девочкой, приехавшей из ниоткуда и вот-вот должной исчезнуть в никуда.       — У тебя что-то случилось? — снова утыкаясь в бумаги, она чиркнула подпись.       — Мне нужен совет. — положив перед ней папку и встретившись с удивлённым взглядом, уверенно продолжила, — Я знаю, что вы в этом мало понимаете, но мне нужно понять, насколько моё решение безрассудно. Я всё вам объясню, если объяснения вам понадобятся, Цунаде-сенсей.       — Столько времени прошло, а ты меня всё ещё сенсеем зовешь. — раскрывая папку и пробегаясь глазами по тексту, хмыкнула она, — Уже сама сколько времени мелюзгу обучаешь, а мне всё «сенсей-сенсей», — ворчала блондинка, наконец опуская документы.       — Хрустальная. — пояснила Сакура, — Кости хрупкие и с ребёнком пятьдесят на пятьдесят выходит. — переведя дух, спросила то, за чем пришла, — Вы бы рискнули?       — С детьми всегда пятьдесят на пятьдесят, — сложив на сцепленные пальцы подбородок, задумалась немолодая женщина, — Я бы наблюдала за ней. Чётко осознавая, что эта хрустальная девка настоящий динамит.       — А внутри у неё бензиновая зажигалка. — убирая волосы с лица, обеспокоено выдохнула Сакура.       — Вот именно. — кивнула Цунаде, — Но почему сомневаешься ты? — ох, этот вопрос она ожидала, но совсем не рассчитывала на него честно ответить. И почему-то всё равно призналась:       — Я боюсь. — уперев локти в колени, она согнулась пополам, зарывшись пальцами в волосах, — На мне уже две смерти за последнее время, а если будет ещё две, центр от этого не оправится…       — Но не только же в этом дело? — считывала в движениях ученицы, блондинка.       — Не только. — согласилась та, — Ещё боюсь, что пообещаю ей, что она родит, а она умрёт.       — И кто же так подорвал твою веру в себя? — зашипела женщина, уже про себя предполагая, кто мог ей наговорить лишнего.       — Все подряд.       — И ты им веришь? — раздражённо заворчала Цунаде, в ответ на лёгкий кивок. После него она тут же бросила заведующей папку, — В таком случае ты и правда не должна была за это браться. Раз ты не веришь в собственные силы, то кто ещё в них поверит? Я? — она указала на себя и красный маникюр блеснул в свете настольной лампы, — Прошло то время, дорогуша, когда мои слова что-то для тебя значили. Сепарируйся, а не то всё, что о тебе говорят — абсолютная правда. — недолго помолчав, она уже спокойней добавила:       — Ты самодостаточный специалист, сама мать и прекрасно знаешь, как должно всё проходить и как не должно. Этим и плохи мужчины твоей профессии, они никогда не поймут как надо и как нет по-настоящему. Используй своё преимущество, детка, и прекрати сомневаться в себе. Хочешь отплатить за время истраченное на тебя? — лёгкий кивок, — Тогда поверь в себя и это будет лучшим твоим подарком. — Сакура легко, но грустно улыбнулась, забирая папку со стола и поднимаясь.       — Хорошо.       Почти скрывшись за дверью, она снова обратилась к ней:       — Цунаде-сама?       — Что ещё? — её голос чуть скрипнул, что было предвестником подобравшейся старости, и Учиха снова меланхолично улыбнулась.       — Спасибо вам.