И каждому поступку есть цена...

       Я закупился разным орудием и провиантом, и, как обычно, выбрав для лежки самое подходящее, по моему мнению, место, стал ждать этого зверюгу.        Первую, вторую и третью ночь удача мне не улыбалась и домой я возвращался с пустыми руками и желудком, дабы вся заготовленная еда уходила в процессе слежения.        Кое-что стало понятно только на четвертую ночь моего слежения за окрестностями. Было полнолуние, ночь выдалась тихая и светлая, казалось, что даже трава молчит в ожидании удара.        И вот, к дому, где я намеренно 'поселил', в качестве приманки, своего лабрадора, подкрались НЕЧТО. Такого я, несмотря на немалый опыт убийств и охоты, ещё не видел ни разу: чудовищно-правдоподобная смесь волка с древним человеком на четырех конечностях кралась к дому. На правом бедре, в старинном чехле болтался нож, за левым плечом был колчан со стрелами и луком, но самое страшное, что зубы этой диковины опускались на подбородок и алели от крови.        На какое-то время меня парализовало от какого-то первобытного чувства страха, а потом… Потом я, глядя на пойманного им, и прижатого к каменной дорожке, беспомощно воющего моего лохматого друга, всадил семь серебряных стрел и восемь пуль попеременно из двух рук в эту тварь.        Не ждавший нападения хищник, рухнул на камень прямо поверх моей собаки, которая истошно завыла, прижатая толи тяжестью, толи страхом.        Точно разбуженный этим тревожным воем, я поспешил отбросить чудовище от своего пса и, бросив на спину это, остолбенел: передо мной, раскинув руки в звериных шкурах, лежал сын главы поселения, которого считали погибшим на охоте несколько лет тому назад. Раны от серебра дымились в свете, кровь на губах мужчины блестела, и от этого становилось жутко, даже такому, как мне.        Вопреки моим ожиданиям, денег Связной принес немерено, видимо, жители окрестных домов тоже 'ручку позолотили', однако, я чётко понимал, что молодой мужчина, убитый мной ночью, это не зверь, а лишь часть его добычи.